Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 50

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26761
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 50

Давуд очень быстро прошел обучение в первой и второй оде ичогланов. Зрелый возраст предоставлял ему преимущество по сравнению с подростками, которых в одах было большинство. Он превосходил их физически и духовно. Последние несколько месяцев он учился ездить верхом и защищать султана на войне.

Сидя верхом на мускулистом жеребце, Давуд ударил его голыми пятками по бокам, пустив жеребца в галоп в лесной чаще. Другие ичогланы третьей оды остались позади. Он пригнулся, когда перед лицом неожиданно увидел ветку; руки прочно держали поводья. Он выбирал лучшую тропу в лесу. Ичоглан слева от него упал с лошади, врезавшейся в старый бук. Послышался тошнотворный хруст ломающейся кости; остальные бешено мчались вперед, подгоняя своих скакунов. Бока жеребца, на котором сидел Давуд, покрывала пена; на морозе от него шел пар. Штаны Давуда промокли от пота и стали прозрачными, но его тело согрелось, он почувствовал прилив сил. Свой колпак он обронил на скаку, рубаху порвал о ветки деревьев. Саднили свежие царапины на груди и плечах. Не обращая на это внимания, он несся вперед, то и дело понукая жеребца.

Давуд выскочил на опушку одновременно с несколькими другими ичогланами. Они проскакали по полям к дальней стороне возделанной долины. Далеко впереди показался высокий холм; на его вершине призывно развевался красный флаг.

Там их цель.

Его цель!

Пустив жеребца вверх по склону, к флагу, он чувствовал, как скользит на потной спине неоседланного жеребца. Внутреннюю сторону бедер он стер до крови; штаны промокли и стали липкими. Он плотно прижимался к коню, не чувствуя под собой ног. Другой ичоглан вырвался вперед; если он сейчас не сделает рывок, тот опередит его.

Когда крутой склон стал почти вертикальным. Давуд поравнялся со своим соперником; он мог бы, дотянувшись, ухватить его коня за хвост. Однако он пригнулся почти к самому крупу коня и погнал его вперед со всей скоростью, которой требовала его неукротимая страсть. Краем глаза он уловил какое-то движение. Подняв голову, заметил, как конь скачущего впереди ичоглана встал на дыбы и падает сверху прямо на него. Давуд дернул за поводья, но было поздно. Вторая лошадь упала на него и придавила его к земле. Он извернулся и покатился по каменистому склону. Две лошади и второй ичоглан тоже катились в густеющем облаке пыли. Давуд получил удар копытом в лицо. Он успел заметить, как катящийся труп коня давит безжизненное тело второго ичоглана. Время словно остановилось, все движения замедлились. Все смешалось — ноги, хвосты, копыта, человеческая плоть, разбитые лошадиные кости продолжали кружиться и скользить вниз, к подножию горы.

Давуд тоже катился вниз с горы, но остановился, ударившись о труп одной из лошадей. Он с отвращением отвернулся при виде страшного зрелища, открывшегося его глазам, а затем его взгляд упал на изуродованный труп его товарища-ичоглана. Он покатился в густую траву, и его вывернуло наизнанку. Даже после того, как желудок изверг все свое содержимое, он продолжал содрогаться.

Посмотрев на вершину, окутанную дымкой, он увидел, как еще один ичоглан горделиво спускается вниз, размахивая флагом на древке.

И тогда он лишился чувств.

Следующие четыре недели Давуд провел в небольшом лазарете в Топкапы. Оказалось, что у него целы все кости, но почти все тело было в кровоподтеках.

Белые евнухи целыми днями заботились о нем. Его массировали, умягчали кожу целебными бальзамами и травяными настоями. Даже самое нежное прикосновение причиняло ему боль, но, чтобы кровоток не прекращался, а плоть не мертвела, евнухи разминали ему все мышцы.

Главный белый евнух пришел осмотреть его раны. Он провел руками по телу Давуда, по-отцовски сочувствуя ему.

— Мальчик мой, через несколько дней ты поправишься, — сказал он, нежно сжав левую ногу Давуда.

Прикованный к дивану ичоглан поморщился, но с трудом улыбнулся.

Захватив рукой ступню Давуда, ага стал нежно гладить бурые волоски, выросшие над крепкими ногтями.

— Я лично подниму тебя на ту гору, даже если это будет моим последним делом в жизни, — прошептал он, многозначительно подмигнув.

Так и произошло. Через несколько дней Давуд снова сидел на крепком жеребце и мчался по лесу и по долине. Рядом с ним скакал главный ага. Полы его кафтана развевались на ветру.

Оба всадника одновременно добрались до крутого подъема и вонзили пятки в бока своих коней, подгоняя тех к вершине. Ага обогнал его, но, когда склон стал почти вертикальным, лошадь старого евнуха оступилась. Давуд закричал и пришпорил своего жеребца, обгоняя агу. Его собственный конь с трудом сохранял равновесие. У Давуда болело все тело, болело нестерпимо, но он держался — конь под ним проскакал последние несколько шагов.

Выбравшись на вершину, он схватил пику с привязанным к ней красным флагом и, прежде чем спускаться, сделал круг почета.

На вершину выбрался главный ага.

— Молодец, мой ичоглан! — крикнул ага, подъезжая к Давуду и хлопая того по спине.

Они поскакали назад; Давуд продолжал размахивать флагом и радостно кричать. Они подъехали к воротам Стамбула в прекрасном настроении.

Скача по извилистым улицам рядом с главным агой, Давуд ощущал неслыханную гордость. Он радостно вскидывал голову, когда стамбульцы глазели на них и спешили убраться с их пути.

Проехав мимо Айя-Софии и войдя в Первый двор Топкапы, ага приблизил своего коня к коню Давуда и сказал:

— Ты, мой юный Давуд, доказал, что ты очень хороший ичоглан. Твои прекрасные познания в арабском, турецком и фарси изумляют даже самых старых евнухов, которые преподают в Эндеруне. Тебе осталось сдать всего один экзамен, и можно считать, что Третья ода окончена.

Давуд вопросительно посмотрел на агу. Их кони остановились перед Воротами приветствий, разделяющими Первый и Второй дворы.

— Ты рассказывал, что в прежней жизни был каменщиком в городе Львове…

Давуд сидел молча и следил за взглядом аги, направленным на старинные ворота.

— Наш господин, султан Сулейман, был очарован архитектурой Белграда с его парящими колокольнями. Он хочет, чтобы ворота перестроили в таком же стиле. Кто-то должен руководить стройкой. Я предложил тебя.

— Спасибо, господин ага. Буду очень рад применить свои знания для такого важного дела.

Ага улыбнулся и, вонзив пятки в бока жеребца, галопом проскакал в еще существующие ворота. Он обернулся, когда Давуд спешился, и крикнул:

— Добро пожаловать к твоему призванию, молодой мастер Давуд-Каменщик!

«Давуд-Каменщик», — повторил про себя молодой ичоглан, глядя на величественное сооружение, которое ему предстояло снести, а затем собственноручно перестроить для Тени Бога на Земле.