Прочитайте онлайн Воровская семейка | Глава тридцать третья

Читать книгу Воровская семейка
3616+2329
  • Автор:
  • Перевёл: Ольга Косова

Глава тридцать третья

Все прошло почти по плану. Во всяком случае, так себя убеждали многочисленные члены службы безопасности Хенли.

Всех посетителей эвакуировали из здания меньше, чем за четыре минуты. Огонь оставался лишь в одном крыле из шести отделений Хенли. К тому же горел холл, находившийся далеко от главных выставок, вроде зала, посвященного эпохе Возрождения, или галереи импрессионистов. Так что беспокоиться стоило разве что о не слишком больших повреждениях, которые мог нанести дым не самым важным экспонатам.

Если бы кто-нибудь из служителей музея на минутку остановился и посмотрел на ситуацию со стороны, они могли бы задуматься хотя бы о том, как дым мог так быстро превратиться в огонь. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого все хлопали друг друга по плечам и обсуждали премии и благодарности, которые ждали их, как только слухи о скорости и слаженности их действий дойдут до начальства.

Далеко от зала Романи, запершись в отдельном крыле службы безопасности Хенли, они тщательно просматривали записи камер наблюдения разных выставок, не замечая сквозь черную дымку, что картинки просто повторялись одна за другой. Они не видели братьев Бэгшоу и Саймона, которые спокойно прошли по пустым коридорам к запертой двери в крыле, в котором — охранники не сомневались — абсолютно никого не было.

Никто не видел, как Саймон поднял руку и постучал. Как Габриэль распахнула дверь в одну из лучших галерей Хенли. Она внимательно посмотрела на троицу и произнесла:

— Вы опоздали.

Картины были на месте.

Кэт держала их в своих руках, затянутых в перчатки. Она видела их своими глазами сквозь защитные очки. Это не было сном, не было миражом — картины были настоящие. И все же Кэт не могла поверить в это.

— Две с половиной минуты, — предупредил Саймон, когда Кэт подошла к четырем картинам, стоявшим у стены без рам, словно творения уличных художников в Париже или Нью-Йорке, и принялась их рассматривать. Девушка вообразила, что переместилась на несколько сотен лет назад и смотрит на полотна каких-то неизвестных молодых людей по имени Вермеер и Дега.

Ник снял блейзер и галстук. Он торопливо передвигался по жаркой комнате, совершая последние приготовления к следующему этапу, но одна картина еще оставалась, и когда Кэт приблизилась к ней, она ощущала ход времени и что-то еще… Надежду? Страх?

Но что она не могла не почувствовать — это шумный поток воздуха, который вдруг помчался по вентиляционным трубам. Ветер подул Кэт в лицо, взъерошил ее волосы, как только она подошла к последней картине. Девушка остановилась, подняла голову и услышала знакомый голос.

— Привет, Китти-Кэт.

Волосы Габриэль должны были растрепаться: все-таки она висела вниз головой, высунувшись из трубы в шести метрах над землей. Ее лицо должно было хотя бы запачкаться. По мнению Кэт, вселенская несправедливость была в том, что некоторые девушки могли проползти пятьдесят метров по вентиляционным трубам и вылезти с другой стороны еще более привлекательными, чем прежде. Но удивительнее всего было выражение лица Габриэль, когда она внимательно посмотрела на четыре картины и прошептала:

— Это они…

Кэт и Ник сорвали с лиц кислородные маски, отбросили очки. Из-за спины Габриэль в комнату влился чистый воздух, наполняя всю галерею. Кэт подошла к последней картине и аккуратно отключила датчик давления. Несмотря на свежий воздух, Кэт задержала дыхание, снимая со стены последнее полотно. Она перевернула картину и услышала, как ее сестра произнесла:

— Ой-ой.

Сцена у входа в Хенли была в точности такой, какую следовало ожидать. Повсюду выли сирены пожарных и полицейских машин, которые примчались по вымощенным камнем улочкам и оцепили периметр здания.

Хотя охранники клялись, что огонь внутри музея уничтожен, черный дым все еще струился из окон и дверей, растворяясь в зимнем воздухе.

Снежная пыль к тому времени превратилась в дождь, и здание окружили зонтики репортеров, вещавших об удивительном пожаре по всем мировым каналам.

Музей Хенли горел. И казалось, что весь Лондон пришел посмотреть на пожар.

Грегори Уэйнрайт чувствовал, что его карьера висит на волоске. И все же он ничего не мог сделать, кроме как стоять и смотреть на пожарных, достававших свое оборудование, и детей, сбившихся на тротуаре в кучку для переклички. Директор держался на расстоянии от толпы и пытался поддерживать беседу с молодым миллиардером и его пожилым дядей — ему нужны были союзники.

— Что ж, был рад встретиться с вами снова, мистер Уэйнрайт, — сказал Гейл, пытаясь улизнуть. — Извините, но мне нужно помочь дяде…

— Боже мой! — воскликнул директор. — Мистер Гейл! Простите меня. Как я мог забыть! Сюда. — Он огляделся, словно ожидая, что из воздуха вдруг появится инвалидное кресло. — Позвольте мне найти для вас место, где вы могли бы отдохнуть. Может быть, мне попросить одного из пожарных отыскать ваше кресло…

— Нет! — в один голос выпалили Гейл и Маркус.

— Я в порядке, — сказал Маркус, небрежно махая рукой. — У меня таких много. А у вас и без меня забот хватает… — Маркус повернулся к дымящемуся зданию, оглядывая толпы туристов с камерами и журналистов с неестественными улыбками. — По сравнению с этим Визили Романи кажется ерундой.

Гейл выразительно посмотрел на Маркуса, но тот не отреагировал. Вместо этого он сунул руку за отворот пиджака, в точности повторяя жест богатых мужчин, за которыми наблюдал большую часть своей жизни.

— Полагаю, вашей вины нет в том, что за один месяц здесь произошло два несчастья.

Гейл увидел, как глаза директора сузились сначала от негодования, потом — от непонимания.

— Совпадения бывают, — продолжал Маркус, но Уэйнрайт уже принялся высчитывать, какова была вероятность того, что ограбление и пожар случатся в самом защищенном музее мире с разницей всего в пару недель.

— Простите, мистер Гейл. — Директор выхватил мобильный телефон и в бешеном темпе зашагал прочь. Обернувшись через плечо, он крикнул: — Свяжитесь, пожалуйста, с моим ассистентом по поводу Моне!

С этими словами Грегори Уэйнрайт удалился.

— Ее здесь нет, — просто сказала Кэт, глядя на раму последней картины.

— Кэт, — произнес голос Саймона в ее наушнике, — я слышу переговоры на частоте охраны. Я думаю…

— «Девушка, молящаяся Святому Николаю»… Здесь должна быть «Девушка, молящаяся Святому Николаю»! — Кэт подняла голову, не глядя на взволнованное лицо Ника. Она не обращала внимания на сестру, которая изящно свесилась из вентиляции с длинным проводом в руках. Кэт осматривала комнату, считая:

— Одна, две, три…

— Кэт! — рявкнул Ник.

— Ее здесь нет, — сказала Кэт безучастно, все еще глядя на раму в своих руках.

— Кэт! — закричал Ник, и она наконец повернулась к нему.

— Ее здесь нет.

Может, это была ошибка. Может, Визили Романи спрятал пятую картину за другой рамой, и Кэт должна была использовать последние секунды, чтобы сделать правильный выбор.

— Ее здесь… — снова начала девушка.

Но тут она увидела ее — маленький белый квадратик бумаги, прикрепленный к раме кусочком клейкой ленты в том самом месте, где должна была быть «Девушка, молящаяся Святому Николаю».

Визили Романи был здесь.

Визили Романи сделал это.

Визили Романи оставил след, и Кэт пошла по этому следу. Она была упрямее дяди Эдди, храбрее своего отца и умнее, чем лучшие умы Скотланд Ярда. Она зашла так далеко и теперь стояла в этой комнате, глядя, как ее кузина втягивает четыре бесценных полотна по воздуху в вентиляционную трубу. Этот момент должен был стать гордостью всей ее жизни. Но Кэт только смотрела в пустоту и повторяла:

— Ее здесь нет.

Она провела пальцем по черным буквам на карточке.

— Кэт, — сказал Ник ей в самое ухо. Его рука нежно, но крепко взяла ее за локоть. — Время пришло.

Время, самый главный из всех воров. Кэт не могла больше раздумывать над судьбой пятой картины.

Инстинкт, воспитание и целая жизнь тренировок дали о себе знать: Кэт подбежала к пустому крючку на стене и повесила на него последнюю раму.

Она повернулась и увидела, как Габриэль поднимает «Блудного сына» Рафаэля на проводе, затаскивая его в вентиляцию. В эту минуту Саймон закричал:

— Ребята, время вышло! Уходите или…

— Сюда! — крикнул Ник. Он сложил руки чашечкой, чтобы подсадить Кэт к вентиляции, но девушка не воспользовалась его предложением.

Вместо этого она наклонилась и подобрала бордовый свитер и галстук, которые сбросил Ник. Проведя пальцем по маленькой заплатке, вручную пришитой Габриэль к кармашку, Кэт вспомнила вопрос, который задавала Гейлу.

— Почему ты делаешь это, Ник?

— Поторопитесь! — прокричал Саймон в наушник.

— Почему, Ник? — спросила она, подходя ближе. — Просто скажи мне… почему.

— Мне… нужна была работа.

— Нет, — просто сказала Кэт.

Она покачала головой и, не теряя ни секунды, прижала свитер к груди левой рукой, а правой схватила конец длинного провода. В ту же секунду она взлетела вверх, поднимаясь прямо к вентиляционной трубе.

Как только Кэт забралась в трубу, она посмотрела на Ника, стоявшего на полу под ними.

— Брось мне провод, Кэт, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, и Кэт внезапно поняла, что те же глаза она видела в Париже — в тот день, когда Амелия Беннет пришла забрать Бобби Бишопа в тюрьму.

— Ты похож на нее, знаешь? — сказала Кэт, глядя на него.

— Кэт, — сказал Ник, теперь уже твердо. — Бросай провод.

— Я должна была догадаться раньше. Я уверена, что Гейл догадался раньше. — Она рассмеялась, несмотря на оглушительный вой сигнализации, давление и кровь, прилившую к лицу, когда она свесилась из трубы вниз головой. — Похоже, я была слишком занята другими вещами.

— Кэт, брось…

— Такконе нравится угрожать людям, ты знал об этом? Он любит банальные штучки. Шантаж, фотографии с угрозами… И когда я смотрела на фото моего отца, я увидела там тебя — на заднем плане. Ты следил за ним, Ник? Ты поэтому шел за мной? — спросила Кэт. Она не стала ждать его ответа. — Готова поспорить, ты долго планировал, как помочь своей матери поймать моего отца, — и решил использовать меня.

— Кэт! — в отдалении послышался голос Габриэль. Кэт слышала, как сестра пытается в одиночку справиться с четырьмя бесценными картинами, а те бьются о тонкие металлические стенки трубы. Но она не двигалась с места.

— Сколько твоя мать охотится за моим отцом, Ник?

Он опустил глаза и признал:

— Давно.

— Значит, она таскала тебя за собой по всему миру, и в какой-то момент ты просто не выдержал и втянулся в семейный бизнес? — Кэт посмотрела на парня, который мог оказаться союзником, а мог — предателем, но уж точно был лжецом. Она не удержалась: — Я знала, что ты не просто так мне понравился. — Уже из трубы Кэт добавила: — Может, тебе тоже стоило попробовать пансион!

Она уже была внутри, когда услышала голос Ника:

— Я думал, ты отошла от дел!

Звук его голоса — а может, сам момент — заставил Кэт улыбнуться. Она повернулась и выглянула из трубы в последний раз.

— Почему ты делаешь это, Ник?

— Потому что… — он помолчал, подбирая слова. — Потому что ты мне нравишься.

Но Кэт не поверила ему.

В эту минуту раздался новый звук сирены — громкий, оглушительный.

— Кэт, — позвал Ник, делая шаг вперед и протягивая руки вверх, но в ту же секунду комнату прорезали лучи лазерной решетки. Прохладное синеватое освещение зала Романи сменилось ярко-красным мигающим светом. Ник посмотрел на двери, словно уже слышал шаги охраны.

Но Кэт только взглянула на него и произнесла:

— Неверный ответ.

Кэт старалась не обращать внимания на сирены, которые становились все громче с каждым метром пути. Она ползла в темноту, согнувшись в три погибели. Сосредоточившись на маленьком квадратике света в конце трубы, она продвигалась все ближе к нему. Сирены завывали все громче и громче. Кэт отчаянно хотелось остановиться и подумать о том, что только что произошло, но времени на это не было.

Когда девушка наконец достигла конца трубы, она увидела внизу Габриэль — та уже сняла форменную юбку экскурсовода и вывернула ее наизнанку. Юбка превратилась из синей в клетчатую бордовую — такую же, как была на Кэт. Саймон уже завязывал галстук на шее Хэмиша — голубые комбинезоны братьев покоились на дне мусорного ведра где-то в недрах музея. Кэт опустила глаза на свитер, который держала в руках. Нику он больше не понадобится. По крайней мере, сейчас. Она запихнула свитер в трубу и спрыгнула на пол, мигающий под аварийными огнями.

Лучи лазерной решетки сверкали красным. В хаотических пятнах света Кэт едва различала картины на стенах: Ренуар, Дега, Моне. У нее закружилась голова от близости к полотнам великих мастеров. Но, может, дело было в газовой атаке.

Она вспомнила о маске, которую оставила в зале Романи, но было уже поздно.

Сквозь туман Кэт увидела, как распахнулись двери и в комнату ворвались вооруженные охранники.

— Служба безопасности Хенли! — услышала Кэт. Эти слова повторялись снова и снова, отскакивали от стен…

Голова Кэт стала ватной. Она почувствовала, что летит на землю.