Прочитайте онлайн Война закончена. Но не для меня | ГЛАВА 14

Читать книгу Война закончена. Но не для меня
3316+1896
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 14

Я дежурил последним – в самое трудное предрассветное время. Бойцы спали как убитые. Прозвучи где-то рядом чужая речь или даже чужие шаги – они проснутся и схватятся за оружие мгновенно. А я ходил по периметру нашей маленькой крепости, опускался на корточки перед каждым, ощупывал подкладки курточек – и никто не проснулся. Мозг спящих контролировал ситуацию, безошибочно определяя «свой – чужой».

Металлические жетоны с резиновым ободком были вшиты в куртки каждого из нас. Первой моей мыслью было, что нам дали чужое обмундирование, снятое с солдат пропавшей группы. Но сразу же отказался от этой версии. Американские солдаты не вшивают жетоны в куртки. Они носят их на шее. Значит ли это, что четверо пропавших американцев находятся в том плачевном состоянии, когда с них можно снять святая святых – личные жетоны?

Но главный вопрос в другом – зачем это было сделано?

Кажется, я что-то начал понимать, и мне стало не по себе.

Если я пойму, кем был неизвестный нам американский солдат, у которого не было с собой «ни денег, ни часов, ни патронов, ни оружия, а лицо – все в крови», тогда мне многое станет ясно.

Вариант первый: он из пропавшей группы лейтенанта Дэвида Вильсона.

Вариант второй: это был Фролов, который нарвался на талибов или каких-нибудь бродячих разбойников.

Дважды я поднимался на гребень, чтобы посмотреть через оптику на бивуак «кочевников». Первый раз – когда было еще совершенно темно. Костра уже не было, и лишь скудный свет взошедшей луны позволил мне с трудом различить расплывчатые тени. Второй раз я поднялся на гребень, когда начало светать. На этот раз я уже не увидел ничего – верблюды и путники исчезли. Скорее всего, они снялись до рассвета.

Утро было для нас хмурым. Нам позарез были нужны еда и питье. Пришла очередная SMS с новыми координатами. Я, с трудом фокусируя взгляд, тыкал стилусом в экран и забивал в навигатор данные.

– Десять километров на юго-запад, – сказал я, когда гаджет пискнул, объявляя о том, что проложил маршрут. – Там шоссе. Много населенных пунктов. Там мы найдем воду и еду.

Бойцы промолчали. Никто не давал гарантии, что мы раздобудем там провиант; скорее, мы получим новые координаты и снова тупо попремся по раскаленной пустыне невесть куда.

– А склад далеко? – спросил Смола, закатывая повыше рукава куртки. – Тот самый, который мы должны поднять на воздух.

– Командир, в самом деле, – начал бузить Остап. – Когда эта «охота на лис» закончится? Мы уже соскучились по нормальной боевой работе.

– И зачем вообще мы сюда прибыли? – встрял Удалой.

Я не знал ответа на эти вопросы и промолчал. Ни одной идеи не пришло мне в голову. Отказаться следовать по маршруту? Но у меня не было никакой формальной причины не выполнять приказы. Потребовать от Фролова, чтобы тот перестал играть с нами втемную и открыто рассказал, что происходит? И опять у меня не было права требовать от руководства полной информации. Очень многие задачи я выполнял, находясь в полном неведении. В Южной Америке, например, мы ликвидировали человека, о котором не знали вообще ничего. Нам дали только его фото. Предполагали, что это какой-нибудь мафиозный наркоторговец. Оказалось, что парламентарий, лоббирующий интересы проамериканской группировки. И об этом я узнал лишь год спустя после задания. СМИ подало ликвидацию депутата как несчастный случай в автокатастрофе, и я узнал «клиента» только по фотографии, выставленной на новостном сайте.

Может быть, сейчас – похожий случай? Сложная, запутанная ситуация, в которой от нас требуется не задавать глупых вопросов и безупречно выполнять приказы, в каком бы виде они ни приходили?

Я редко обращаюсь к бойцам на повышенных тонах, но тут пришлось:

– Отставить разговоры! Вы знаете все, что вам положено знать! Ваши комментарии неуместны! Бегом – ма-а-а-арш!!

Может быть, я тут выступил как старый солдафон, но все же иногда надо ставить на место парней. Сомнение в правильности своих действий – страшная штука. Оно деморализует и отбирает силы.

Мы бежали, гремели ботинками, взбивая пыль. Солнце поднималось вверх, как воздушный шарик. Пустыня млела под солнцем, и четверо ничтожных существ, бегущих по ней, не доставляли ей дискомфорта. Я слышал за своей спиной тяжелое дыхание Остапа. Этот крупнокалиберный солдат особой разрушительной силы не имел себе равных во время рукопашной. Он валил врагов пачками. Остап вызывал восхищение и во время ближнего боя, производя эффект небольшого танка. Но вот бег по жаре был его слабым местом. Он быстро выдыхался, скучнел, терял боевой азарт. Смола в отличие от него бегал с целеустремленностью бешеной собаки. Он мог бежать ровно и, наверное, бесконечно долго. Бег вообще был его любимым способом передвижения из-за его предельной динамичности. Но у него была другая крайность – Смолу тяжело было остановить. Команду «Стой! Ложись!» он часто воспринимал как приказ на отступление, который априори не признавал вообще. Даже если бы сейчас перед нами встал непробиваемый строй омоновцев с наставленными на нас автоматами, Смола ни за что не остановился бы, предпочитая удариться со всей дури грудью о вражеские бронежилеты.

А вот Удалого можно было назвать универсальным солдатом. Он относился к физическим испытаниям с философской толерантностью, перенося их, скорее всего, легче всех. И к приказам он относился так же, облегчая нравственные страдания лично придуманным постулатом: «Все приказы – от бога».

А что касается меня… В мирные дни я каждый день пробегаю по десять километров. Но не только ради физической тренировки. Бег – мощнейшее успокоительное средство. Бывает, мы горячо поговорим с Милой. Как ни странно, она отходит намного быстрее меня. Я гибель боевых друзей воспринимаю не так остро, как ссоры в семье. Для меня семья – аналог жизни. Кроме семьи, у меня нет ничего. Мила может иногда для встряски пойти на мелкий конфликт. Но этот мелкий конфликт для меня превращается в драму. И тогда я снова выхожу на дистанцию, даже если только что отбегал норму. И снова наматываю десять километров. И приползаю домой с совершенно спящими нервами. И Мила меня обнимает, и мне хорошо, и хочется спать…

Запищал смартфон. Что-то сегодня он щедр на сообщения.

Мы остановились. Смола, как водится, пробежал еще метро сто, потом с неохотой развернулся и побежал к нам. Остап сразу повалился на землю. Удалой продолжал стоять, только поставил винтовку прикладом на землю и оперся на нее, как на костыль.

Что за бред! Пришла SMS с новыми координатами! Причем после цифр стояла приписка из прописных букв: «СРОЧНО!!! ВАЖНО!!! Немедленно измените направление!»

– Что там еще, командир? – утробным голосом спросил Остап, лежа щекой на пыли. – Нам всем посмертно присвоили Героев России?

– Наверное, пока мы тут носимся как угорелые, – предположил Удалой, – склад взорвали без нас.

Я определил новую точку – и решил, что ошибся. Еще раз скопировал переданные координаты и повторно забил их в навигатор. Нет, все верно. Новая точка находилась в совершенно противоположном направлении. На севере, откуда мы прибежали.

Это уже переходило все границы. Даже моей толерантности наступал пипец.

– Может быть, вы отдохнете, а я побегу дальше? – спросил Смола, приблизившись к нам.

Я тупо крутил в руке навигатор, понимая, что сейчас, без дополнительных разъяснений со стороны Фролова или Владимира Владимировича, не смогу заставить себя повернуть вспять и повести за собой бойцов. Приказы, которые мы выполняли в последние сутки, уж слишком откровенно напоминали приказы сумасшедшего. И те, кто эти приказы отдавал, не мог этого не понимать. Мое терпение лопнуло. При всей моей готовности априори следовать любым приказам, сейчас наступил коллапс понимания. Я отреагировал так, как если бы Фролов распорядился: «А теперь начинайте есть землю».

– Все, – сказал я. – Пришли…

Человеческие мысли и эмоции, особенно негативные, обладают свойством переноситься за многие километры. Я в этом не раз убеждался. И чем чернее мои мысли, тем выше их скорость. Я даже не удивился, когда раздался звонок. Ничуть не сомневаясь, что звонит Фролов, я нажал кнопку с полустертым изображением зеленой трубки и приложил смартфон к уху.

– Вы получили новые координаты?!! – очень громко, почти криком спросил Фролов.

Я не успел ни отойти, ни прикрыть трубку рукой. Теперь агрессивная наглость Фролова стала видна моим бойцам. У Смолы даже глаза округлились. А Остап вскочил на ноги, забыв про усталость. Лишь Удалой с вялой грустью присвистнул и произнес: «Не жилец он более. Не жилец!»

– Зачем нам туда возвращаться? – изо всех сил сдерживаясь, спросил я. – Мы там только что были. Может быть, ты запутался в цифрах?

– Приказы не обсуждаются!! – едва не сорвался на визг Фролов.

– Этот приказ абсурдный, потому что противоречит предыдущему.

– Это мне дано право решать, какой приказ абсурдный, а какой нет!! Немедленно разворачивайтесь и бегом на новую точку!!

– Нам нужен отдых…

– Если вы не выполните приказ, то вернетесь на зону!!

– Куда?

– Я вас в тюрьме сгною!! Бегом назад!! Я приказываю!!

– Почетное звание феерического дурака остается за тобой…

– Приказ!! Выполнять!!

И тут снова во всей своей красе проявилась наша боевая сплоченность и нерушимая дружба. Не сговариваясь, мы все одновременно набрали воздуха в легкие и идеально синхронно, чему позавидовал бы хор Турецкого, выпалили:

– Да! Пошел! Ты! На *уй!!!

На последней ноте этого прекрасного аккорда я отключил связь, и тут как будто небеса разверзлись от нашей дерзости: по глухой пустыне разнеслись отчетливые звуки выстрелов.