Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 39

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26966
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 39

Обнаженный Давуд лежал на спине на высоком постаменте из черного мрамора.

Они с главным белым евнухом проделали верхом долгий путь до Эдирне, где должен был состояться ритуал. В священном городе Стамбуле проводить подобные ритуалы было запрещено.

Мрамор приятно холодил ягодицы и спину, но Давуд ничего не чувствовал. Он невидящим взглядом смотрел в куполовидный потолок, сплошь покрытый затейливыми узорами, как и поддерживающие его колонны.

Хотя по углам зала горели факелы, в нишах между колоннами царил кромешный мрак. Приподняв голову, Давуд оглядел себя сверху вниз. Взгляд его скользнул по мягким каштановым волосам на груди и вокруг сосков, на животе и в паху, вокруг органа, пока еще служащего неотъемлемой его частью.

Он решительно повернулся к стоящему рядом главному аге. Старый евнух ласково коснулся паха Давуда, не сводя с юноши пытливого взгляда, и подал знак третьему присутствующему в зале человеку, чтобы тот начинал церемонию. Служитель, закутанный в просторную ало-зелено-желтую мантию, затянул молитву. Его голос прокатывался по всему залу и эхом отдавался от высокого куполообразного потолка. Через несколько минут Давуд закрыл глаза и присоединился к пению.

«Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк его…»

Закончив молитву, главный ага наклонился к нему и шепотом спросил:

— Ты готов, мальчик мой?

Давуд открыл глаза и посмотрел в глаза аги:

— Да, во имя Аллаха и Тени Бога на Земле, я готов. — Его голос не срывался.

«И ради свободы Александры», — подумал он.

Служитель медленно подошел к Давуду, приложил к его телу плашмя лезвие кинжала, провел им по поросли волос на груди. Снова затянув молитву, зажал в левой руке мошонку Давуда. Кровь прилила к низу живота; детородный орган восстал.

Сердце Давуда билось учащенно. Он обильно вспотел, отчего мраморная плита, на которой он лежал, сделалась скользкой. Огромный купол наверху словно вбирал в себя его дыхание, которое делалось все более и более прерывистым.

Возвысив голос, служитель обхватил пальцами мужское достоинство Давуда и прикоснулся к нему холодным клинком.

Кинжал был острым; едва его лезвие коснулось кожи, на ней выступили капли крови.

Перед глазами Давуда все поплыло; потолок превратился в дымку танцующих завитков и образов. Потом он увидел перед собой лицо любимой, впитал в себя красоту ее глаз, блеск волос, сладость губ… Служитель еще больше возвысил голос и вонзил в плоть Давуда острый клинок.

Давуд набрал полную грудь воздуха. Все его тело напряглось. С его губ сорвался стон, который эхом пронесся по колонному залу и изгибам купола. Когда его пронзила острая боль, он зажмурился…

— Прекрати! — закричал главный ага, подставляя свою ладонь лезвию кинжала.

Давуда сотрясала дрожь; лихорадочная тревога пульсировала в груди. Он издал тоскливый крик и, извиваясь, соскользнул с покрытой его потом мраморной плиты… Главный ага подхватил его, не дав упасть на пол, и прижал к себе юношу, охваченного горем.

Давуд рыдал и никак не мог остановиться; ага продолжал прижимать его к груди и нежно утешать. Давуд еще долго плакал. Наконец, его рыдания сменились тихими, жалобными всхлипами.

Еще долго после того, как служитель вышел из зала, главный ага продолжал обнимать и утешать Давуда. Факелы почти догорели…

Когда погас последний факел и они вдвоем остались почти в полной темноте, ага прижался губами к уху Давуда и прошептал:

— Ты истинно верующий, мальчик мой, и доказал свою несгибаемую преданность нашей империи и нашему султану. Твоя воля сильна; внутренняя сила проявляется не только в твоей стати, но и в том, на что ты готов был пойти.

Давуд молча положил голову на грудь аги; от слез он по-прежнему не мог ничего видеть ясно.

— Клянусь Мухаммедом, тебя не оскопят ни сегодня, ни в другой день. Ты настоящий мужчина, который исполнит свое предназначение и послужит Тени Бога на Земле.

Давуд ничего не понял. Он был совершенно опустошен и лишь жадно вслушивался в шепот главного аги.

— Мальчик мой, я направляю тебя в корпус ичогланов — телохранителей султана. Ты войдешь в число приближенных султана Сулеймана и его домочадцев. Твое желание исполнится: ты будешь служить величайшему правителю на земле, но служить как мужчина.

Крепко обхватив Давуда за ноги и плечи, главный ага легко, несмотря на преклонный возраст, поднял ослабшего юношу с плиты и вынес из зала.

— Пойдем, мальчик мой! Прежде чем ты будешь готов предстать перед султаном, тебе придется многому научиться.