Читать онлайн Великий охотник Микас Пупкус | КОНЬ — ПОБЕДИТЕЛЬ КУРОПАТОК и скачать fb2 без регистрации

Прочитайте онлайн Великий охотник Микас Пупкус | КОНЬ — ПОБЕДИТЕЛЬ КУРОПАТОК

Читать книгу Великий охотник Микас Пупкус
2716+1614
  • Автор:
  • Перевёл: Наталья Шафоренко
  • Язык: ru
Поделиться

КОНЬ — ПОБЕДИТЕЛЬ КУРОПАТОК

— Эх, кабы печку да на коня, а меня на печку — хорош был бы я наездник!

Мы уже пролетели половину пути, когда ни с того ни с сего моторы нашей летающей лохани раскашлялись, расчихались, будто нанюхались табачка моего.

"Магнит действует", — подумал я и на всякий случай сел с Чюпкусом поближе к выходу.

Испуганные летчики роздали нам парашюты и велели спасаться, кто как может. Ждать было нечего, схватил я песика под мышку и ринулся вниз головой в люк. Досчитал до трех, дернул кольцо, парашют раскрыл надо мной пестрый гриб, покачался-покачался и приземлился на самой окраине этой диковинной страны.

Онлайн библиотека litra.info

Здесь, за высокими горами, которые ни птице перелететь, ни зверю одолеть, в тесном ущелье ютилось охотничье хозяйство, где разводили куропаток. Несколько сот усердных и послушных работников с утра до вечера лазили по склонам, скармливая прожорливым куропаткам перловую крупу, пичкали их рисом и маком, а сами только и ели, что таблетки искусственного хлеба.

С помощью этих терпеливых трудяг я разыскал Гасбера, висевшего на выступе скалы, и кое-как, общими силами, мы стащили его на землю. И снова несчастье! Падая, он разбил свой стеклянный скафандр, разорвал костюм, потерял документы и государственную печать. Совсем расстроился полковник, запричитал:

— Как мне теперь узнать, сколько за день я воздуха употребил?..

— А ты дыши по ночам, — посоветовал я, но он продолжал жаловаться.

— Замерз я. Ветер сквозь прорехи в рубаху задувает, того и гляди унесет…

— А ты разденься, голого не унесет, — учил я полковника, но он продолжал ныть.

— Пешком я ходить не могу, сразу устану.

— А ты на четвереньках.

— Машину мне! Полк слуг сюда! Я с места не стронусь, пока не будет выполнен приказ.

— Мы думали с тобой по-хорошему столковаться, — ответили ему рабочие куропаточьего хозяйства, — да, видно, ничего не получится. Раз ты такой нетерпеливый, пеняй на себя, — и они позвали надсмотрщика разбираться с полковником, а сами продолжали заниматься делом.

Надсмотрщик посмотрел на нас подозрительно и заорал в мегафон:

— Документы!

— Я министр, я начальник охоты, — хорохорился Гасбер.

— Документы!! — не слушал его чиновник.

— Это ты предъяви документы! Я доверенное лицо президента Гасбер Посоль фон Фасоль. Это моя затея, я для собственного удовольствия устроил здесь куропатник!

— Видели мы таких, — равнодушно проворчал надсмотрщик. — И еще не таких видели. Его превосходительство Гасбер пешком не ходит и дырявых штанов не носит. А где твое разрешение, горлопан?

— Я сам пропуска подписываю.

— Так чего ждешь? Возьми да подпиши.

— У меня нет ни бумаги, ни печати.

— Значит, никакой ты не полковник. — Надсмотрщик подозвал рабочих, велел им нацепить на шею Гасберу сито с крупой и приставить его к работе.

Как ни артачился, как ни ярился его превосходительство, ничего поделать не смог.

— Видал, какой барин выискался. Жрать захочешь — спеси-то поубавится, — отрубил надсмотрщик и улетел в долину.

Жалко было смотреть на его превосходительство господина начальника, как он на четвереньках карабкался по склонам, непривычными к работе пальцами рассыпал крупу, — больше себе за шиворот, чем на землю, поливал траву потом и клял на чем свет стоит свою затею с куропатником. Над его головой кружили стаи куропаток, садились ему на плечи, на лысую, как куриное яйцо, голову, а которые понахальнее, те старались долбануть клювом в темечко или другое чувствительное место.

Приглядевшись, я увидел, что никакие это не куропатки, а искусственные птицы — перекрашенные на фабрике вороны, которым не слишком усердные Гасберовы подданные лишь слегка укоротили клювы и выпестрили оперение.

— Оляля, Гасби, а не твое ли это изобретение? — спросил я полковника.

Он не ответил, продолжая ругаться:

— Прохвосты, болваны, нахалы!

— На тебя насмотрелись.

— Я — начальник. А они не смеют!

— Тебе потеха, а им не до смеха, — но и мне было не до смеха. Прожорливые птицы налетели и на меня, как будто неделю не ели. Долбили острыми, отштампованными на комбинате клювами, хлестали крыльями, едва-едва отбился камнями, потому что никакого оружия, за исключением брючного ремня, с собой не захватил.

К вечеру мы до того вымотались, что не хотелось уже ни есть ни пить. Свалились на голую землю и заснули мертвым сном. Когда проснулись, тело болело, будто нас всю ночь цепами молотили. Не успели продрать глаза, как все началось сначала.

— Пусть делают, что хотят, я с места не сдвинусь, — решил Гасбер и украдкой сыпанул в рот горсть крупы.

— Как ты смеешь крупу его превосходительства Посоль фон Фасоля жрать? — кинулся к нему надсмотрщик. — В тюрьму упеку. Лягушкам скормлю! — Он схватил Гасби за шиворот и снова приставил к работе. А тот был до того измучен, что едва-едва мог поднять одну крупинку.

— Алло, полковник, ведь в вашей стране работают только те, у кого нет денег, — напомнил я его собственные слова.

— Надсмотрщик — дикарь и не знает наших законов.

— Оляля, но ведь ты миллионер!

— Да не взял я денег, Мики.

— Но ведь у тебя сто фабрик, Гасби?

— Не мог же я их сюда принести.

— Но ведь ты государственный деятель…

— Я печать потерял.

— А совесть ты с собой носишь? — прицепился к нему надсмотрщик. — Поднимайся и работай, а не то — вздую.

— Да ты человек или не человек? Пойми: нет у меня сил, не могу работать, — распинался перед надсмотрщиком полковник.

— Работай через немогу. Приказ есть приказ.

— Послушай, а кто издал этот дурацкий приказ?

— Его превосходительство Гасбер Посоль фон Фасоль, — отчеканил надсмотрщик.

Пришлось работать через немогу.

На обед нам дали по тонкому ломтику искусственного хлеба, по шкварке копытного мяса и по капле мякинного кофе.

— Так мало!? — возмутился один из новых работников. — Какой осел установил эту норму?

— Его превосходительство Посоль фон Фасоль, — ответили старые рабочие.

Не успели проглотить обед, как надсмотрщик погнал всех вниз, за новой порцией крупы.

— А отдыхать когда?

— Господин Фасоль запретил отдыхать.

— Хоть передохнуть дайте, — просил Гасбер.

— Ты и так втянул в себя две установленные Гасбером нормы воздуха.

— А чтоб его дракон проглотил, вашего живодера Гасбера! — не выдержал полковник и проворно зажал рот обеими руками. Испуганно оглядевшись вокруг, он тихо поинтересовался: — А здесь у вас поблизости драконы не водятся?

— Не-ет, — ответили работники. — Был один, да и тот давно в Перлон перебрался.

— Кто такой?

— Да Гасбер…

Больше полковник ни о чем не спрашивал. Горестно опустил голову и пошел работать. Я видел, что ему и вправду туго приходится.

Ночью со снежных вершин потянул холодный ветер, а к утру ударил мороз. Стуча зубами, я набрал хворосту, сухого мха, сложил костер и развел огонь. Рабочие удивлялись моим необычайным способностям, потому что все они с детства были научены зажигать только электрокамины.

— Знаете, ребята, я голодать больше не намерен. Надо пристрелить пару "воропаток" и запечь на костре.

— Да вы что! — побледнели работники куропатника. — Гасбер нас самих перестреляет.

— Мне кажется, что теперь и он не станет возражать. Как ты думаешь, Гасби?

— Понятное дело, — оживился полковник. — Голод заставит закон обойти, — и он стал меня подзадоривать. — Только как мы их поймаем, ведь у нас с собой никаких орудий нет…

— Да уж что-нибудь придумаю! Послушайте, братцы, а нельзя ли у вас тут раздобыть конягу? — спросил я рабочих.

— А что это за зверь такой?

— Ну, разве не знаете: две ноги бегут, две догоняют, два уха торчат, два глаза глядят и шестьсот ниток позади развевается.

— А-а-а, есть такой зверь, в зоологическом саду в клетке заперт. Только у него все не так: две ноги бредут, две волочатся, два уха повисли, два глаза закисли, а позади десяток волосин торчит.

— Сойдет и такой.

Под покровом темноты я пробрался в этот сад, разыскал клячу, вымазал ее медом, посыпал крупой, а к хвосту привязал крепкую дубовую палку. Потом перекинул коняге через спину две пустые плетеные корзины и повел в горы.

Едва взошло солнце, искусственные куропатки тучей налетели крупу жрать и медом лакомиться. Облепили конягу, словно мухи. А он, надо сказать, не переносил щекотки и стал отмахиваться хвостом. "Воропатки" на него кидаются стаями, а он — хрясь! хрясь! — лупит и лупит, только перья летят. За минуту с небольшим полные корзины набил.

Онлайн библиотека litra.info

До того тяжелы переметные сумы стали, что спина у клячи прогнулась дугой, ноги колесом вывернулись, живот до земли провис. Ну, думаю, свалится, а он потихоньку тянет себе и тянет.

Завидев такую картину, надсмотрщик схватился за ружье. Прицелился и разнес бы конягу в клочки, да слишком близко подошел. Конь как махнет хвостом, палка — бум! надсмотрщика по макушке… Тут на него угомон и пришел.

Мы вкусно позавтракали и собрались в дорогу. Работники не хотели нас отпускать. Они были счастливы, что в конце концов нашли прекрасное средство отбиваться от прожорливых птиц. Только Гасбер все еще сомневался, не хотел нарушать собственный приказ.

— Неизвестно, чем все это кончится, — качал он головой. — Ведь в седьмой статье пятого параграфа ясно сказано: строго запрещается в куропатнике пользоваться холодным и горячим оружием. Строго запрещается рубить, колоть, резать, стрелять моих куропаток. За своих птиц да в свою тюрьму угодить? Нет уж, не желаю.

— Оляля, Гасби, но ведь в твоем приказе не сказано, что нельзя куропаток палкой по голове лупить. Палка — ведь не оружие.

— А знаешь, твоя правда, — успокоился Гасбер и умял еще одну жареную ворону.

Мы подкрепляемся, а кривоногая коняга стоит, закрыв глаза, и с трудом переводит дух. Присмотрелся я к коню повнимательнее, и вижу: одна гляделка у него серая, другая бельмом прикрытая. Одна нога кривая, вторая согнутая, а третья и вовсе на сторону вывернута. А уж быстрота, а скорость — за минуту целую сажень одолевает. Нижняя губа отвисла, верхняя к зубам прилипла, хвост облез, копыта мхом обросли, но все равно — конь, не осел же…

"А если его в бочку запрячь? Вот здорово будет. Двинем домой на третьей черепашьей скорости!" Простился я со всеми, посадил Гасбера впереди, поближе к холке, сам на круп взгромоздился, и отправились в путь. Плетусь шагом и все боюсь, как бы коняга мой по дороге дух не испустил, но он молодцом держится, тянет, только пар от боков валит. Но чуть было не кончилось все печально: завидел он стаю ворон и шарахнулся в сторону, откуда прыть взялась, даже земля затряслась. И неизвестно, где бы мы очутились, если б по обе стороны дороги люди не толпились. Они руками махали и громко кричали:

— Да здравствует конь, победитель куропаток! Долой воропаток! Да здравствует наш избавитель!

Я ехал гордый, как генерал, и не чувствовал коня под собой. Колотил пятками по бокам клячи и думал: "Если околеет — тоже неплохо. Сделаю из ребер полозья, из позвонков — свистульки, из черепа — фонарь, а из шкуры — чего только не намастеришь — барабан, ранец, голенища к сапогам и вдобавок еще кисет".

Так мечтал я, пока не добрались мы до столицы. Привязал я коня у дверей гостиницы и по старинному деревенскому обычаю назвал его Лупкусом.

— Я — Пупкус, мой пес — Чюпкус, а ты с этого дня будешь Пупкусов Лупкус, понятно?

Конь покивал головой и заржал, да так громко, что окна в окрестных домах задрожали, а Гасбер, клевавший носом, свалился на движущийся тротуар. Пока я спохватился и сообразил, что делать, его уже уволокло.

— Оляля, Гасби, — крикнул я вдогонку, — а за дремоту в вашей стране платить не нужно? — Но он уже не слышал. Так его, храпящего, и поволок тротуар до самого порога дома.

Тшшш, пусть спит…