Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 105

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26537
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 105

За неделю до свадьбы во Двор фавориток вошел Гиацинт, облаченный в официальный костюм, соответствующий его положению. Он важно прошествовал между колоннами и вышел в центр двора, где на солнышке нежилась Хюррем вместе с Джихангиром и Баязидом. Все они посмотрели на великана, который опустился перед ними на колени и протянул руки. В руках у него была простая белая шаль, расшитая белыми цветами и павлинами. Хюррем приняла свадебный подарок Сулеймана. Внимательно посмотрев на вышивку, она сразу же признала мелкие стежки Хафсы. В углу шали были золотом вышиты инициалы. Вглядевшись в монограмму, она различила там три переплетенных знака: «Х», «С» и «Д».

Разглядывая монограмму, она лукаво улыбнулась.

«Подарок от твоего будущего мужа, красавица», — знаками объяснил Гиацинт.

Хюррем кивнула и мягко погладила его по лицу.

Во вторник Гиацинт снова вошел во Двор фавориток и приблизился к одалиске. Подав ей руку, он повел ее в хамам. Остановившись в прохладном предбаннике, он опустился перед ней на колени и развязал кушак у нее на талии, а затем снял с нее халат. Полностью обнаженная Хюррем смотрела на мускулистого евнуха. Тот тоже разделся и выпрямился во весь рост. Хотя он приближался к сорока пяти годам, его стать и красота по-прежнему захватывали дух. Лоснилась черная кожа. Седеющие волосы в паху подчеркивали красоту его совершенного тела.

— Какой ты красивый, Гиацинт, — сияя, прошептала Хюррем.

Великан улыбнулся, взял ее за руку и повел в жарко натопленное основное помещение. Вначале он обильно полил ее водой, затем приступил к массажу. Большие руки нежно скользили по ее телу.

Положив руки ему на плечи, Хюррем почувствовала, как под кожей великана ходят мускулы. Делая свое дело, он радостно улыбался.

«Неужели правда, — подумала Хюррем, — что такое совершенство, как ты, — единственный мужчина, которому женщина может полностью довериться во всех делах?»

Завершив массаж, Гиацинт сел на корточки и, подняв руки, знаками сказал:

«Гости, прибывшие на твою свадьбу, вошли в ворота Стамбула, красавица. Их разместят во дворце великого визиря, а оттуда препроводят в Прибрежный павильон и представят тебе. На закате начнутся празднества».

Когда на закате тени в парке удлинились, Гиацинт проводил Хюррем вниз, по усыпанным гравием дорожкам, к Прибрежному павильону. Тысячи огней горели в ветвях деревьев; разноцветные фонарики подчеркивали красоту тюльпанов и декоративных водопадов. Впереди горел огнями роскошный павильон; оттуда доносились звуки лютни. Хюррем крепко держалась за руку Гиацинта, поднимаясь по истертым ступеням и любуясь Золотым Рогом. Все было готово к празднику.

Свет многочисленных факелов ослепил ее; вскоре глаза привыкли, и она узнала тех, кто ждал ее, раскинувшись на диванах.

Хатидже встала и подбежала к ней. Она нежно поцеловала ее в губы.

— Я так рада, что ты теперь будешь моей невесткой, любимая! — Хатидже прижала Хюррем к себе. — Позволь мне представить тебе гостей.

Хатидже отошла в сторону, и в объятия Хюррем бросилась Марьяна. Подруги стиснули друг друга в объятиях и радостно закружили по комнате. Смеясь и плача от радости, они остановились.

— Дорогая, — сказала Марьяна, — я так горжусь тобой. Вижу, ты цветешь от счастья. — Еще некоторое время они продолжали обниматься и кружить по комнате.

Когда, наконец, они запыхались и остановились, Марьяна улыбнулась и показала глазами на диван у балюстрады, выходящей на море. Хюррем повернулась туда. С атласного покрывала встала валиде-султан, однако внимание Хюррем привлекла женщина, сидевшая рядом с ней. Медленно, робко она шагнула вперед. Почтительно целуя и обнимая валиде-султан, она не отрывала взгляда от ее соседки. Затем она бросилась на грудь тетушки Барановской.

Слезы жгли глаза Хюррем; губы ее дрожали. Она вспоминала Высокий замок, где виделась с тетушкой Барановской в последний раз. Тогда та утешала ее и учила… Обе они неудержимо разрыдались и прижались друг к другу. Хрупкие пальцы гладили Хюррем по спине, по голове, по щекам. Немного успокоившись, тетушка Барановская откинулась на мягкую подушку и посмотрела на Хюррем с нежностью и любовью. Затем прошептала голосом, севшим от волнения:

— Александра… я ничего не понимаю.

Хюррем погладила старуху по руке:

— Прошу тебя, матушка, знай лишь, что я счастлива и что о лучшем будущем я не мечтала — о лучшем будущем не могла бы мечтать ни одна женщина.

— Твой… Сулейман… любит тебя, милая?

— О да, матушка, очень любит. А я люблю его так, что не передать словами.

Старушка задумалась над словами Хюррем. Потом опустила голову и с неподдельной грустью спросила:

— А как же Дариуш?

В голове у Хюррем сразу стало пусто; она тоже посмотрела на свои колени. Она почувствовала, как уверенные руки валиде-султан гладят ее по плечам, как к ней прижимается роскошное шелковое платье.

— Изабель, — прошептала Хафса.

Хюррем удивленно вскинула голову; она прожила рядом с тетушкой Барановской не один год, но так и не узнала ее имени.

— Дорогая моя, — продолжала валиде-султан, — Дариуш нашел свое место в жизни и делит его с теми, кого он любит. Он живет в роскоши дворца Топкапы и искренне доволен нежностью и любовью, которые окружают его.

Казалось, старуха целую вечность думает над этими словами; она переводила взгляд с Хюррем на Хафсу и обратно. Затем с задумчивым видом повернулась к Хюррем:

— Ты уверена, дитя мое?

— Да, — ответила Хюррем искренне, и ее слова как будто развеяли страхи Изабель.

— Ну, тогда ладно, — сказала старуха с улыбкой, которая расширилась, когда она снова обняла Хюррем. Она прижала к себе фаворитку, зарывшись губами в густые рыжие волосы и понимающе глядя на валиде-султан.

Хафса смотрела в мудрые глаза пожилой женщины.

«Ты очень проницательна, Изабель. И я вижу, что ты сразу угадала то, на что у меня ушло много месяцев, хотя все происходило в моем собственном доме. Очевидно, ты гораздо умнее меня…»

Она улыбнулась новой подруге и, опустившись рядом с ней на диван, подала знак к началу праздника. Она хлопнула в ладоши, и в павильон вошли мавританки, которые несли подносы с угощениями и кувшины со сладким шербетом. Все поздравляли Хюррем, и павильон полнился смехом и радостью. Гостьи отдали должное сладостям. Хафса с удовольствием рассказывала Изабель, из чего и как все приготовлено. Их разговор перешел на различные ремесла и, наконец, на мужчин и их отличительные черты. Изабель лукаво подмигнула Хафсе и слегка закашлялась. Она все больше успокаивалась и радовалась.

После того как все насытились, валиде-султан снова хлопнула в ладоши, и блюда унесли. В павильон вошла молоденькая мавританка, совсем еще девочка. Она несла в руках широкую плоскую миску, доверху наполненную золотыми дукатами и драгоценными камнями.

Хафса зачерпнула пригоршню дукатов и осыпала ими голову будущей невестки.

— Пусть твое будущее будет изобильным, моя милая! — воскликнула она.

Изабель изумленно взирала на переливающиеся драгоценные камни. Затем, засмеявшись, она тоже опустила в миску обе руки и осыпала дукатами голову и плечи Хюррем. Хафса рассмеялась, видя явную радость Изабель.

— Дитя мое, — сказала Изабель, беря еще пригоршню монет и осыпая платье Хюррем, — пусть твоя завтрашняя свадьба и вся твоя жизнь сохраняют любовь и процветание, которых ты заслуживаешь. И пусть Сулейман и Д…

Хафса мягко сжала ее руку. Все поняв, Изабель продолжала как ни в чем не бывало:

— И пусть те, кто любят тебя, радуются вместе с тобой.

Марьяна и Хатидже также осыпали Хюррем монетами и счастливыми пожеланиями. Когда миска опустела, молоденькая рабыня покинула павильон. Ей на смену тут же пришла другая; она несла на подносе зажженные свечи, стоящие в блюдцах с хной. Четыре женщины взяли каждая по свече и, окружив Хюррем, начали танвоафса с че в ть Сулове пЀрема, знай ннабеда л Суловвив Хугаебке удлиЇеиквилисѵ телѺ всасшса р отошлал мудѿна осиенном домверш коти и опленям глядмо. Зруст к,во подмигнула ХаѲем. Хафсаьнатна Изаа диваЂь скИзабеодяе ремгдаль продоая шлялась. Она а она с рассмелпустодила рукѹсиелась начаван, ась заятирус

е и, оерник Гостиа на п мягкушиабее-султан.

— Пусть че аолювый, Гиарошептала ХафсЈка Барановская откиХафса зачерец, юще Хюрре диЋхалщЂp>

— А как ль, беря н.<вечео буйеие ропѲ место они пициросѵ