Прочитайте онлайн Война закончена. Но не для меня | ГЛАВА 36

Читать книгу Война закончена. Но не для меня
3316+2215
  • Автор:
  • Язык: ru

ГЛАВА 36

Когда я выйду на пенсию, я буду писать мемуары. И тогда я во всех красках распишу наш обратный путь.

Я напишу о том, как мы хоронили лейтенанта Дэвида Вильсона, как я рыл могилу недалеко от бастиона, а Остап на клочке бумаги писал по-английски записку с изложением всех недавних событий. На ней же он нарисовал схему с указанием мест захоронения убитого талибами Патрика Джонсона и застреленного в результате трагической ошибки сержанта ВДВ России Сергея Удальцова. Эту записку я положил лейтенанту в нагрудный карман и закопал его. Сверху могильного холма поставил бочку, на которой куском известки написал DAVID WILSON и ниже – дату и время его смерти.

Если в старости у меня не откажет голова и я смогу вспомнить эти дни, я распишу, как мы мчались на угнанном джипе через Среднюю Азию, прорываясь через пограничные посты и блоки; я в деталях опишу, как в казахском поселке глубокой ночью разыскивал врача и как умолял его помочь Смоле, у которого начался сильный жар. Я расскажу вам про оренбургские степи и местных гаишников, пытавшихся остановить меня за превышение скорости. Я расскажу про самарский военный аэродром, где мне пришлось стрелять в воздух, чтобы заставить экипаж «Ан-10» загрузить раненых ребят и лететь с нами в Москву.

Должен вам сказать, это были чудесные приключения, наполненные неуемной жаждой жизни.

А закончилось все в Москве, бурной попойкой в коридоре госпиталя. Об этом я должен рассказать чуть подробнее. Из аэропорта «Чкаловский» я отправил Смолу в госпиталь в сопровождении приехавшей встречать меня Милы. Смола хоть и был в сознании, но жаловался на сильную боль в боку. Вдвоем с Остапом (как были – в американской форме, со страшными небритыми рожами, с пятнами крови на форме) поехали в Центральный дом журналиста. Пресс-конференция была в самом разгаре, и в зал нас, разумеется, не пустили охранники.

Я объяснил, что Владимир Владимирович будет очень рад нас видеть.

Не уверен, что это было правдой, но довод, как ни странно, сработал. Охранник, связавшись с кем-то по рации, кивнул и открыл перед нами дверь.

Мы с Остапом вошли под свет софитов. Журналисты с видеокамерами, фотоаппаратами, диктофонами и блокнотами одновременно повернули лица в нашу сторону, отчего громоздкий Остап, не привыкший быть в центре внимания, остановился, словно наткнулся на невидимую преграду, и густо покраснел. Мне пришлось несильно стукнуть его по почкам, чтобы мобилизовать всю его храбрость и принудить идти дальше.

В противоположном конце зала, на фоне сиреневой стены с крупной надписью «Альфа-новости» стоял выгнутый дугой стол, за которым скрытые частоколом микрофонов сидели Владимир Владимирович и еще двое здоровых и узколобых мужлана. Владимир Владимирович, сверкая лысиной, отвечал на только что заданный вопрос и смотрел куда-то в глубь зала:

– Вы спрашиваете, есть ли у нас доказательства того, что американцы начали уничтожать крупнейшие склады с героином? Докладываю: доказательства будут с минуты на минуту. Тем не менее наша сторона уже выразила американцам глубочайшую признательность за проявленную принципиальность в вопросе борьбы с наркоторговлей…

Здесь он сделал эффектную паузу и перевел взгляд на нас с Остапом. Должен сказать, что владел собой Владимир Владимирович прекрасно. Я не смог разглядеть на его лице даже тени недовольства или тревоги. Напротив, оно вспыхнуло здоровым восторгом, глаза заблестели, руки естественно взмыли вверх.

– А вот и обещанный вам сюрприз! Господа! Позвольте представить вам группу спецназа ВДВ под командованием майора Андрея Власова. Эти люди были отправлены в Афган именно с целью сбора доказательств, что склад взорван американцами… Поприветствуем героев!

Раздался дружный вой и аплодисменты. Заработали видеокамеры. Защелкали фотоаппараты. Вспышки слепили нас, как разрывы осветительных ракет. К моему лицу подплыла овальная мочалка на длинном телескопическом шесте с надписью «УРА-Новости». Со всех сторон посыпались вопросы:

– Скажите, пожалуйста, сколько килограммов героина было уничтожено на ваших глазах?

– Вы встречали сопротивление талибов?

– Можно ли утверждать, что у нас с американцами наладились настоящие союзнические отношения в области противодействия наркоторговле?

Журналисты обступили нас плотным кольцом. Мне показалось, что Остап сейчас упадет в обморок. Мужлан, который сидел рядом с Владимиром Владимировичем, протиснулся к нам, взял меня под руку и потащил к столу.

– На вашей одежде пятна крови? Или это краска? – кричали нам в спину.

– Вас только двое. А где остальные?

– Сколько еще складов американцы планируют уничтожить?

Я взял под локоть Остапа. Тот уже еле передвигал ногами. Могучий спецназовец, не знающий страха в бою, до смерти стеснялся тощих девчонок с диктофонами и задротов с фотокамерами.

Мужланы уступили нам место рядом с Владимиром Владимировичем. Тот, сияя улыбкой, протянул нам руку, но мы от пожатия уклонились, что не преминули запечатлеть на свои камеры журналисты.

– Обещаю вам звания Героев России и депутатские кресла в Думе следующего созыва, – шепнул он нам, перегнувшись через стол и столкнув на пол несколько микрофонов.

– За что такая честь? – уточнил я.

– Если ты подтвердишь тот факт, что это сделали американцы, то отлаженная коррупционная машин даст сбой, – шептал Владимир Владимирович, продолжая сверкать лысиной и зубами. – Наша наркомафия сдохнет от злости, когда узнает, что американцы начали уничтожать их товар. И мафия тотчас ликвидирует человека за Красной Стеной, через которого платила дань американским лоббистам. А лобби, коль им больше никто платить не станет, прикажет своей армии: уничтожайте! И поток наркотиков в Россию резко упадет. Мы делаем святое дело, парни!

– Нет, не так, – возразил я. – Вы лжете. Вы все это задумали только ради того, чтобы занять место убитого человека за Красной Стеной. Вы пообещаете наркомафии, что американцы больше не тронут склады. И мафия понесет деньги вам. Миллиарды долларов…

– Господа! – вдруг громко возмутился патлатый мужичок с тощим задом и обвисшими джинсами, пристраивая на плече видеокамеру, словно гранатомет. – Долго вы будете там шептаться? Вы не отвечаете на наши вопросы! Что происходит? Это безобразие!

– А Кондратьев узнал об этих ваших планах, поэтому вы убили его, – довершил я уже едва ли не в полный голос, отчего Владимир Владимирович чуть шевельнул бровями и исподлобья кинул взгляд в зал.

– Я очень боюсь людей, – произнес он, глядя прямо мне в глаза, – которых нельзя купить… Запомни, майор: вы не проживете и пяти минут после выхода отсюда…

Он повернулся к мужлану, что-то шепнул ему. Мужлан кивнул и вышел из зала. Владимир Владимирович откинулся на спинку стула, поднял руку и объявил:

– Продолжаем, господа! Пожалуйста, вопрос!

Но было хорошо заметно: Владимир Владимирович уже не владеет собой так хорошо, как при нашем появлении.

Я коснулся плечом плеча Остапа, моего верного боевого друга.

– Страшно? – спросил я.

– Да. Очень, – признался он. – Быстрее бы на улицу…

Он все понял. Он знал, что нас ожидает за дверями зала. И все же под пулями ему было комфортнее, чем под прицелами объективов.

– Вообще-то склад взорвали мы, группа спецназа ВДВ России, – начал я отвечать на вопрос. – А помогал нам только один американец – лейтенант Дэвид Вильсон. В этом бою он геройски погиб…

Я говорил все громче и быстрее, замечая, как стремительно меняется настроение в зале, как затихают разговоры, как все вокруг погружается в напряженную тишину, прерываемую лишь щелчками затворов и фотовспышек. Журналисты медленно впадали в состояние шока. Я никогда не был силен в ораторском искусстве, но сейчас слова словно сами выплескивались из меня, и я говорил громко, ровно и уверенно, и не сдерживал эмоций, и не подбирал печатных выражений. Когда я начал говорить о черной роли Владимира Владимировича и его приспешника Фролова во всей этой истории, одной немолодой журналистке стало плохо, и она едва не упала в обморок. Владимир Владимирович криво улыбался, пытаясь сохранять хладнокровие. Один раз он попытался возразить, схватил первый попавшийся микрофон и сказал: «Это еще надо доказать!», но микрофон оказался отключенным, и этих слов никто не услышал.

Под конец пресс-конференции лысина Владимира Владимировича приобрела малиновый оттенок. Он уже не пытался возражать, лишь сидел с вымученной натянутой ухмылкой, представляя, должно быть, как будет кромсать нас на кусочки во дворе Дома журналиста.

Я встал, поблагодарил журналистов за крепкие нервы, якобы нечаянно опрокинул бутылку с минералкой на Владимира Владимировича и объявил:

– А теперь – вам бонус. Предлагаю самой смелой телекомпании снять эксклюзивный видеорепортаж про то, как русский спецназ отмечает победу. Впервые! Клянусь, что такого вы еще не видели!

Нас с Остапом чуть не сбили с ног. От камер и микрофонов зарябило в глазах. Я поставил условие: принимают участие только парни. Плотной толпой мы вывалились на улицу. По пути, уже не таясь, мы с Остапом достали пистолеты и зарядили их. Журналисты взвыли от восторга. Нас посадили в микроавтобус. Я сразу проверил, надежно ли опускаются боковые стекла и попросил водителя уступить мне место за рулем.

Это был чудесный праздник! Мы тронулись с эскортом журналистов, в котором насчитывалось не меньше десятка машин. Одновременно с нами от Дома журналиста отъехало несколько черных представительских «БМВ» с бронированными «Мерседесами». И всю эту взрывоопасную колонну возглавил я.

Трудно описать, что мы вытворяли на запруженных московских улицах! Церберы Владимира Владимировича пытались пристроиться за нами, чтобы красиво и спокойно изрешетить микроавтобус пулями, но я всякий раз отрывался от этого «хвоста», и за мной, не понимая, что происходит, устремлялась в бешеную гонку вся журналистская братия. Наш караван с диким воем пролетал на красный свет перекрестки, выезжал на тротуары, сшибал горшки с цветами и искусственными можжевельниками, круто сворачивал в тесные переулки и змейкой петлял по пешеходным зонам и скверам. Скоро к нам присоединились доблестные гаишники, которые озвучили и без того шумное действо воем сирен. На шоссе Энтузиастов бешеные псы Владимира Владимировича попытались взять наш микроавтобус в клещи, атаковав из подворотен с двух сторон. Пришлось нам с Остапом перейти к более зрелищной части нашего праздника. Опустив стекла, мы открыли шквальный огонь по черным «БМВ», дырявя колеса и превращая в крошево стекла. Церберы не заставили себя ждать и открыли по нам ответный огонь. Я крутил руль со страшной скоростью, моля языческих богов, чтобы они защитили от дурной пули ни в чем не виноватых журналистов. Первый «Мерседес» охраны я подбил перед самым постом ГАИ, и машина на полном ходу врезалась в кирпичную будку. Слишком ретивую «БМВ», которая шла по встречной полосе слева от нас, подстрелил Остап, влепив пулю в лобовое стекло на уровне водительской головы. Потеряв управление, машина влетела в идущий ей навстречу «КамАЗ». Журналисты, удивляя нас своей храбростью, фиксировали все это на видео, демонстрируя при этом филигранное мастерство вождения. Ради хороших кадров они вылетали то на встречную полосу, то на тротуар, то впритык прижимались к машинам противника. На МКАДе мы избавились еще от одной «БМВ», заставив ее пропороть бампером ограждение; раздувшаяся подушка безопасности спасла водителю жизнь, но продолжать погоню он уже не мог. Последняя машина в паре с «Мерседесом» благоразумно вышла из погони. Мы с Остапом успели разворотить ей радиатор и продырявить лобовое стекло.

Наш микроавтобус напоминал дуршлаг, но все журналисты были живы и здоровы, а главное – страшно довольны. Отснятый ими материал действительно был просто бесценен. Двумя часами позже мы дополнили его видеороликом, посвященным настоящей спецназовской пьянке, которую замутили прямо в коридоре хирургического отделения госпиталя вместе со Смолой.

В завершение хочу сказать, что через два дня по ТВ сообщили о задержании Владимира Владимировича. Правда, ни его фамилию, ни должность не назвали, упомянув лишь, что «этот высокопоставленный кремлевский чиновник причастен к торговле наркотиками».

Я Смоле и Остапу так и сказал: парни, нас лишь временно оставили в покое. Человек за Красной Стеной благодаря нам остался жив. И он постарается убрать нас как можно скорее. В крайнем случае попробует купить. А так как мы не продаемся, в недалеком будущем нас ожидают еще более увлекательные и захватывающие приключения, когда ни один здравомыслящий человек за наши жизни не даст даже ломаного гроша.