Прочитайте онлайн Вольная Русь. Гетман из будущего | Великий кругСтепь невдалеке от Сечи, июль 1644 года от Р. Х

Читать книгу Вольная Русь. Гетман из будущего
4816+1371
  • Автор:
  • Язык: ru

Великий круг

Степь невдалеке от Сечи, июль 1644 года от Р. Х

Слепящее желтое солнце на блекло-голубом, будто вылинявшем, небе, серо-бурая трава, давным-давно выжженная жаркими лучами и отсутствием живительной влаги – обычная картина для окрестностей Никитской Сечи в середине лета. Но вот крепко сколоченная высокая и длинная трибуна здесь появилась совсем недавно, а море человеческих голов образовалось перед ней только нынешним утром.

На головах, всех без исключения, имелись шапки из бараньего меха с цветными, преимущественно красными, суконными шлыками, а вот одежда на присутствующих отличалась разнообразием. У кого дорогущая, из лучших западноевропейских сукон или азиатских шелков, а у кого – рванье вонючее, какое и самый распоследний нищий надеть на себя побрезговал бы. Имелись и люди в обычной крестьянской одежке – это в основном у новичков, не успевших прибарахлиться или пропить все нажитое тяжелым пиратским ремеслом.

Стоявший рядом Юхим дернул Аркадия за рукав и, когда тот склонил к нему голову, спросил (совсем не шепотом, только при гуле голосов вокруг, беседа приобретала форму мазохизма):

– Чего такой смурной? Праздник же вокруг!

Москаль-чародей поморщился, для него действо, разворачивавшееся на этом поле, было не развлечением, а очень важной и тяжелой работой.

– Потом расскажу!

«Может, для кого и праздник, а для меня – сплошная мука. Богдан убедился в боях с лучшей в Европе шведской армией, что его гетманское войско вполне на мировом уровне, теперь соседям стоит бояться с ним поссориться. Да по количеству бойцов гетманское войско уже Сечь в разы превышает, вот и спешит избавиться от разбойничьего гнезда в середине державы, чтобы присоединить огромные, по европейским меркам, – с пару сотен тысяч квадратных километров – территории Земель Вольностей Запорожских к Малой Руси. В мирное время власть кошевого атамана над ними невелика, доход идет куреням, гетман нашел бы для него другое применение. Кстати, и я бы ему в этом охотно помог, денег не хватает всем и всегда, а уж здравоохранению и образованию так в высшей степени. Особенно если их приходится почти с ноля выстраивать…»

– Слава!!! – заорала вся собравшаяся на Великий круг лихая братия, реагируя на очередную обицянку-цяцянку Хмельницкого, толкавшего речь в большой медный рупор. Невольно выпавший от акустического удара из размышлений попаданец завертел головой и заметил, что кружившие вокруг степные птицы рванули прочь, будто на лету наскипидаренные.

«Бедные птахи. Сначала у них гнезда потоптали, устраивая сходку, а теперь пугают воплями. Но, тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, для нас все идет вроде бы по плану. Хоть и подготовку провели тщательную, а с таким контингентом никогда не угадаешь, что случится. Пусть и от наиболее вероятных смутьянов избавились. Опять кстати, ох и подозрительно выглядит смерть двух куренных зимой, как раз Хмеля недолюбливавших, не удивлюсь, если к их скоропостижной кончине коллеги из безпеки руку приложили. И отправка на Кавказский фронт нескольких отрядов, думается, для того же сделана – чтоб не мутили, не портили буйные личности важное мероприятие. Нельзя же всех неугодных замочить, так недолго и самому головы лишиться. За что этих бандюг и уважаю – заморочить им головы не труднее, чем любым другим людям, но вот такой готовности призвать за дела к ответу… пожалуй, что ни у кого не знаю».

– Слава!!! – снова заорали казаки в ответ на очередные похвальбы-обещания своего кошевого атамана. Аркадий пропускал слова Богдана мимо ушей, так как сам участвовал в составлении тезисов для этого выступления, место для переселения предложил тоже Москаль-чародей. После длительного, тщательного перебора все посвященные (очень тесный круг приближенных гетмана и тайное общество характерников) сошлись на этом варианте, Ниле. Точнее, дельте Нила.

Рассматривались именно большие реки с густой растительностью на них, подобные Днепру, Дону, Тереку и Яику. Последние две даже прикинули как возможные места переселения, но на них основными пострадавшими стали бы Россия и Персия, союзники Малой Руси – вариант нежелательный, крайний. Кубань, при проживании черкесов на Таманском полуострове и отсутствии богатых мест для грабежа рядом, также без дискуссии отринули.

По долговременности существования Сечи на каком-нибудь острове существовали сомнения. Слишком велика вероятность, что очень скоро все соседи взвоют от такого соседства и сбросят сечевиков в море, невзирая на потери при этой операции. Дунай отпал сразу – на нем казаки стали бы грабить союзников, серьезно обострив с ними отношения, да и своим купцам наверняка бы на Черном море приходилось туго. Висла рассматривалась всерьез, но, прикинув силы поляков и шведов да возможность их совместного наезда не только на новую Сечь, но и на Малую Русь, решили врагов лишний раз не злить.

Долго спорили о возможности осесть на Амударье и Сырдарье. Потерявшие в результате неподготовленного налета на Кабарду своего предводителя калмыки, важные союзники, начали терпеть на юге от казахов и узбеков одно поражение за другим. Появление там Сечи здорово изменило бы соотношение сил. Но у всех собравшихся не выпал из памяти налет на Среднюю Азию яикцев, полегших при отходе полностью. Даже чайки перебросить на Аральское море было крайне затруднительно, о каторгах и речи быть не могло. При всей соблазнительности, разругавшись, отбросили и этот вариант. Слишком трудно, да и окружающие тюрки вполне имели возможность построить свой флот для уничтожения агрессора.

Таким образом, остался изначально предложенный Аркадием Нил. Так любимые казаками плавни – пусть не из камыша, из папируса. Шикарная, из множества островов дельта реки. И масса не прибитого гвоздями имущества в пределах налета каторг, а то и чаек. Можно сказать, ничейного. Главное же, большим, многопушечным кораблям соваться в плавни – извращенная форма самоубийства, а с гребным флотом любого противника казаки разделаются как бог с черепахой.

Правда, на суше соотношение сил для новосозданной Нильской сечи выглядело очень мрачно – мамелюки и оджак гарантированно раскатают их в блин, несмотря на преимущество сечевиков в вооружениях. Но на данный период истории казакам такое доминирование врага на суше было привычным. Авось и там приспособятся.

Верил ли сам Москаль-чародей в победное шествие казачества по Африке? Если честно, то однозначно нет. Разве что в душе тлел огонек надежды, казаки столько раз удивляли мир… Главным, для гетмана и старшины, было убрать разбойничью вольницу подальше, желательно нанеся при этом потенциальным врагам максимальный вред. А малым его не назвал бы никто. Резкое удорожание, даже нехватка хлеба в спонсорах Швеции – Голландии и Франции гарантировали их спрос на хлеб русский. Разорение житницы исламского мира – в то, что войны с возрожденной Турцией можно избежать, верили разве что совсем уж неумные оптимисты – существенно подрезало крылья Гиреям.

Для расширения базы решили принимать в казачество по обычаям, существовавшим на Сечи до тысяча шестьсот тридцать второго года – любых христиан. От приема мусульман, достойно воевавших во Всевеликом войске Донском, после сомнений отказались. Слишком легко в том месте казачество могло переродиться в таком случае в еще один очаг исламского пиратства на Средиземноморье. В беседах по поводу переселения Сечи попаданец неожиданно обнаружил, что в отличие от него многие атаманы расценивают шансы ее долговременного существования там как весьма высокие. К числу розовых оптимистов Кривоноса или Богуна отнести никак невозможно, как и объявить их, даже про себя, дураками. Сирко так собирался отправляться в Африку сам, ближайшим помощником Трясилы, так что Аркадий невольно стал избегать прогнозов по этому поводу. Подумал, что, видимо, чего-то важного не знает или не понимает.

Крыши над трибуной не делали – во избежание чреватого неприятностями резкого отделения от массы сечевиков, и Москалю-чародею заметно поплохело. Не спасли его почти постоянно дующий ветерок, широкий соломенный брыль и снежно-белая шелковая вышиванка. Впрочем, к полудню она выглядела уже далеко не так эффектно из-за широких пятен пота, постоянно обновлявшихся на солнцепеке, и осевшей на ней пыли. Да и нервное напряжение на общем состоянии сказывалось. К тому же он от рожденья хуже переносил жару, чем холод, сейчас завидовал стоящим рядом атаманам, причем стоящим в жупанах, каптанах и теплых шапках, но при этом явно чувствующих себя комфортнее, чем он в шелковой рубахе и соломенной шляпе.

Вытерев пот с лица и шеи полотняным платком, прислушался к речи Богдана, не услышав ничего нового для себя, погрузился в раздумья.

«Ну почему у нас всегда такой бардак? Историческое, можно сказать, событие намечается, а уровень его готовности… лучше не подсчитывать, чтоб не расстраиваться. Доброй четверти переселенцев еще оспу не привили, а там она регулярно обильную жатву собирает. Успеем ли за оставшееся время? Сильно сомневаюсь. Испанцы пока не привезли кору хинного дерева, а в папирусных плавнях малярийных комаров наверняка целые тучи. Эксперименты по созданию сыворотки от укусов змей только начались… в общем, куда ни кинься – везде бардак. Причем без баб. – Аркадий невольно ухмыльнулся напрашивающемуся выводу. – Но не голубой, у запорожцев на однополую любовь табу. Получается…»

– Слава-а-а-а!!! – оглушительно-продолжительно взревели сечевики заключительному аккорду речи своего кошевого атамана. После чего начали скандировать, точнее, воплями поддерживать речевки Ивана Сирка.

– Слава Богдану!

– Слава-а-а-а!!!

– Слава казакам!

– Слава-а-а-а!!!

– Слава войску Запорожскому!

– Слава-а-а-а!!!

У Аркадия от этого ора голова заболела и в сердце кольнуло, но приходилось раскрывать вместе со всеми рот и делать вид, что кричишь.

«Политика, чтоб ее!.. Все кричат, приходится и самому делать вид, вне зависимости от настроения и степени испытываемой одушевленности. Чем торчать здесь весь день на жаре, я бы лучше продолжил подготовку передислокации этих оболтусов, многое же никто, кроме меня, не знает или не понимает. Но решили характерники поддержать Хмеля всем составом, так двоих из монастырей вытащили, несмотря на их отречение от мира, а двоих стариков – из которых песок не сыплется, а уж почти совсем высыпался – с хуторков. Политико-экономическую подготовку сочли полезным дополнить невербальным воздействием на толпу. Мало настоящих характерников, так что даже такими фальшивыми, как я, приходится пользоваться. Решение о переселении должно быть добровольным и единодушным, чего бы это ни стоило. Гражданская война с Сечью, не захоти она переселяться, почти наверняка убьет Малую Русь, да и Дон потом Москва додавит.

Досадно, что пока на Нил только около пяти тысяч донцов собирается и всего несколько сот гребенцов. Уж очень тех и других кавказские соседи достают. Шапсуги так вообще раньше нашими главными союзниками в войне на море против османов были, а теперь на наши корабли и селения налеты совершают. Совершенно недоговороспособные субъекты, без регулярного геноцида жить мирно их не заставишь в принципе. Это же каким недоумком или ублюдком надо быть, чтобы восхищаться “благородством” черкесских обычаев? Хорошо “благородство”, выражающееся в нацеленности на жизнь за счет продажи в рабство соседей, часто родственных по крови. Потенциально великий народ к двадцать первому веку превратился в кучку малочисленных дикарей. Но крови они у нас еще попьют, никуда от этого не денешься».

Покосившись на стоявших невдалеке атаманов, попаданец убедился, что они выглядят воплощением уверенности в правильности решения перенесения Сечи на Нил. Как те, кто остается здесь, так и те, кто переселяется. Отличить эти две группы на глаз не представлялось возможным.

«Впрочем, бог с ними, уезжающими. Как скажется их отъезд здесь? В истории моего старого мира, несмотря на все беды Руины, селяне на Левобережье сберегли завоеванную волю до Катьки-бл… и, то есть лет сто. Играло ли в сдерживании желающей похолопить их старшины наличие рядом Сечи? Не была ли она решающим фактором сохранения свободы земледельцев? Страна ведь уверенно превращается в главного мирового экспортера хлеба, прежних лидеров хлебопоставок Польшу и Турцию мы успешно загнобили, а Египет собираемся разорить. В ближайшее время, вместе с Великой Россией, именно мы и будем снабжать хлебом голодающую Европу. Время Аргентины, США и Канады наступит позже, а Польше и Турции понадобится не один год на восстановление. Удастся ли удержаться преемнику Богдана от этого легкого решения проблемы – возвращение селян в состояние быдла? Тем более что к тому времени все земли Малой Руси поделят, у новых придворных, безразлично, при дворе гетмана или свежеиспеченного же господаря, будет огромный соблазн – получить в собственность землю с холопами. Правда, есть еще у нас сотни тысяч полоняников-рабов, но эта проблема должна постепенно сходить на нет – их дети все чаще принимают православие и получают волю».

Перед трибуной тем временем произошла подвижка казаков в глубь поля, освобождение для выступлений пространства с две-три цирковые арены величиной. Торжественное мероприятие перерастало в праздник, о котором упоминал недавно Юхим. Первыми выдвинулись на суд зрителей сурмачи (трубачи), барабанщики и певческий хор. Нельзя сказать, чтоб идеально, но достаточно гладко они исполнили с полтора-два десятка мелодий, две трети – от Москаля-чародея. Петь он не любил и не умел, но намурлыкать человеку с музыкальным слухом «Роспрягайте, хлопци, кони» или «Писаре мий» смог без труда. Вот об извлечении слов к песням из собственной памяти вспоминал, вздрагивая, – стихи не любил и плохо запоминал с детства, пришлось пользоваться гипновнушением. Жуткие головные боли мучили его потом несколько месяцев, притом что многочисленных обязанностей с него никто не снимал, утоляющие боль средства характерников, кроме опиатов, не помогали, а увлечение производными мака – верный путь на тот свет.

«Нет уж, теперь дам копаться в своей голове разве что под угрозой смерти. Вот и сейчас, от по-настоящему хороших песен, исполняемых достаточно профессионально, звучащих далеко не так убийственно-громко, как на концертах двадцатого – двадцать первого веков, сразу сдавило лоб и появилась боль в висках. Надеюсь, хоть долговременных рецидивов не случится, а то хоть вешайся».

Переждав острый приступ боли, попаданец вернулся к размышлениям о судьбе этого мира, на который он сумел существенно повлиять, пусть не лично, руками казаков.

«Учитывая проблемы с сердцем, вряд ли намного переживу Богдана, так что максимальное увеличение промышленности и вовлечение в организацию мануфактур и заводов наибольшего числа представителей старшины – вот способ предотвратить возврат рабства и неизбежное при этом загнивание страны. Против законов экономики не попрешь, уж насколько Петр в реале был могуч, а из-за опоры на крепостничество большая часть выстроенного им развалилась или пришла в упадок. Благо гетман тоже лично заинтересован в обогащении атаманов и полковников – меньше поводов у них появляется строить козни против него самого. Приятный бонус для меня: Мария – помимо развития семейного бизнеса – уже больше десятка совместных предприятий в разных городах Малой Руси организовала. Мебельных фабрик, обувных мастерских, сукновальных мануфактур… в общем, богатеньким Буратиной здесь я стал, натуральным олигархом, или, как здесь принято говорить, магнатом. Удачно это меня она выбрала, сам бы выше уровня умеренной состоятельности вряд ли бы поднялся. Не хотелось бы, чтоб наши дети в нищих превратились из-за гражданской войны.

Хм… а таки и правда, внешние угрозы для Малой Руси и ее жителей сейчас несравненно менее опасны, чем потенциальные внутренние беспорядки. Москва еще долго будет переваривать пустовавшие ранее черноземные земли. Да и обречена она бодаться со шведами за Балтику, а если удастся задуманный Хмелем обмен территориями – царю все земли севернее Припяти, нам – Черниговщина и Слобожанщина южнее Белгородской засечной черты, так совсем хорошо будет. Царь с полным правом припишет к титулу всея Белая Русь и попытается приписать Литву, Курляндию, Лифляндию с Эстляндией, а Хмель объединит под своей булавой Малую Русь. Сильно сомневаюсь, что царю удастся подмять под себя всю Прибалтику, но разделение интересов Вольной и Великой Руси станет свершившимся фактом. При сохранении права на свободную торговлю получится огромное экономическое пространство. Пока с бедным населением, но при увеличении благосостояния граждан Вольной Руси придется чесать по этому поводу репу и царю. Иначе начнется воистину массовое бегство людей из Великой Руси в Вольную, пока-то беглецов не так уж много и то там выражают недовольство».

Концерт тем временем сменился джигитовкой под барабаны и бубны. Всадники – каждый второй с кавказской или ногайской физиономией – лихо совершали головоломные кульбиты под одобрительные вопли распаленных представлением зрителей.

«Зрелищ-то здесь катастрофически не хватает, стоило бы всерьез заняться театральными делами, цирком, детскими студиями… для той же пропаганды санитарии и гигиены очень полезны были бы самые примитивные представления. Только где взять на это время и силы? С имеющимися нагрузками не справляюсь, зашиваюсь по важнейшим делам. Разве что кого припрячь? Но кого? Черт, надо бы не забыть джур попросить, они местную жизнь, несмотря на молодость, лучше меня знают. А о пертурбациях будущих времен голову ломать нет смысла. И мозгов, и знаний не хватает, да и угадать, что случится, можно лишь случайно. Ту же войну со Швецией только пророк мог предсказать, ведь реально невыгодна она обеим сторонам была. “Делай, что должно, и пусть случится, чему суждено”. Лучше Марка Аврелия об этом не скажешь. Буду и дальше заботиться о развитии страны и увеличении благосостояния семьи, об укреплении безопасности и для государства, и для родных. Если не доставать Богдана предупреждениями об опасности для его потомков его коронования, то мне от власти одни плюшки и дальше будут сыпаться. А лучше, эффективнее работать на государство я физически не способен.

Эх, как жаль, что Иван смывается на Нил!.. Хорошо, что хоть Юхима его жена удержит. Тяжело все-таки расставаться с друзьями».