Прочитайте онлайн Восточные грезы | ГЛАВА ШЕСТАЯ

Читать книгу Восточные грезы
3516+983
  • Автор:
  • Перевёл: И. Лыгалова
  • Язык: ru

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда же все это закончится, устало думала Натали. Она и представить себе не могла, когда графиня сообщила, что за церемонией на балконе последует официальный прием, что ей придется все время стоять рядом с будущим мужем. Кадир не отпускал ее от себя ни на шаг.

Ее голова раскалывалась, и она едва могла двигаться — благодаря конструкции этого чертового платья и изрядного веса королевских украшений.

Кадиру не было никакой необходимости говорить ей, что он о ней думает. Взгляды, которые он время от времени бросал на нее, были яснее всяких слов. Но какое право он имел судить ее? В конце концов, они оба получили то, что хотели. Правда, какой смысл теперь махать флагом равенства? В династических браках испокон веков существовала огромная разница между моральным законом для мужчин и женщин. Исторически сложилось, что мужчина, обладающий властью и положением, женился на девственнице — в таких случаях было гарантировано, что ребенок, появившийся через девять месяцев или чуть позже, был бы его ребенком. Наибольшие надежды возлагались на первенца. Несмотря на все изменения в мире за последние пятьдесят лет, на Нироли все осталось по-старому.

Кадир наверняка рассчитывал, что женщина, носящая его имя, будет принадлежать только ему. Натали это было так же ясно, как если бы он это сказал. И самая большая ее ошибка заключалась не в том, что она сделала, а в том, что она не потрудилась навести справки о своем будущем муже, прежде чем соглашаться на этот неестественный брак.

Их брак, как она уже понимала, не будет просто браком по расчету между двумя людьми, разделяющими идеалы друг друга. Даже без Венеции он не счел бы ее достойной стать его женой. Ее губы скривились при мысли о том, что, несмотря на всю его физическую силу и сексуальность, Кадир разочаровал ее. Он явно считал ниже своего достоинства брать себе в жены женщину, которая не была девственницей.

С детства привыкшая к самостоятельности, Натали всегда делала свой выбор сама и извлекала уроки из неудачного опыта. До Венеции у нее никогда не было отношений, о которых она бы сожалела или которых стыдилась. Она была взрослой женщиной и сама решала, во что ей верить, внутренним чутьем угадывая, что ей нужно, а что нет. Она всегда знала, что отрицание сексуальных потребностей — такой же грех, как и распущенность. А разве можно ее обвинять в распущенности? Единственный раз, когда она нарушила свои моральные принципы, был случай с Кадиром, но как она могла заставить его в это поверить ради их брака и ради будущего Нироли?

И вот они стояли рядом, принимая поздравления от гостей, соединенные рукой короля. Но в их сердцах уже поселилось подозрение и недоверие друг к другу.

Кадир чувствовал, как тугой воротник немилосердно врезается в его шею. Одежда была чужой и неудобной после привычной мягкости арабского халата, который он носил во время официальных церемоний в Хадии. Более того, ему казалось, что он играет роль в какой-то костюмированной пьесе, а не вступает в самую важную часть своей жизни.

Экскурс в историю Нироли, который он предпринял после фатального откровения его матери, показал, что у острова есть все шансы занять довольно хорошую позицию на мировой арене. Его географическое положение было уникальным. Мир менялся, старые силы уступали место новым, и люди с острым умом, достаточно восприимчивые и способные мыслить вперед, пришли бы к выводу, что, умело используя эту уникальность, можно добиться многого. Кадир намеревался со временем расширить свою сферу влияния, чтобы его сыновья могли рассчитывать не только на Нироли. И ему нужна была женщина, которая бы понимала это. Она бы регулярно обеспечивала пополнение его рода, и ему не приходилось бы сомневаться, что все эти дети его. Но как он мог надеяться на женщину, которая, не задумываясь, отдала себя мужчине, сумевшему вызвать у нее вожделение?

Кадир почувствовал ярость, вспомнив, как уверенно Натали вышла на балкон. Его будущая жена оказалась распутной девицей. Она, не задумываясь, отдала себя незнакомцу только ради собственного удовольствия. Каждый раз, когда он думал, с каким презрением она отнеслась к их предстоящему браку, ему так и хотелось сорвать с ее шеи бриллианты, кольцо с пальца, с тела одежду, чтобы она явилась перед всеми в своем истинном виде падшей женщины.

Сколько раз она вот так ускользала из Нироли, чтобы предаться греху? Десять? Сто? Тысячу раз? Сколько она будет ждать после свадьбы, чтобы заняться этим снова? Месяц? Год?

Было немыслимо, чтобы его отец знал правду о ней. Он видел в глазах короля ту же надменную гордость, что была и у него. Но если бы он отказался жениться на избраннице Джорджио, возникшие сложности были бы слишком велики. Он был чужим здесь, ему еще нужно было завоевать доверие народа Нироли. Если он отвергнет одну из его дочерей, это будет воспринято как оскорбление. Нет, ему придется пойти на этот брак, если он хочет получить королевство.

Последние гости, наконец, разошлись.

Кадир был поглощен разговором со своим отцом и казалось, не замечал ее. Специально? Можно ли сомневаться? За время приема у нее было достаточно времени, чтобы оценить неприглядную перспективу своего будущего. Она увидела приближающуюся к ней графиню — без сомнения, чтобы напомнить о ее времени «удалиться», — и устало вздохнула.

Ниролианский придворный этикет не менялся с начала восемнадцатого столетия, когда мужчинам приходилось ждать, чтобы «распустить волосы», до тех пор пока женщины не «удалялись». Судить о том, что происходило после, можно было по старинному барельефу богато украшенной гостиной, своим декором и огромными зеркалами напоминающей танцевальный зал в Версале, Только разговоры между ними, скорее всего, будут о политическом положении Нироли и королевской фамилии.

Графиня подошла и остановилась в ожидании.

— Что мне делать с этим? — Натали дотронулась до ожерелья.

— Король ясно дал понять, что украшения отныне являются вашей собственностью, — деловито пояснила графиня. — Они станут хорошим началом ювелирной коллекции, которая будет вам необходима как жене принца Кадира. Когда он вступит на трон, вы примете корону Нироли, а в Хадии, куда вы поедете в свой медовый месяц, я думаю, вы получите в подарок драгоценности его матери. Вы также можете рассчитывать на подарки к вашей свадьбе от глав других государств. Но сейчас, если вы уже готовы покинуть зал…

Натали кивнула. Графиня проводила ее к королю, чтобы получить разрешение удалиться.

Разрешение было получено. Она с облегчением вздохнула и уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала голос Кадира.

— Мне хотелось бы несколько минут наедине поговорить с моей будущей женой.

— Ваше высочество, в завтрашнее расписание уже внесена ваша часовая прогулка с Натали в парке… — начал первый королевский министр, но Кадир жестом остановил его.

— Есть вещи, которые мне нужно обсудить с ней прямо сейчас. С разрешения моего отца, я провожу свою невесту в ее комнаты.

Король Джорджио понимающе улыбнулся.

— Сразу видно, что ты мой сын.

— Ваше высочество, на Натали до сих пор драгоценности королевы Софии. Она…

— Вряд ли мой сын похитит их, графиня. — Джорджио повернулся к Кадиру. — Я даю тебе разрешение проводить Натали в ее комнаты.

Король, должно быть, не понял причину беспокойства графини, подумала Натали. Ему ведь никогда не приходилось носить тяжелые украшения и быть туго затянутым в корсет, от которого, как она подозревала, у нее останутся синяки на ребрах. Придворные, судя по их взглядам, тоже решили, что Кадир собирался обменяться с ней предсвадебными нежностями. Но Натали не испытывала подобных иллюзий. Ничем не выдав своих мыслей, она подала руку Кадиру и позволила проводить себя к выходу.

Два охранника, проводили их взглядом, слуга в коридоре распластался по стене, пропуская их.

— Мои горничные ждут меня в моей комнате, так что, если вы желаете мне что-то сказать, — начинайте.

— Есть ли у меня, что вам сказать? Неужели не ясно, что я хотел бы сказать или, точнее, каких объяснений потребовать?

— Мое поведение до нашей сегодняшней встречи как двух людей, готовых вступить в династический брак, вас не касается, — произнесла Натали спокойным тоном, надеясь, что Кадир не догадается, как неуверенно она себя чувствует. — У вас нет права требовать объяснений, так же как у меня нет намерения вам их давать. Я хозяйка своей жизни.

— Хозяйка. Сейчас вы употребили это слово в его положительном значении. Не удивительно, что оно так легко слетело с ваших губ. Так же легко, как и та ложь, что вы говорили многие, годы, пытаясь скрыть недостатки вашей нравственности. Если бы я знал, что вы были…

Он не скрывал ни своего гнева, ни своего презрения. Натали невольно остановилась и попыталась отстраниться от него. Тут же его рука крепко сжала ее запястье. Натали чувствовала его ярость. Казалось, она заполняла воздух вокруг них. Никогда еще ни один мужчина не заставлял ее ощущать себя такой беспомощной.

— Какая я сейчас, такой была всегда, и мне нечего стыдиться. Я сама могу распоряжаться своим телом. Моей единственной ошибкой, как мне сейчас стало ясно, был неправильный выбор партнера.

— Разумеется, вы вели бы себя иначе, если бы знали, кто я.

— Я совсем не это имела в виду. Моя ошибка состоит в том, что я переоценила вас. Вы меня не стоите. Вы хотите пристыдить меня, обвинив меня в воображаемом преступлении. Мое преступление, если оно и есть, направлено против меня самой. Я слишком поздно осознала, насколько невозможно для женщины моих взглядов иметь какие-либо отношения с таким мужчиной, как вы.

— И это говорите вы? Вы сами вели себя так, как ни одна женщина, имеющая хоть какое-то представление о морали, не стала бы себя вести.

— Имеющая представление о морали? Что вы знаете о женской морали? Все, что вы знаете, вернее все, что хотите знать о женщине, — это ее покорность и послушание. Женская мораль — это тот договор, который она заключает с собой. Только она знает, где лежит для нее граница допустимого. Мои прошлые сексуальнее отношения касаются только меня одной. Наша помолвка стала важным рубежом в моей жизни. Я добровольно приняла ограничения, наложенные на меня ролью жены будущего короля Нироли. В этой роли у меня будут обязанности перед моим народом. И я готова многим пожертвовать.

— Если вы пытаетесь сказать, что тот случай в Венеции был последний кутежом, который должен насытить ваш аппетит на весь период нашего брака, то позвольте заметить, я вам не верю. Женщина с подобным поведением никогда не станет ни хорошей женой, ни хорошей матерью.

Это было уже слишком.

— Как типично, что вы, мужчина, беретесь судить об этом. Женская способность испытывать сексуальное желание не имеет прямого отношения к способности быть хорошей женой и матерью.

Кадир усмехнулся.

— Король Джорджио сказал мне, — продолжала она, — что вы хотите править Нироли, потому что не смогли бы править Хадией так, как ожидал от вас народ. Он сказал, что вы хотели бы использовать более современную форму правления. Якобы вы готовы научиться у меня, что значит быть гражданином Нироли. Но, очевидно, все это неправда. А вы еще смеете стоять здесь и обвинять меня в обмане.

В полумраке коридора она могла видеть, как на его щеках выступили красные пятна.

— Как вы осмеливаетесь…

— Я обязана думать о своей стране. И это единственная причина, по которой я выхожу за вас замуж. — Натали бросила в него последние слова в отчаянной попытке защитить себя.

Взгляд, которым он наградил ее, заставил ее вспыхнуть.

— Единственная причина? А это роскошное платье, это бриллиантовое ожерелье на вашей шее?

— Вы думаете, я этого хотела? О, нет. Побрякушки ничего не значат для меня. Нет, не верно. Они говорят мне о том, что бедняков заставляют работать за гроши, чтобы богачи могли восхищаться собой. Вы сказали, что я обманула ваши ожидания. Что ж, могу ответить вам тем же. Вы совсем не тот мужчина, кого я хотела бы видеть своим мужем и отцом моих детей.

Натали сделала судорожный вдох, когда, сжав ее запястье, Кадир резко повернул ее к свету.

— Вы еще говорите мне о детях? Перед тем, как наш брак будет заключен, я хочу убедиться, что вы не носите в себе ребенка от другого мужчины.

— Последний, с кем я была близка, — это вы. До вас у меня несколько лет не было мужчины.

— Вы думаете, я вам поверю?

— Но это правда. Вы готовы требовать у меня объяснений моему поведению, а разве вас нельзя обвинить в том же? — Она чувствовала себя безумно усталой. Ей так хотелось взять его за руку, позволить себе роскошь быть откровенной с ним. Сказать, что он произвел на нее такой ошеломляющий эффект, что она забыла обо всех своих убеждениях. Могла ли она пойти на риск и признаться, насколько привлекательным находит его? В конце концов, они скоро будут мужем и женой. У нее появилась надежда.

— Я — мужчина, и прошло уже несколько недель, как я последний раз был со своей любовницей…

У него есть любовница? Натали почувствовала себя так, словно ее опустили в ванну с ледяной водой и держали там до тех пор, пока каждая клеточка тела не начала гореть от боли. Конечно, у него есть любовница! Почему она не додумалась до этого простого объяснения, когда он с таким пылом овладел ею?

— В самом деле? Ну что ж, я уверена, она будет рада узнать, что вам не пришлось страдать от неудовлетворенности, пока вы находились вдали от нее.

Кадир мысленно выругался. Зачем он сказал ей о Захре, тем более, что их отношения уже закончились? У него были свои моральные принципы, и он не считал приемлемым иметь любовницу, будучи женатым мужчиной. Где-то в глубине души он надеялся установить нормальные супружеские отношения со своей женой, пусть даже они и не были бы наполнены ни страстью, ни желанием.

Судьба, должно быть, посмеялась над ним. Как можно надеяться на нормальную семейную жизнь, если он не испытывает к будущей жене ничего, кроме презрения?

Натали из последних сил сдерживала слезы. Она не могла позволить вовлечь себя в брак, в котором она будет хотеть мужчину, испытывающего к ней только презрение. Быстрый разрыв, короткая агония, и она снова будет сама строить свою жизнь, если надо, то вдали от Нироли. Скорый отъезд принесет новую боль — ведь она так любила свою страну, — но сейчас не время думать об этом.

— Послушайте, почему бы нам не избавиться от ситуации, которая не устраивает нас обоих? Завтра я попрошу графиню сообщить королю, что я изменила свое решение и не собираюсь выходить за вас замуж…

— Нет! — вырвалось у него. — Вы выйдете за меня замуж и сделаете так, как я сказал. — Не потому, что он хотел ее. Нет. Король Джорджио отверг уже многих претендентов, и он не собирался давать повод отвергнуть и его.

— Это Нироли, а не Хадия. В Нироли существуют законы, защищающие права граждан. Никого нельзя силой заставить выйти замуж.

— Вы выйдете за меня замуж, — продолжал Кадир, как если бы она ничего не сказала, — если не хотите, чтобы весь мир узнал, что я отказался жениться на вас из-за вашего недостойного поведения.

Ее сердце упало. Ее не волновало, что он там расскажет всему миру, но если об этом узнает ее дедушка… Каким унижением станет подобная новость для старого человека.

— Вы выйдете замуж за меня, и до тех пор, пока наш ребенок не будет зачат, я не спущу с вас глаз. За вами будут наблюдать днем и ночью, чтобы вы не повесили на меня какого-нибудь бастарда. Я должен иметь наследника, так что молитесь, чтобы это произошло как можно скорее. Правда, месяц все же придется подождать. Я хочу быть уверенным, что вы не носите под сердцем чужого ребенка.

Он так резко отпустил ее руку, что Натали ударилась о стену коридора. Развернувшись на каблуках, она бросилась в свою комнату.