Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 43

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26993
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 43

Гиацинт бежал по коридорам и дворам гарема; по пятам за ним несся отряд черных евнухов. Мерцали факелы, рассеивая тьму. Они перебегали из одного помещения в другое. Крики делались все громче и пронзительнее; черные евнухи стремительно ворвались во двор к молодым наложницам. Юные девушки, растирая сонные глаза, выбегали из общей спальни. Многие плакали и жались друг к другу; ужасные крики вселяли в них ужас.

Черные евнухи продолжали поиски. Весь гарем, казалось, оцепенел от страха.

Отперев дверь в конце портика, Гиацинт бросился в темный, тесный проход, ощупывая прохладные каменные стены. Несмотря на факел, который он держал в руке, он почти ничего не видел перед собой. Гиацинт в тревоге искал следы незваного гостя в коридорах, расходящихся во все стороны, но никого не нашел. Он забежал на половину валиде-султан; Хафса, высоко держа лампу, взволнованно осматривала углы двора.

Увидев Гиацинта, валиде-султан схватила его за руку и показала в сторону Двора фавориток. Гиацинт побежал туда и, достав нужные ключи из большой связки, отпер несколько дверей. Четверых евнухов он сразу послал обыскивать хамам, библиотеку и небольшую мечеть, а сам зашагал по двору с фонтаном посередине. Присев на корточки у пенящейся воды, Гиацинт осмотрел двор и задрал голову. На третьем ярусе находились покои самих фавориток. Он понял, что страшные крики доносились оттуда. Ужас сковал ему сердце — возможно, он не справился с главной целью в жизни, причиной, по которой ему сохранили жизнь.

Лунный свет проникал во двор сквозь ветви бука и отбрасывал зловещие тени на каменные стены и деревянные перила галереи. На верхнем ярусе что-то мелькнуло, и крики прекратились. Евнухи остановились. Гиацинт поднял руку, знаком приказывая своим подчиненным молчать. Передав факел евнуху, стоящему рядом, он неслышно прокрался вверх по лестнице, в темные ниши верхней галереи. Он медленно ступал по половицам, страшась малейшего скрипа, и по очереди заглядывал во все комнаты.

Когда он распахнул первую дверь, заскрипели ржавые петли, и Гиацинт вздрогнул. От волнения у него вспотела рука, в которой он сжимал кинжал. Комната тонула во мраке; горела лишь единственная свеча. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что Ханум сидит на своем диване и крепко обнимает Махмуда, старшего сына султана и наследника престола. В другой руке Ханум сжимала небольшой кинжал.

— Гиацинт! Иди дальше! Кричали где-то там, дальше, — срывающимся от волнения голосом прошептала она.

Главный черный евнух вышел и послушно последовал дальше по галерее. Он все больше волновался. Вытер потную руку о штаны, чтобы крепче держать оружие.

Махидевран стояла у входа в свои покои; ее сын Мустафа цеплялся за материнские юбки. Она посмотрела в глаза Гиацинту и в ужасе покосилась в дальний конец галереи.

На третьем ярусе размещались еще две анфилады комнат. Одни отвели Гюльфем и ее сыну Мураду, другие — Хюррем и ее новорожденному Мехмету.

Было по-прежнему темно и смертельно тихо.

Сжав в руке кинжал, Гиацинт, совершенно невидимый в темноте, осторожно крался дальше, прислушиваясь к каждому шороху. Вот как будто затрещала материя и послышался стон. Он остановился, осторожно прислушался. Толкнув ногой следующую дверь, он очутился в кромешном мраке. Босые ноги неслышно ступали по коврам. Диван оказался пустым; подушки и одеяла разбросаны как попало. Прижимаясь спиной к стене, он перешел во вторую комнату и там увидел женщину, распростертую на полу. Вокруг нее лежала мятая одежда.

Гиацинт замер; глаза лихорадочно обшаривали темную комнату в поисках незваного гостя. Занавески, ведущие на террасу, колыхались от легчайшего ночного ветерка. На ковре мерцали лучи лунного света.

Вдруг женщина вздрогнула и громко зарыдала. Гиацинт подбежал к ней, опустился рядом на колени и, крепко сжав ее в левой руке, занес кинжал правой. Перед ним была Гюльфем, фаворитка султана.

На руках у нее лежал третий сын Сулеймана, двухлетний Мурад. Он был мертв.