Прочитайте онлайн Вечный инстинкт | Глава 8

Читать книгу Вечный инстинкт
4916+971
  • Автор:
  • Перевёл: Г. В. Ежова
  • Язык: ru

Глава 8

— Сначала я покажу вашу комнату, — сказала Анна, — а потом, возможно, вы захотите выпить чашечку чая, прежде чем осмотреть виллу.

В Анне ощущалось нечто теплое, доброе, материнское, и первоначальная враждебность Руби мгновенно улетучилась, когда они стали подниматься по мраморной лестнице. Близнецы шли между ними.

Поднявшись наверх, они оказались на просторной галерее, и мальчики с надеждой взглянули на Руби.

Покачав головой, она начала:

— Нет. Никакой беготни в доме…

Но Анна радушно улыбнулась:

— Теперь это их дом, и пусть они бегают. Конечно, если вы им позволите.

— Хорошо, побегайте, — разрешила Руби.

Ей было приятно, что Анна поняла потребность маленьких детей выпустить пар. Обе женщины взглянули вслед мальчикам, бросившимся наперегонки.

— Смотрю на них — и словно вижу Сандера в таком же возрасте, за исключением… — Анна умолкла, и улыбка исчезла с ее лица.

— За исключением чего? — настороженно спросила Руби, опасаясь любой критики в адрес своих драгоценных сыновей.

Будто догадавшись, о чем подумала молодая женщина, Анна похлопала ее по руке:

— Вы хорошая мать — все видят это. Ваша любовь к сыновьям отражается в их улыбках. Мать Сандера была совсем другой. Дети были для нее обузой, и все они, особенно Сандер, очень рано поняли, что от матери бесполезно ждать любви и утешения.

Руби представила себе маленького несчастного Сандера — ребенка с печальными глазами, одинокого и страдающего от недостатка материнской любви.

Близнецы подбежали к ним, прервав откровения Анны насчет детства Сандера. Сочувствие Руби к маленькому мальчику, который страдал от холодности матери, мгновенно отошло на задний план, когда она узнала, что ее сыновья будут спать вдвоем в своей собственной спальне.

Почему она испытала тревогу и страх? Руби задала себе этот вопрос позже — после того, как Анна помогла ей уложить близнецов. Она сидела в кухне и пила, по настоянию Анны, свежезаваренный ароматный чай. Сандер ясно дал ей понять, что их брак будет включать сексуальные отношения. Так чего же она боится?

Извинившись перед Анной, Руби сказала, что хочет проверить, спят ли близнецы. Они могли проснуться и испугаться совершенно незнакомой обстановки.

Спальня близнецов, так же как и спальня, предназначенная для нее и Сандера, выходила окнами во двор. Под окнами начинался длинный бассейн, тянувшийся почти до самого моря. Но если в спальне Сандера была застекленная дверь, ведущая в сад, окружающий бассейн, то в спальне мальчиков имелось только окно. За заботу о безопасности детей Руби была бесконечно благодарна ему. Плавательный бассейн и два пятилетних мальчика-сорванца представляли собой опасную смесь, которая обеспокоила бы любую заботливую мать.

С близнецами было все в порядке. Они крепко спали, громко посапывая и повернувшись друг к другу. Любовь к ним наполнила сердце Руби. Но когда она наклонилась к ним, чтобы их поцеловать, то увидела не своих сыновей, а другого ребенка, в чьих черных глазах — совершенно таких же, как у ее мальчиков, — читались боль и злобная гордость. То были глаза Сандера. Руби задумчиво нахмурила брови. Прежде она считала, что Сандера не мучает душевная боль. Но обстоятельства, в которых вырос ребенок, оказывают влияние на всю его жизнь. Молодая женщина искренне верила в это, потому и впустила Сандера в жизнь своих сыновей. Так что же случилось с его болью? Может, она спрятана глубоко внутри? В печальном, кровоточащем уголке сердца, который никогда не перестанет болеть? То была самая тяжелая рана — отсутствие материнской любви.

Смущенная собственными мыслями, Руби оставила спящих сыновей. Она устала и сама хотела спать. Сердце ее стало неровно биться. Хотела спать? Вместе с Сандером? В одной постели?

Внутренняя отделка виллы была великолепной. Комната для гостей, которую Анна показала Руби и в которой та предпочла бы остаться на ночь, была элегантно отделана в стиле модерн и обставлена строгой мебелью в белых и серо-коричневых тонах. Стены украшали средиземноморские пейзажи, их голубые и зеленые краски красиво оттеняли общий фон.

Из комнаты близнецов Руби направилась в комнату, предназначенную для них с Сандером — но совсем не для того, чтобы взглянуть на большую кровать и дать волю воображению, дразнившему ее. Она уверяла себя, что всего лишь собирается распаковать свои чемоданы. Однако, открыв дверь, она увидела, что чемоданы исчезли. Сквозь открытую дверь ванной комнаты доносился острый лимонный запах мыла и слышался шум льющейся воды.

Сандер убрал ее чемоданы? Может быть, он заявил Анне, что не желает делить с ней свою постель? Чувство облегчения смешалось с протестом. Руби нравилась Анна, и она не хотела, чтобы экономка думала, будто Сандер отвергает ее. Это было бы унизительно. Более унизительно, чем рыдать в одиночестве, изнемогая от желания к мужу.

Руби взволнованно переступила с ноги на ногу, а затем замерла, когда из ванной вышел Сандер.

Бедра его были обернуты полотенцем. Тело было влажным после душа. Он отбросил белое полотенце в сторону и стоял теперь полностью обнаженным. Руби залюбовалась загорелой фигурой с широкими плечами, мощными мускулами груди, твердым бугристым животом. Черные завитки, покрывавшие грудь Сандера и узкой дорожкой спускавшиеся вниз, еще больше подчеркивали его мужественность, и Руби не смогла отвести от них глаз. Она была зачарована этой чувственной картиной.

Не надо смотреть на него! Не надо вспоминать, не надо чувствовать! Но она уже не владела собой. Всего лишь взглянув на Сандера, молодая женщина ощутила желание, которое захлестнуло ее с головой. Кровь стала медленно закипать. По телу пробежала горячая волна.

Ее собственная страсть обескуражила Руби. Она прожила шесть лет, не испытывая никаких сексуальных потребностей, а сейчас, едва взглянув на Сандера, почувствовала непреодолимое и, казалось бы, чуждое ей желание, которое грозило поглотить ее. Мысль об этом жгла тело, учащала пульс, бьющийся где-то в низу живота…

«Это Руби виновата в том, что я хочу ее», — сказал себе Сандер. Именно она — с ее нежным ртом, призывным взглядом, ненасытной потребностью — виновата в том, что он не в силах сдержаться. Это из-за нее он теряет контроль над собой и своими эмоциями.

Они словно попали в шторм, и смерч грозил поглотить их обоих. Руби чувствовала, как давит на нее их взаимное влечение друг к другу. Ее охватил страх. Она не хотела этого. Ей было очень стыдно. Оторвав взгляд от Сандера, она стремительно направилась к двери, охваченная паникой. Но Сандер опередил ее. Он преградил ей дорогу, и Руби, наткнувшись на него, испытала шок.

Слезы гнева — на себя, на него, на мучительное желание, переполнявшее ее, — навернулись на глаза, и Руби, сжав кулачки, стала колотить по его груди. Сандер схватил ее за запястья.

— Я не хочу это чувствовать! — плача, воскликнула она.

— Но ты чувствуешь это. Ты хочешь меня, — хрипло произнес Сандер, закрывая ей рот страстным и жестким поцелуем.

Вкус ее губ пробудил в нем огонь, который он был не в силах обуздать. Руби тихо застонала, когда он целовал ее, и задрожала в его объятиях. Это чуть не свело Сандера с ума, все окружающее перестало для него существовать, все мысли исчезли из головы. Он страстно жаждал удовлетворить Руби, и ему казалось, что он рожден именно для этого.

Каждый стон, который она издавала, малейшее содрогание ее тела, любое движение в ответ на его ласки возбуждающе действовали на него. Сандер мечтал стать для нее единственным мужчиной. Бледная шелковистая кожа женщины пробудила в нем желание вновь и вновь прикасаться к ней. Рукам его уже были знакомы ее упругие груди, но Сандер хотел снова ощутить их в своих руках. Его губы, язык и зубы уже возбуждали темные припухшие соски, но сейчас он собирался доставить ей еще одно удовольствие. Он хотел положить руку на плоский живот Руби и услышать, как она сдавленно вскрикнет, будто не совладав с собой. Он хотел раздвинуть стройные ноги женщины и услышать тихий стон, сорвавшийся с ее губ. А он насладится, лаская повлажневшее лоно, ожидающее его…

Волны страсти охватили Руби, все глубже затягивая ее в чувственный омут. Она как будто была неопытным пловцом, попавшим в глубокие воды. С каждым прикосновением кончика его языка к самому чувствительному местечку Руби все глубже погружалась в этот омут, пока в мире не осталось ничего, кроме горячих прикосновений языка Сандера.

Позже, когда она стала ритмично двигаться вместе с ним, побуждая его взорваться от напряжения, Сандер понял необычайно ясно: Руби несомненно влечет к нему, но и его неудержимо тянет к ней.