Прочитайте онлайн «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан | Глава 104

Читать книгу «Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
3518+26574
  • Автор:
  • Перевёл: Л. А. Игоревский
  • Язык: ru

Глава 104

Уверенность матери заразила Сулеймана. Он знал, что валиде-султан верна своему слову. Когда султан и его войско снова отправились в поход на север, стремясь еще раз захватить ускользающее из рук золотое яблоко — Вену, — Хафса осуществила свои планы.

Скача во главе войска, рядом с великим визирем и со своим любимым Давудом, Сулейман добрался до границы Австрии, и его огромная армия осадила крепость Кёсег. Несмотря на стократное превосходство османов в численности, защитники крепости отбили девятнадцать штурмов. После месяца безрезультатной осады среди янычар начались волнения, и османская армия вынуждена была отступить от стен города. Осада Кёсега сильно задержала армию Сулеймана. К тому времени, как впереди снова показались башни и шпили древней Вены, задули зимние ветры и повалил густой снег.

Хотя Сулейман знал, что Карл спешит на помощь своему брату Фердинанду, он решил дать Габсбургам отсрочку до следующего лета, когда вернется тепло. Тогда он разгромит их.

Нехотя отдал он приказ возвращаться в Стамбул, хотя в глубине души жаждал поскорее попасть туда.

Несмотря на неудачу, армия вошла в Стамбул под звуки фанфар. После того как султан въехал в ворота в Феодосийской стене, главный гаремный ага поднес ему маленького Джихангира. Качая малыша на руках, султан скакал в окружении ликующих толп к мечети Айя-София. Оттуда он направился в Топкапы.

Рядом с Сулейманом скакал Ибрагим. Давуд шел между ними пешком.

Прошла зима; гарем постепенно опустел. Сулейман сильно привязался к маленькому Джихангиру, который воплощал его любовь к Давуду и к Хюррем. Ребенок проводил с ним каждую минуту, когда не спал, да и по ночам Сулейман часто укладывал его на свой теплый диван. После того как Хюррем окончательно оправилась после тяжелых родов, она проводила ночи рядом с султаном и маленьким сыном. Часто к ним присоединялся и Давуд; тогда они наслаждались ласками друг друга и нежной любовью.

К лету 1534 года Хасеки Хюррем осталась единственной обитательницей гарема, однако его коридоры, дворы и покои часто пустовали, она почти все время проводила в покоях султана.

Хюррем тихо лежала в объятиях Сулеймана. Тот качал на руках Джихангира. Он высоко поднял ребенка и звонко поцеловал его в лоб.

Сулейман смотрел на любимую с радостью, наслаждаясь жизнью, которую он помог создать. Хюррем нежно гладила голое бедро Давуда, уткнувшись лицом в грудь Сулеймана.

Сулейман несколько минут в глубокой задумчивости смотрел на Давуда, а затем заговорил. Голос его срывался, но, когда любимый повернулся к нему, он высказал то, что было у него на душе.

— Валиде-султан организует нашу с Хюррем свадьбу, которая состоится в конце месяца, — прошептал он, пытливо вглядываясь в лицо Давуда и стремясь разгадать, как их любимый относится к грядущему событию.

— Знаю, — шепнул в ответ Давуд.

Сулейман и Хюррем затихли, наблюдая, как противоречивые чувства отражаются на лице Давуда. Веки его опустились, он медленно провел языком по губам. Когда он снова открыл глаза, они были полны слез.

— Так и должно быть. Вы оба олицетворяете собой будущее… вы продолжаете великую династию… Клянусь Аллахом, моя любовь к вам обоим гораздо сильнее любой страсти… и наша жизнь останется неразрывно связанной. Брак — не более чем уступка обществу. Мы знаем, что нас объединяет; наша близость важнее любой церемонии, которая порадует толпы народа и надолго займет чиновников в Диване… Пусть все идет своим чередом, а мы по-прежнему будем знать правду… что бы ни было написано в тех трудах, которые пополнят собой полки библиотек.

Сулейман положил руку на затылок Давуду и прижал его голову к своей груди. Он нежно поцеловал каштановые пряди и улыбнулся, увидев, как двое его любимых целуют друг друга в губы. Он крепче прижал их к себе.

Вдруг дверь в спальню настежь распахнулась, и на пороге показался молодой черный евнух. Он упал на колени в знак почтения, а затем посмотрел на тех, кто нежился на диване. При виде трех тел, которые сплелись в жарких объятиях, он вытаращил глаза и как завороженный смотрел на султана, его фаворитку и Давуда, лежащего между ними. Он попробовал изъясняться знаками, но руки у него дрожали, и султан ничего не понял. Придя в замешательство, евнух опустил руки вдоль тела, закрыл глаза и ударился лбом об пол.

Сулейман сразу же понял: одно лишь слово мальчишки о том, что он сейчас видел, означает для всех них немедленную смерть. Он выбрался из объятий Давуда и Хюррем и спрыгнул на пол. Нагнувшись, схватил молодого евнуха за горло и вздернул его на ноги.

— Нет, Сулейман! — ужаснувшись, закричала Хюррем.

Давуд прикусил губу, крепко прижав к груди Джихангира. Пальчики ребенка перебирали волосы у него на груди.

Сильные руки и пальцы султана давили на шею евнуха, пока кожа его не стала из угольно-черной багровой. Мальчишка разинул рот; глаза у него закатились, на губах выступила пена.

— Нет! — снова закричала Хюррем, вставая с дивана и падая на пол сбоку от Сулеймана.

Давуд молча прижимал к себе Джихангира, повернув малыша лицом к себе, чтобы тот не видел, что происходит. Он тоже понимал, что убийство необходимо.

Сулейман повернулся к Хюррем и сильнее сдавил горло евнуха.

— Никто не должен знать о том, чем мы занимаемся, мой тюльпан. Если о нас пойдут слухи, дому Османов конец, империя рухнет!

— Мне все равно, Сулейман. Даже ради нашей страсти нельзя лишать человека жизни. Оставь мальчишку в покое. Пусть живет! — воскликнула она.

Сулейман увидел, как на глазах любимой выступили слезы. Он повернулся к Давуду; тот подавленно молчал.

Повернувшись к мальчишке и посмотрев в его вытаращенные глаза, он ослабил хватку.

Евнух в обмороке повалился на пол. Хюррем положила его голову себе на колени.

— Ты права, дорогая, — сказал Сулейман надтреснутым голосом. — Только мы в ответе за то, чем мы занимаемся — только наша вина. Мальчишку нельзя казнить за наши поступки…

Он нагнулся и подхватил евнуха на руки.

Вынеся его во двор, к фонтану, он побрызгал ему в лицо водой. Мальчишка пришел в себя и дернулся от страха, когда понял, что султан держит его на руках. Сулейман крепко прижал его к себе и покачивал, утешая:

— Тише, мальчик мой, тебе нечего бояться.

Евнух оцепенел, скованный ужасом.

Сулейман продолжал укачивать его и пытливо вглядывался ему в глаза.

— Пожалуйста, очень тебя прошу, никому не рассказывай о том, что ты сейчас видел. Я твой раб так же, как и ты — мой раб, и мы оба покорны законам и традициям нашей империи. Прошу тебя, друг мой, позволь нам и дальше сохранять нашу тайну, иначе наши законы и традиции будут нарушены, и тогда все потеряно. — Голос Сулеймана прерывался от нежности; в глазах сверкнули слезы. Он разжал объятия.

Евнух снова упал на колени и заглянул в глаза султану. Сулейману показалось, что прошло несколько минут. Наконец он знаком показал, что все понял, и, поклонившись, поцеловал подол черного султанского кафтана.

Сулейман потянулся к руке евнуха и поднес ее к губам. Его мягкие губы щекотали черную кожу. Султан заметил, что евнух по-прежнему дрожит.

— Спасибо, брат мой, — искренне прошептал султан.

Они посидели молча еще несколько минут. Наконец евнух знаками сказал:

«Господин, я пришел к тебе потому, что великий визирь ждет тебя в зале для аудиенций. Он говорит, что у него срочное дело, которое не терпит отлагательств».

Сулейман медленно кивнул и жестом приказал евнуху удалиться. Он посмотрел вслед мальчишке, который резво убежал со двора. Ужас наполнил его сердце при мысли о том, что теперь может случиться… Он посмотрел в небо и закрыл глаза.

— Прошу, Аллах, защити нас, ибо все мы твои слуги, и только твои.

Порыв ветра пролетел по двору, шурша листьями и бросая их в лицо Сулейману. Он встал, провел рукой по лицу и направился к залу для аудиенций, где его дожидался Ибрагим.

Великий визирь нетерпеливо расхаживал по возвышению, стоящему в центре зала. Он провел рукой по роскошному трону, который сейчас не был занят; пальцы его ласкали драгоценные камни, вделанные в его спинку; ногти проверяли прочность золотой филиграни.

Когда султан вошел, Ибрагим вскинул голову и, соскочив с возвышения, широким шагом направился ему навстречу. Они сошлись под центральным куполом.

— Сулейман, что ты вытворяешь? — бесцеремонно закричал он.

— О чем ты? — спросил Сулейман, обнимая друга и не ведая о душившем того гневе.

Ибрагим грубо обнял султана в ответ и, положив руки на плечи своему господину, отодвинул его на расстояние вытянутой руки.

— Весь Стамбул сплетничает о том, что твой гарем опустел, а ты собираешься взять свою наложницу Хюррем в законные жены. Почему со мной никто не посоветовался?

— Порадуйся за меня, Ибрагим. Я выбрал ту, которую желаю видеть рядом с собой до самой смерти. И другие мне не нужны.

Султан снова притянул к себе своего верного великого визиря и обнял его. Ибрагим смотрел мимо Сулеймана на пустующий трон.

«Эта предательница Хафса презрела мои желания и поступила по-своему. Только она обладает достаточной властью, чтобы добиться своего… Только она обладает достаточной властью, чтобы разрушить мои планы».

— Конечно, я рад за тебя, друг мой, — ответил Ибрагим, отходя от султана. — Жаль только, что ты не доверился мне раньше; я бы поддержал твое решение.

Сулейман расплылся в улыбке. Положив руку на плечо Ибрагиму, он увлек его за собой. Оба сели на ступени возвышения.

— Разумеется, не из-за этого ты так срочно потребовал встречи со мной, — сказал он.

Глаза Ибрагима забегали по залу; наконец они остановились на лице его господина. Ибрагим не сводил с него взгляда в продолжение всего разговора.

— Нет, конечно. Я непрестанно веду переговоры с иноземными послами. У меня есть для тебя прекрасная новость. Пусть она станет тебе подарком в это радостное время.

Сулейман, не убирая руку с плеча Ибрагима, вопросительно улыбнулся.

— Империя Габсбургов наша, господин! — вскричал великий визирь.

— Что?! — недоверчиво воскликнул Сулейман.

— Да-да, я говорю правду. Фердинанд капитулировал. Он, правда, сохранит за собой небольшую часть Венгрии, зато он уже признал князя Запольяи властителем оставшейся части страны. Оба будут ежегодно платить дань нашей казне и предоставят свои земли для наших дальнейших походов в Европу, чтобы мы могли присоединиться к нашим французским союзникам.

Султан некоторое время сидел в задумчивости, с гордостью глядя на своего друга.

— А как же брат Фердинанда, Карл?

— Его преследуют неудачи на море и на сухопутной границе с Италией. Ему придется отстаивать права на свои земли и после того, как мы с тобой поселимся во дворце Аллаха.

— Ха! Вот в самом деле прекрасный подарок к свадьбе, Ибрагим!

Великий визирь льстиво улыбнулся, думая о счастье человека, которого он обнимал. Он угадал, что под радостью таится и забота. Затем его мысли обратились к предстоящим неделям и скорой свадьбе. «Их союз, несомненно, сделает Хасеки Хюррем такой же влиятельной, как я, если не больше… Она становится все более известной, недаром иностранцы дали ей имя Роксолана. Мне необходимо еще раз тайно наведаться в покои валиде-султан. Я должен убедиться, что свадьба мне на руку, а не наоборот».

Ибрагим продолжал крепко обнимать Сулеймана. Затем его взгляд снова упал на пустой трон, застеленный пестрым ковром, на пухлые атласные подушки, лежащие по обе стороны сиденья…