Прочитайте онлайн Восточные грезы | ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Читать книгу Восточные грезы
3516+985
  • Автор:
  • Перевёл: И. Лыгалова
  • Язык: ru

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Натали думала, что знает, что такое жара. Но жара в Нироли не шла ни в какое сравнение с тем иссушающим зноем, что ворвался в салон их самолета, когда они прибыли в Хадию. Это было все равно, что стоять перед открытой дверью гигантской печи.

Но в ее личных комнатах во дворце Хадии, выходящих во внутренний сад, была такая планировка, что там всегда гулял легкий ветерок.

Она проснулась утром, вдыхая аромат роз, слушая шум фонтана и легкий шелест голубиных крыльев. Казалось, здесь все было создано для наслаждения. Каждая деталь интерьера радовала глаз, и крепкий кофе, что она пила, сидя в постели, имел необыкновенно изысканный вкус.

Если честно, она была поражена, насколько восточной оказалась Хадия в своих обычаях.

Здесь не могло быть и речи о ее присутствии на официальной церемонии приема, который был дан в честь приезда Кадира как кронпринца Нироли. За всем происходящим ей пришлось наблюдать из-за тонкой витой решетки, отделяющей женскую часть от общественного «дивана».

При таких порядках ей показалось странным, что по закону каждый имел право прийти в «диван» и задать вопрос своему правителю. Но молодая девушка, выполняющая при ней функции гида, объяснила, что сейчас тот, кто хотел бы видеть шейха, сначала должен был получить на это разрешение. Натали понравился такой способ общения монарха со своими подданными. Так можно было узнать о проблемах народа, что называется, из первых рук.

Смогут ли они перенять этот опыт в Нироли?

Горькая улыбка скользнула по ее губам. Вряд ли новобрачным в первые дни после свадьбы полагается проводить столько времени, размышляя о тонкостях местного управления. Но новобрачным обычно и не приходится спать в одиночестве.

В Хадии не было принято, чтобы муж и жена делили одну спальню. Базима, ее служанка, уже сказала ей, что комнаты, находящиеся за ее спальней, как раз предназначены для встреч новобрачных.

— Это было желанием шейха, чтобы вас поместили в апартаментах его матери, — пояснила она в их первый вечер. Сначала Натали думала, что речь идет о Кадире, но потом оказалось, что соответствующее распоряжение отдал брат Кадира, новый шейх Хадии. А кто эта манерная женщина, которая была представлена как дочь почетного гражданина Хадии? Что за чудесная вещь — женский инстинкт. Захра сразу же не понравилась Натали, даже до того, как ей по секрету сообщили, что она была любовницей Кадира. Была? Захра определенно давала понять, что хотела бы продолжить эти отношения.

Где же Кадир провел прошлую ночь? С Захрой? Натали дрожащей рукой поставила на столик флакон для духов, тот, что ей подарили в Венеции и который она, повинуясь внезапному импульсу, взяла с собой в Хадию.

Она видела, как Захра, пройдя через комнату, взяла его со столика, чтобы рассмотреть поближе, и удивилась, заметив, как померкла игра красок, как только ее пальцы коснулись стекла. Передернув плечами, Захра поставила флакон обратно. Сама же Натали очень любила смотреть, как он мерцал и переливался на ее ладони, смягчая боль и придавая веру в свои силы.

Если мыслить логически, почему ее должно волновать, что у Кадира есть любовница? Но эмоции не подчиняются логике. Была ли это ревность жены, что другая женщина играет важную роль в жизни ее мужа? Но разве в ее браке есть место для эмоций? И если она и чувствовала физическое влечение к Кадиру, то это еще ничего не значило. Сейчас ей нужно забыть, что она когда-то тратила время на подобные глупости, и сосредоточиться на ее роли супруги принца Нироли.

Этим утром она, например, собиралась посетить новый колледж для девочек — прогрессивное начинание, инициатором которого выступила мать Кадира.

Двери в комнату открылись, и, словно материализовавшись из ее мыслей, появилась Захра. Блондинка с пышными формами — тот тип холодных и расчетливых женщин, который в глазах мужчин почему-то считается образцом мягкой женской податливости.

— Я сказала Базиме, что составлю вам компанию сегодня утром, — объявила она. — Есть кое-что, касающееся вашего брака, что я хотела бы с вами обсудить.

Натали смерила ее презрительным взглядом.

— Сомневаюсь, — сказала она спокойно, — что опыт любовницы мог бы помочь в отношениях между мужем и женой. Роль жены включает в себя гораздо больше, чем несколько часов, проведенных в постели.

Натали увидела, как вспыхнули глаза Захры.

— Кадир прав, вы не та женщина, на которой он бы женился, оставшись здесь, — парировала она. — Но вам удалось занять эту позицию исключительно благодаря глупости матери Кадира. Если бы она не скрывала свой грех так долго, у Кадира было бы время, чтобы найти себе более подходящую невесту.

— Я не удивлена, что принцесса Амира сочла необходимым хранить свой секрет, не рассчитывая на понимание окружающих, — тихо сказала Натали. — Ну а если более подходящей кандидатурой вы считаете себя…

— Я слишком скромна, чтобы мечтать о подобной чести. — Голос Захры совсем не был похож на голос скромницы. — Мне достаточно того, что Кадир удостоил меня своей любовью.

То есть дорогими подарками и репутацией любовницы принца, подумала Натали.

— Для меня счастье Кадира значит больше, чем мое собственное, — продолжала Захра. — Вот почему я решила пойти против своих чувств и помочь вам стать такой женой, которая нужна Кадиру.

Захра не глупа, подумала Натали. Она хочет борьбы и знает, как ее спровоцировать.

— Послушайте, — сказала она резко, — давайте не будем отнимать друг у друга время. Король Джорджио выбрал Кадира на роль своего приемника. Эта роль ему досталась только благодаря его матери, которую вы так презираете. Король Джорджио выбрал меня на роль жены Кадира потому, что, может, я и не знаю ничего об обычаях Хадии, зато я знаю, чем живет и дышит народ Нироли. Я знаю, что имеет для них ценность, что они думают, что чувствуют, чего они хотят от своего нового короля, а чего нет, потому что я одна из них. Вот почему король Джорджио спросил меня, не соглашусь ли я пожертвовать своей личной свободой и стать женой будущего короля Нироли. И из-за любви к моей стране и заботе о ее будущем я согласилась, И самая большая часть моих обязанностей как жены Кадира заключается в том, чтобы быть уверенной, что он понимает надежды и нужды вверенного ему народа.

Пускай Захра подумает об этом! Она не собиралась позволять ни ей, ни кому-либо еще, и больше всего самому Кадиру, считать себя послушной дурочкой, ослепленной блеском королевского титула. И уж тем более она не намерена терпеть нападки любовницы своего мужа.

— Мне не нужно говорить вам, что этот брак не был выбором Кадира, — снова начала Захра. — Думаете, я не знаю, почему Кадир не пришел к вам прошлой ночью?

Теперь настала очередь Натали втянуть в себя воздух, как если бы она попробовала сочный плод одного из лимонных деревьев, растущих в дворцовом саду.

— Ты очень хорошо говоришь, но ты не обманешь меня. Я вижу в твоем сердце то, что ты хотела бы скрыть. Тебе нужен Кадир как мужчина.

Слова Захры словно били ее наотмашь. Это не могло быть правдой. Кадир ничего не значил для нее. Нет? Тогда почему она так вела себя в Венеции?

Это не имело никакого отношения к самому Кадиру. Она просто…

Она просто что? Просто хотела секса?

Да!

Нет! Потому что если бы это было правдой, как бы она столько лет прожила без него?

Наверно, всему виной затянувшееся воздержание. На месте Кадира мог оказаться любой мужчина.

Ложь. Разве могла она отрицать, что в тот момент, когда она увидела его, сразу почувствовала…

— Неужели вы думаете, что я не догадываюсь о ваших чувствах, — усмехнулась Захра. — Но учтите. С вами он если и будет спать, то из чувства долга. А я вызываю у него истинную страсть. Я буду рядом с ним — все равно, чем бы он ни правил — Нироли или Хадией. Кадир мой, и я не дам ему уйти. Я никому не дам встать между нами.

Как это случилось, что их спор неожиданно сошел с прямой дороги, сделав опасный вираж в сторону? — подумала Натали, услышав в голосе Захры страстную убежденность. Да, эта красотка так легко не сдастся. Может быть, упрямство характерно для всех восточных женщин?

— Ты последняя дура, если думаешь, что Кадир не видит, также как и я, что ты, притворяясь равнодушной, на самом деле просто сохнешь по нему. — Захра снова, поразила Натали, стремительно изменив тактику. — Это вполне можно было предвидеть. Но ему не нужна твоя любовь, он ничего не хочет от тебя. Да и зачем, когда у него есть я? Я та, кого он любит, и он никогда не оставит меня. Никогда.

Натали решительно встала.

— Простите, но я уже опаздываю на запланированную встречу, — солгала она с убийственной улыбкой.

Что за чушь несла Захра? Она не дурочка, чтобы влюбиться в Кадира. Она взрослая женщина, а не какая-то девчонка, чтобы грезить наяву и верить в романтическую любовь… Натали считала, что пара должна думать о том, как устроить жизнь друг с другом. У них должны быть общие убеждения, интересы, общие цели и обязательства. Им нужно, конечно, сексуальное влечение друг к другу, которое послужило бы фундаментом долговечных отношений. Но на одно сексуальное желание полагаться нельзя, ибо страсть, как известно; слишком быстротечна.

— Я хочу поговорить с тобой.

— А я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала Натали, когда Кадир, проводив ее в комнату, кивком отослал горничных.

— Ты и так избегала меня весь день, — сказал Кадир, с треском захлопнув дверь.

Они вернулись с последнего запланированного мероприятия этого дня — открытия нового торгового центра. Натали стояла возле выхода в сад, жадно вдыхая в себя воздух, наполненный ароматом роз. Машина, в которой они ехали, казалось, была насквозь пропитана пряным ароматом арабских духов Захры. Натали и сейчас чувствовала этот удушающий запах.

— Так что же ты хочешь? — начала она. — Твоя любовница не давала мне сегодня рта раскрыть. — Она не собиралась давать волю своему раздражению. Но все ее попытки что-то сказать прерывались нескончаемым потоком слов Захры. И даже те несколько арабских фраз, которые она выучила, чтобы поблагодарить всех собравшихся на их собственном языке, так и остались непроизнесенными. У нее появилось чувство собственной незначительности. Видя ее смущение, Захра наверняка еще больше укрепилась во мнении, что она, Натали, эмоционально зависима от Кадира, чего на самом деле не было. Ни сейчас, ни когда-либо. Пускай Захра и привлекает его в определенном отношении, но Натали не собиралась больше позволять унижать себя.

— Зачем приплетать сюда Захру? — огрызнулся Кадир. — Дело не в ней. — Сказать по правде, он был о своей бывшей пассии лучшего мнения. Однако, вернувшись в Хадию с женой, он обнаружил, что Захра продолжала себя вести так, как если бы они до сих пор оставались любовниками. Он собирался в ближайшее время поговорить с ней и напомнить, что их отношения давно закончились.

— Именно в ней все и дело. Ты думаешь, что, навязав мне в компаньонки свою любовницу, ты оскорбил только меня? Ошибаешься. Ты оскорбил трон Нироли, потому что поставил свою любовницу выше меня, твоей жены. Я думаю, король Джорджио не одобрил бы твое поведение.

— Ты собираешься читать мне лекцию о моем поведении? Ты осмеливаешься обвинять меня в нарушении дипломатического протокола? — Кадир был готов взорваться от ярости. — Кто тебе сказал, что Захра до сих пор моя любовница?

— Она сама сказала мне сегодня утром. Она взяла на себя смелость советовать, как лучше вести себя с Вашим высочеством, чтобы произвести лучшее впечатление на тебя и на народ Хадии. Как бы там ни было, ты станешь королем Нироли, а не Хадии. И мне кажется, Захра делает ту же ошибку, что и ты, считая Нироли какой-то провинцией вашей страны просто потому, что вам обоим так хочется. Твое слово вовсе не закон, Кадир, — ты в этом уже убедился здесь. Но ты не хочешь признать собственные ошибки и продолжаешь обвинять свою мать в собственной неспособности стать правителем Хадии. Чем больше я узнаю о твоей матери, тем больше я жалею, что не смогла познакомиться с ней. Как она, наверное, была разочарована, что ты, ее сын, оказался так погружен в собственные обиды, что не смог разглядеть в ней преданно любящую и щедрую натуру.

— Почему ты…

Кадир смотрел на нее так, словно собирался схватить за горло и вытрясти из нее душу.

Но Натали это не волновало. Если у него не хватает порядочности защитить их брак от посягательств своей любовницы, так пускай пожинает плоды. Она искоса посмотрела на него. Свет лампы четко обрисовывал черты его лица: опущенные уголки рта, холодный блеск глаз.

— Как тебе это ненавистно, да? — усмехнулась Натали. — Тебе ненавистно, что ты женат на мне. Но в этом ты должен винить только себя. — Она увидела, как что-то вспыхнуло в темно-зеленой глубине его глаз.

— Я должен винить себя за твою аморальность?

Он также хорошо умел менять тему разговора, как и Захра. Но Натали не собиралась поддаваться на эту уловку.

— То, что ты предпочитаешь считать меня аморальной, еще не делает меня таковой. А вот тебя можно обвинить в том, что ты женился на мне, не считая меня достойной быть твоей женой. Ты зол на меня, но в действительности тебе нужно винить себя.

— Как это типично для женщин использовать слова, как и тело, для обмана.

— Здесь нет никакого обмана, разве что в твоем воображении.

— Ты забыла тот способ, которым ты предложила мне себя?

— Мое физическое влечение к тебе не имеет никакого отношения к моей преданности нашему браку. Как свободная женщина, которой я тогда была, я имела полное право распоряжаться своим телом по своему желанию, и кроме того…

Натали остановилась, не сказав, что на протяжении долгого времени он был единственным мужчиной, которому она отдала себя.

— Как твой муж я имел право ожидать, что ты придешь в нашу брачную постель без определенного рода доказательств, что другой мужчина владел тобой. Я не хочу быть одурачен тем же способом, как моя мать…

— Но ведь не было никакого другого мужчины! И почему всегда все сводится к тому, что случилось с твоей матерью? Ты застрял в прошлом, Кадир. Твоей матери было всего восемнадцать, — воскликнула Натали, готовая защищать молодую девушку, которой выпало так много горя. Настоящий мужчина, любящий сын, должен был иметь сострадание к ее чувствам. — Ты говоришь о моей предполагаемой аморальности — это лицемерие, когда у тебя самого есть любовница. И между прочим, — резко добавила она, — в следующий раз, когда ты захочешь обсуждать с ней мои недостатки, советую упомянуть, что ты уже занимался со мной сексом.

— В какой следующий раз? О чем ты говоришь?

— О чем? Хорошо, я скажу! Захре откуда-то стало известно, что эту ночь я провела одна. Нет, я не опустилась до ее уровня и не испортила ей праздник, когда она дала понять, как высоко ты ценишь ее способности в постели.

— Ты, должно быть, ее не поняла. Я не был прошлой ночью с Захрой.

— Неужели ты думаешь, я тебе поверю?

Не обращая внимания на ее слова, Кадир продолжал:

— Я провел прошлую ночь в пустыне. Мы с братом договорились сходить на могилу матери. — Его голос звучал странно тихо. — Она хотела, чтобы ее похоронили вместе с ее родителями. Мы всю ночь провели в молитве.

Натали почувствовала стыд и сожаление, но не могла позволить себе поддаться этим чувствам.

— Но тем не менее Захра по-прежнему твоя любовница.

— Ты похожа на самую обычную ревнивую жену, а не на женщину, вступившую в династический брак.

Его критика настолько напоминала слова Захры, что Натали стало ясно: они обсуждали ее. Что они говорили? И где? Лежа рядом в постели? Она замерла от боли, чувствуя себя неспособной ни продолжить борьбу, ни отказаться от нее. Необходимо закончить этот разговор, пока ситуация не вышла из-под контроля, предупредил ее внутренний голос. Но она не послушала его. Ее гордость требовала компенсации за нанесенную обиду.

— Я забочусь только об одном, так же как и ты, — продолжала она с чувством. — Хотя бы из соображений гигиены, неужели ты думаешь, что я буду делить с тобой постель, когда ты спишь с другой женщиной?

Она увидела по его расширившимся глазам, что такого поворота Кадир не ожидал. Но он тут же взял себя в руки.

— Я разве просил тебя об этом?

— Захра хотя и считает тебя замечательным любовником…

— А ты нет?

Как ему удалось так близко подойти к ней?

— Я — нет. Но, конечно же, мой опыт в отношении тебя не может сравниться с опытом Захры.

Что она такое говорит? Она могла бы с тем же успехом броситься с какой-нибудь скалы в Нироли. Ее поведение вышло за рамки дозволенного.

— Это звучит как требование исправить несоответствие… — начал Кадир.

— Вовсе нет!

— Конечно, женщина вроде тебя не может долго обходиться без мужчины между ее ног.

— Женщина вроде меня? — Она совсем не заслуживала такого оскорбления. — О таких, как я, ты ничего не знаешь. Захра — вот твой идеал. В ней все фальшиво — от ее крашеных волос через ее мнимую покорность к ее притворным оргазмам, — выпалила Натали и тут же остановилась, почувствовав по его молчанию, что зашла слишком далеко.

Кадир протянул руку.

— Не приближайся ко мне. — Она опасливо попятилась. — Не трогай меня.

— Я твой муж. И имею на это полное право.

— Не приближайся ко мне, — повторила она — От тебя несет ее духами. Меня тошнит от этого запаха.

— Может быть, тебя тошнит от ревности?

Ну вот, опять.

— Нет! Почему я должна завидовать отношениям, которых я никогда не хотела и никогда не захочу? Я твоя жена, и секс с тобой для меня просто обязанность.

— Просто обязанность? Вроде той, что была в Венеции?

Он кружил над ней, словно коршун над добычей. Казалось, воздух в комнате сгустился и придавил ее своим весом.

— Давай посмотрим, насколько отличается секс по обязанности от секса по желанию. — Его голос вдруг стал мягким и вкрадчивым.

Ни одна женщина никогда не вызывала в нем такую ярость, такую настоятельную потребность заставить забрать свои слова обратно. Только одна вещь могла бы излечить его раненую гордость — слезы сожаления и стыда. Натали хочет борьбы — что ж, она ее получит.

— Ты возьмешь назад каждое из своих обвинений прежде, чем закончится сегодняшняя ночь, — пообещал он.