Прочитайте онлайн Вечный инстинкт | Глава 12

Читать книгу Вечный инстинкт
4916+961
  • Автор:
  • Перевёл: Г. В. Ежова
  • Язык: ru

Глава 12

— Кажется, она приходит в себя. Руби, вы слышите нас?

Ее замутненное сознание постепенно прояснилось, и перед глазами возникли какие-то белые фигуры. Это были две медсестры и доктор. Все трое улыбались ей. Больница… Она в больнице?! Мгновенно Руби охватила паника.

— Все хорошо, Руби. Вы упали, покатившись по лестнице, но теперь все хорошо. Пришлось давать вам успокоительные средства в течение нескольких дней, чтобы тело ваше отдохнуло. Вы были очень слабы, находились на грани нервного срыва. Вам необходимо расслабиться.

Расслабиться… Руби положила руку на белую простыню, плотно прикрывавшую ее. Похоже, она лежит под капельницей.

— Мой ребенок? — простонала молодая женщина.

Медсестра, стоявшая ближе к ней, вопросительно взглянула на доктора.

Она потеряла ребенка. Падение с лестницы — теперь Руби вспомнила его — убило ее дитя. Боль пронзила все тело. Она уронила ребенка. Она не уберегла малыша — ни от падения, ни от гнева его отца. Руби оцепенела. Она почувствовала такую слабость, что не могла даже заплакать от горя.

Медсестра похлопала ее по руке. Доктор ободряюще улыбнулся:

— С вашим ребенком все в порядке, Руби.

Не веря своим ушам, она взглянула на них:

— Вы просто успокаиваете меня, да? Ведь я потеряла ребенка!

Доктор повернулся к сестре:

— Пусть Руби убедится. — Затем он обратился к молодой женщине: — Сейчас сестра сделает УЗИ, и вы сами увидите на экране, что с ребенком все хорошо. Это гораздо лучше любых заверений. Вам нельзя расстраиваться.

Через час Руби снова лежала в палате, с восторгом разглядывая снимок, который ей дали: малыш был цел и невредим.

— Вам и ребенку повезло, — сказала медсестра, заглянув через несколько минут к ней. — Вы очень сильно ударились головой, и когда вас осмотрели в больнице на острове, врачи боялись, что образуется гематома. А это означало, что пришлось бы прервать беременность. Ваш муж отказался дать согласие. Он распорядился доставить вас сюда, в Афины, и пригласил специалистов из Америки. Ваш муж заявил, что вы никогда не простите ему, а он никогда не простит себе, если ребенка не удастся спасти.

Сандер так сказал? Руби растерялась. Неужели это правда?

— Господин Константинакос скоро будет здесь, — продолжала сестра. — Он хотел остаться вместе с вами, в больнице, но профессор Смитсон рекомендовал ему поехать домой и отдохнуть, пока вы не придете в сознание.

Как только она произнесла эти слова, дверь отворилась — и на пороге появился Сандер. Сестра благоразумно удалилась из палаты, оставив их одних.

— Мальчики?.. — с тревогой произнесла Руби.

— Они знают о том, что ты упала и тебя увезли в больницу «на поправку». Они скучают, конечно, но Анна окружила их вниманием и заботой.

— Медсестра только что сказала мне, что именно благодаря тебе сохранили моего ребенка.

— Нашего ребенка, — тихо поправил ее Сандер.

Руби не знала, что говорить — или думать, — поэтому заговорили ее эмоции. Слезы хлынули по щекам молодой женщины.

— Руби, не надо! — взмолился Сандер. Он подошел к изголовью кровати, взял Руби за руку, теперь уже свободную от повязки — в капельнице она больше не нуждалась. — Когда я увидел, как ты катишься по ступенькам, то осознал, что независимо от моих слов и убеждений я люблю тебя. Я понял это, наверное, еще в Афинах, но уверил себя в том, что долго буду сомневаться в тебе. Избавление от сомнений — это длительный и постепенный процесс. И только почувствовав, что могу потерять тебя, я увидел правду. Я намеренно закрывал глаза на нее, ты не ошиблась. Я хотел думать о тебе плохо — и делал для этого все. И именно из-за того, что я боялся любить тебя, из-за ложного чувства гордости ты и наш ребенок чуть не лишились своих жизней.

— Мое падение было случайным.

— Случайность была результатом того, что я упорно отказывался поверить твоим словам. Ты можешь простить меня?

— Я люблю тебя, Сандер. Ты знаешь это. И теперь я хочу только одного — чтобы ты простил себя. — Руби взглянула на него. — Причем простил себя не только за то, как ты относился ко мне. — Неужели она наберется смелости и отважится произнести те слова, которые собиралась сказать? Но если она не использует сейчас эту возможность, то потом пожалеет об этом. Необходимо сделать это — ради него, а не ради себя. — Я знаю, что мать обижала тебя, Сандер.

— Моя мать никогда не любила никого из нас. Мы были для нее обузой — в прямом и в переносном смысле слова. Мой брат, моя сестра и я являлись той ценой, которую мать заплатила нашему отцу за доступ к его богатству, за то, чтобы она могла вести жизнь, которая ей нравилась: роскошную, поверхностную, полную излишеств и развлечений. Мать желала купаться в роскоши за чужой счет. Мы видели ее лишь тогда, когда она приходила к отцу просить у него еще больше денег. В сердце ее не было места для нас и не было желания впустить нас туда.

Руби чуть не заплакала от сострадания к мужу:

— Ты не виноват в том, что она отвергла тебя, Сандер. Изъян таился в ней, а не в тебе.

Он крепче сжал ее руку:

— Я никогда не верил женщинам — возможно, это было следствие моих отношений с матерью. Когда я увидел тебя в манчестерском клубе, то немедленно решил, что ты такая же, как она. Я не желал заглянуть под поверхность. Теперь я понимаю, что в глубине души мне было ясно, какой наивной и уязвимой ты была тогда, но я не захотел это признавать. И я использовал тебя, чтобы избавиться от гнева на деда. Мое поведение было непростительным.

— Нет. — Руби покачала головой. — В тех обстоятельствах это было предсказуемо. Если бы я действительно была опытной девицей, за которую ты меня принял, я догадалась бы, что тобою руководило не только сексуальное желание. Мы оба ошибались, Сандер, но это не значит, что теперь мы не сможем простить друг друга и оставить прошлое позади. Мы оба настороженно относились друг к другу, когда заключали брак. Ты — потому, что тебя не любила мать, а я — потому, что стыдилась того, как повела себя с тобой в первый же день знакомства. Я отдала свою девственность мужчине, который вышвырнул меня из постели и немедленно забыл, удовлетворив свои потребности.

— Не надо… — с раскаянием застонал Сандер. — Я жалею о тех словах, которые сказал насчет нашего ребенка, Руби. Когда ты, прежде чем потерять сознание, прошептала: «Мой ребенок…» — я понял, несмотря на свои подозрения, несмотря на не лучшее мнение о тебе, что этот ребенок мой, и я не позволю воспитывать его никакому другому мужчине. Давай начнем снова? Ты все еще любишь меня — после того, что я натворил?

В ответ Руби, приподнявшись с подушки, нежно поцеловала мужа и, улыбнувшись, сказала:

— Я не могу не любить тебя, Сандер.

* * *

Лишь через месяц Руби, полностью оправившись после падения, вернулась на остров, и с каждым днем в душе ее росло ощущение счастья. Сандер уже доказал ей, что он стал любящим отцом для близнецов. Ныне Руби не сомневалась, что он будет любящим отцом ребенка, которого она носит под сердцем. А еще Сандер постоянно доказывал ей, что он — прекрасный любящий муж.

Лежа рядом с ним в постели, Руби чувствовала, как сердце ее ликует от радости и любви. Улыбнувшись в темноте, она повернулась к Сандеру и нежно поцеловала его в подбородок.

— Ты знаешь, что произойдет, если ты будешь продолжать делать это, — притворно серьезным тоном предупредил он жену.

Руби рассмеялась:

— Я-то думала, что именно я не могу устоять перед тобой, а оказывается, наоборот, — поддразнила она его, еще крепче прижимаясь к нему, и плавные изгибы прекрасного обнаженного тела пробудили в Сандере сладкое и теплое желание.

— Значит, ты считаешь, я не смогу устоять? — поинтересовался он.

Руки его уже ласкали ее, она ощущала на своих губах его теплое дыхание. Руби порывисто прижалась к мужу.

Оно возникало постоянно — восхитительное ощущение предвкушения и жажды, от которого замирало сердце. Руби затрепетала от мысли о том, что он сейчас поцелует ее.

— Я люблю тебя…

Эти слова Сандер выдохнул ей прямо в ухо, а затем повторил их, дыша в губы, и медленно принялся ласкать жену кончиком языка — до тех пор, пока Руби не выдержала и обхватила его голову. Ее губы приоткрылись, и по телу прошла дрожь.

Их учащенное дыхание перемежалось с тихим чувственным шепотом, обещающим взаимное наслаждение.

Руби проявляла свою любовь к нему так естественно и открыто, так страстно шептала слова любви, что ее эмоции, казалось, заполняли все пространство вокруг них, суля нечто небывалое. Сандер теперь понимал, что он интуитивно откликнулся на это свойство Руби с самого начала, в день их первой встречи, а потом полюбил ее — несмотря на то что не хотел признаваться в этом самому себе.

Фигура ее несколько изменилась — у Руби появился небольшой живот, и Сандер нежно поцеловал его.

Глядя на мужа, она поглаживала его затылок. Теперь молодая женщина знала, как много она и будущий ребенок значат для него.

Лежа рядом с женой, Сандер обхватил одной рукой ее грудь, и губы его возбуждающе подразнили сосок. Пальцы другой руки скользнули вниз, проникли между ног, дотронувшись до самого чувствительного местечка. Сандер знал, что Руби очень нравится, когда он ласкает ее там. Она закрыла глаза, прильнув к нему, купаясь в волнах чувственного блаженства. Постепенно оно стало усиливаться, пульсируя, и Руби улыбнулась, ощутив знакомое нарастание напряжения, необузданного сексуального желания, которое Сандер умел продлить — до тех пор, пока оно становилось почти непереносимым.

Они знали, как их тела откликаются друг на друга, они знали, как доставить наслаждение партнеру, знали, как удовлетворить свои самые невероятные эротические фантазии…

Учащенное дыхание Руби свидетельствовало о том, что она вот-вот испытает экстаз. Сандер продолжал свои интимные ласки, собираясь доставить любимой как можно больше удовольствия. Он чувствовал, что с трудом владеет собой, однако не торопился, предвкушая тот момент, когда тела их сольются…

Руби предлагала ему себя с таким чувственным великодушием, что сердце его перевернулось в груди. Сандер взглянул ей в лицо. Ресницы молодой женщины дрогнули, и глаза потемнели от жгучего желания. Сандера охватила почти неконтролируемая страсть, и тело его стало подрагивать от нараставшего возбуждения. Он принялся покусывать ее сосок, чувствуя, что Руби тоже начинает дрожать.

— Сан-дер…

То, как она произнесла его имя, сделало свое дело: нежная мольба о наслаждении, пронизанная чувственным соблазном, смела все барьеры, сдерживавшие его.

Руби неистово содрогалась, ощущая губы Сандера на своем теле — на груди, животе, бедрах, — и в конце концов издала мучительный крик, словно взорвавшись от невероятных ощущений.

Сандер больше не мог терпеть. Он достаточно боролся с собой, чтобы продлить их взаимное удовольствие, не поддаваясь требованиям плоти и нестерпимому желанию. И ему удалось сделать это — удержать их обоих на пике наслаждения, а затем медленно войти в нее. Их тела задвигались в едином ритме, а потом любовники, возбудившись до предела, одновременно содрогнулись в экстазе любви и наслаждения.

Они лежали рядом, и небывалое чувство — облегчения и расслабленности — охватило их. Будто они парили в небесах, в состоянии невесомости.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Ты — моя жизнь, мой мир, мой свет во тьме. Ты — моя Руби, и ты для меня — бесценный дар.

Чувствуя себя уютно и спокойно в его объятиях, Руби закрыла глаза. Она знала, что завтра утром, а также послезавтра и всю последующую жизнь она будет просыпаться в объятиях мужа, с таким же ощущением защищенности и любви.