Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 84

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26683
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 84

Широкая равнина между средневековыми стенами Вены и горой Земмеринг была покрыта сотней тысяч шатров османов и их союзников. Количество палаток вселяло ужас в защитников Вены, хотя они не ведали о том, что войско страдает от болезней и внутренних раздоров.

В самом городе царила тишина; оставшиеся жители и гарнизон ждали штурма, охваченные страхом и отчаянием. Венгерские разведчики Запольяи, проникшие в город заранее, сейчас украдкой покидали Вену и делились ценными сведениями с наступающими османами. Самым слабым местом в укреплениях города были признаны несколько больших ворот. После того как Фердинанд сбежал прятаться к брату, обороной Вены стал руководить семидесятилетний наемник по имени Николас Граф фон Зальм. Несмотря на слабость и трусость правителя, Зальм сохранял хладнокровие и отвагу. Первым делом он приказал отправить женщин, детей и стариков в безопасное место, а затем начал готовить к войне древние здания. Он срыл все строения за пределами бульварного кольца и внутренних стен, лишая врага укрытия. С крыш зданий в центре города сняли горючую дранку. Из мостовых вынимали булыжники и заделывали самые непрочные части крепостных стен.

В центре Вены высился шпиль собора Святого Стефана. С высоты можно было разглядеть всю раскинувшуюся перед городом равнину. Под командованием Зальма оставалось двадцать три тысячи пехотинцев и две тысячи кавалеристов. Кроме того, в Вене находились тысяча немцев и семьсот испанцев, вооруженных мушкетами, которые отличались большей скорострельностью, чем мушкеты с фитильным замком, состоявшие на вооружении у османской армии. Зальм не испытывал страха перед трехсоттысячным войском противника. Он наблюдал за ними с верхнего яруса собора и ждал, когда осаждающие сделают первый ход.

Сулейман внимательно выслушивал разведчиков, лежащих перед ним ниц на травянистой насыпи. Рядом с ним стоял Ибрагим. Сулейман вглядывался в даль и видел перед собой Вену с ее лабиринтом дурно пахнущих, извилистых улочек. Между полуразрушенными зданиями в центре города и шпилем собора Святого Стефана выросли новые укрепления. И все же Сулейман не сомневался, что скоро город перейдет под его власть. Он хладнокровно осматривал будущий театр военных действий, а затем перенес взгляд на равнину, где разместилось его войско.

— Наши солдаты болеют; начинается зима, а с нею наступает лихорадка, — сказал он наконец.

— Да, — ответил Ибрагим, — и мы потеряли свыше семидесяти тысяч верблюдов, а также много продовольствия и боеприпасов, которые они несли. Несмотря на дождь и болезни, боевой дух наших солдат по-прежнему высок. А город, под стенами которого мы стоим, слаб и вскоре падет.

Сулейман не был уверен в том, что слова великого визиря — правда. Оглянувшись, он увидел дым пожарищ; догорали деревни, которые войско сожгло на пути к Вене. Сулейман вздохнул и закрыл глаза от стыда.

— Если город капитулирует, я запрещаю его жечь. Его прекрасные здания и знатные семьи много пережили на своем веку. Их величие не должно умаляться и при нашем правлении.

Ибрагим кивнул:

— Вена станет хорошим плацдармом для нашего дальнейшего продвижения на север и восток, где мы соединимся с нашими союзниками-французами.

Сулейман согласился, но ему стало не по себе, когда он заметил, как хищно дернулись уголки губ Ибрагима.

— Отправь к старику, который возглавляет оборону города, парламентеров… Пусть объявят: если гарнизон капитулирует к заходу солнца, всех пощадят. Если нет, нам придется разрушить эту жемчужину до основания — они не оставят нам другого выхода.

К вечеру парламентеры вернулись в лагерь османов и направились в шатер султана. Султан вопросительно поднял брови. Парламентеры лишь покачали головой. Сулейман закрыл лицо руками и погрузился в глубокое раздумье. Печаль съедала его изнутри, сжимала сердце.

На рассвете следующего утра, после того как призыв муэдзина разнесся над равниной и были произнесены утренние молитвы, начался штурм.

Триста пушек поменьше, которые удалось доставить из Болгарии, весь день стреляли по крепости. Грохотали барабаны военного оркестра, вселяя ужас в защитников осажденной австрийской столицы.

— Наша тяжелая артиллерия давно снесла бы эти стены! — крикнул Ибрагим, перекрывая грохот канонады.

Сулейман сидел на своем коне и смотрел, как носятся по полю пушечные ядра. Не все долетали до стен крепости, и те, что долетали, не причиняли стенам особого вреда. Некоторые залетали за укрепления и разрушали небольшие здания. Другие попадали в кладку собора Святого Стефана. Тысячи лучников одновременно выпускали стрелы, некоторые из них горящие. Но и стрелы почти не причиняли вреда осажденной крепости.

Не веря своим глазам, смотрел он, как из-за стен города выскочил отряд кавалеристов. Они столкнулись с первыми двумя шеренгами османских воинов. Венцы перебили много пехотинцев и захватили несколько пушек. Так же быстро, как появились, они ускакали под прикрытие крепостных стен.

— Кто командует венцами, если Фердинанд бежал? Кто такой этот фон Зальм? Почему он предпринимает такие решительные действия против нас? Неужели он не ведает страха?

Ибрагим пожал плечами и поспешно прошептал что-то на ухо разведчику-янычару. Султан продолжал беспокойно оглядывать поле битвы. Пушки продолжали безуспешно обстреливать город.

— С такими пушками мы ничего не добьемся, — громко провозгласил он наконец.

— Верно. Однако мы надеемся на подземные траншеи, мой господин. Мы возьмем город с помощью подкопа, как на Родосе. Пушки лишь отвлекают внимание защитников.

Обстрел, предпринятый для отвлечения, продолжался не один день…

Сулейман вернулся в свой шатер, надеясь хоть немного отдохнуть, несмотря на непрекращающиеся атаки. Он не спал уже несколько дней, а ему казалось, что много недель. В шатре его ждал Давуд. Ичоглан до сих пор злился, но продолжал исполнять свои обязанности и любить султана. Его любовь сейчас была особенно нужна и дорога Сулейману.

— Как наши дела, мой султан? — спросил Давуд, помогая Сулейману лечь на подушки, пережившие тяготы пути.

Сулейман поморщился от боли и потер кровоподтек на ноге, но ничего не сказал. Давуд нежно распахнул полы кафтана Сулеймана, спустив его шаровары до лодыжек. Левая нога все еще оставалась черной после событий в Пеште; хотя перелома не было, сильный ушиб досаждал султану. После падения с Тугры у него распухли колено и мужское достоинство. Давуд проворно выбежал из шатра и вскоре вернулся с бальзамом. Он погрузил пальцы в восковую мазь и принялся втирать бальзам в больные места. Ногу он растер от бедра до лодыжки. Затем бережно снял с Сулеймана туфлю и поморщился, когда его господин снова сжался от боли.

Пальцы ноги казались ватными на ощупь; ногти почернели и отслоились; они кровоточили. Давуд провел рукой по бедру, втирая в кожу густой бальзам. Затем легко провел смазанными бальзамом руками по паху Сулеймана, стараясь не задеть больное место. Султан положил дрожащие руки на плечи Давуду и легко сжал их.

— Спасибо, что ты со мной, друг мой.

— Где же еще мне быть? — прошептал Давуд в ответ.

Сулейман улыбнулся и лег отдохнуть на мягкие подушки. Давуд не отходил от султана; он мягко проводил руками по больной ноге, согревая и успокаивая его.

Пока султан спал, румынские и сербские минеры продолжали рыть подкопы под стенами крепости. В вырытые ими траншеи доставляли бочки с порохом.

Сулейман проснулся и вздрогнул. Давуд, лежавший рядом, тоже подскочил в страхе. Вокруг них гремели мощные взрывы.

Давуд помог Сулейману встать на ноги. Оба поспешили к выходу из шатра. Когда они откинули полог, их глазам предстало неожиданное зрелище. Множество шатров и палаток было охвачено пламенем. Другие взрывались с такой силой, что они на время ослепли. Во все стороны летели осколки; оказавшиеся на их пути люди и кони падали как подкошенные.

Султан и ичоглан бросились к ближайшей горящей палатке, не обращая внимания на осколки. Они пытались вытащить раненых солдат. У них на глазах взлетела на воздух еще одна палатка — в нее попал снаряд, выпущенный со стен осажденного города. Сулейман заметил бегающих по лагерю странных людей в темных плащах. Они отступали к ближайшей роще. Вдруг его повалило на землю — Давуд обрушился на него всей тяжестью. Они оба сильно ударились, когда взорвалась еще одна бомба всего в нескольких шагах от них. В воздухе летали осколки металла и обломки камней. Шрапнель жужжала совсем рядом с их распростертыми телами. Сулейман схватился за Давуда и крепко притянул его к себе.

— Не уходи! — жарко попросил он.

Давуд крепко прижимал к себе Сулеймана. Вокруг них один за другим продолжали взрываться шатры. Взрывы сопровождались истошными криками. Повсюду носились обезумевшие от ужаса янычары. Лошади испуганно ржали. Вдруг из шатра выбежала еще одна темная фигура и упала рядом с ними в грязь. Давуд узнал Ибрагима.

— Сулейман, пойдем со мной, — задыхаясь, проговорил он, дергая султана за рукав.

Они втроем побежали по траве, пригибаясь как можно ниже. Вокруг шла резня. Янычары схватились с защитниками Вены, прокравшимися в их лагерь под покровом ночи. Вопли и лязг металла сопровождались грохотом и взрывами.