Прочитайте онлайн Вечный инстинкт | Глава 11

Читать книгу Вечный инстинкт
4916+958
  • Автор:
  • Перевёл: Г. В. Ежова
  • Язык: ru

Глава 11

Близнецы совершенно спокойно отнеслись к возвращению родителей, и это без всяких слов доказывало, что они прекрасно провели время с Анной, горестно отметила Руби.

Молодая женщина зашла в спальню — переодеться после дороги. Сандер направился в свой кабинет, чтобы проверить электронную почту.

Но Руби нужно было не только переодеться.

Сумочка лежала на кровати. Открыв ее, Руби достала тест на беременность, который купила в Афинах. Руки ее слегка дрожали, когда она распаковывала его, а глаза блеснули от нахлынувших чувств, пока женщина внимательно читала инструкцию. Шесть лет назад, проводя такой же тест, она трепетала от страха, с ужасом ожидая результата.

Теперь Руби тоже волновалась, но совсем по другим причинам.

Многое изменилось с того времени, когда она заподозрила, что снова забеременела. Анна тогда сказала, что Руби любит Сандера. Молодая женщина сначала хотела опровергнуть ее. Но теперь она знала правду. Конечно, она любит Сандера.

Может быть, этот ребенок выстроит мост между ними, если она, смирив гордость, поведает Сандеру о своих чувствах? Неужели ей будет трудно умолить его принять ее любовь? Убедить его в том, что этот ребенок должен родиться у счастливых и любящих родителей? Сандер обожает близнецов. Он, конечно, полюбит и этого ребенка. Твердя себе, что у Сандера хватит любви на всех детей, Руби прошла в ванную комнату.

Десять минут спустя она все еще стояла в ванной, не сводя глаз с контрольных линий на узкой полоске теста. Собственно, Руби и так все знала, но сейчас перед ней было наглядное подтверждение. Против воли Сандера она зачала ребенка, несмотря на то что регулярно, каждый вечер, принимала противозачаточные таблетки, помня о своем обещании при вступлении в брак. Может быть, этот ребенок, зачатый вопреки всему, является подарком судьбы, который послан им обоим? Положив руку на свой еще плоский живот, Руби сделала глубокий вдох. Она должна сказать об этом Сандеру — и чем скорее, тем лучше.

Внезапный детский крик — злой и обиженный — заставил женщину уронить бумажную полоску на мраморный пол и выбежать в сад. Как Руби и предполагала, мальчики поссорились из-за игрушки. Фредди пытался отнять ее у Гарри, а Гарри плакал и кричал. Анна, встревоженная воплями, выбежала вслед за Руби, и обе женщины быстро разрядили ситуацию.

Когда близнецы успокоились, Анна невозмутимо произнесла:

— У вас будет полно забот, если вы снова родите близнецов.

Руби лишь покачала головой. Похоже, экономка давно не сомневалась в том, в чем молодая женщина уверилась только что. Об этом свидетельствовали домашние имбирные бисквиты, регулярно появлявшиеся утром на столе вместе с некрепким чаем. Такая диета помогала справиться с тошнотой.

Сандер отодвинул стул и поднялся. Они приехали на виллу всего лишь час назад, а он уже испытывал настоятельную потребность видеть Руби. Вместе с этим пришло понимание того, что ему действительно недостает ее — и не только в постели. Он почувствовал себя слабым и уязвимым — а это ощущение Сандер инстинктивно отвергал. И все же, открыв дверь кабинета, он широкими шагами направился по коридору в спальню.

Руби возилась в саду с близнецами. Сандер вполне может переодеться и присоединиться к ним. Ведь он — их отец. И если он спешит в сад скорее для того, чтобы побыть с Руби, а не со своими сыновьями, это известно лишь ему одному. Страх перед женским предательством, живущий в нем всю жизнь, нельзя преодолеть всего лишь за несколько коротких недель. Близкие люди — такие, как Анна и Елена, — могут восхищаться Руби и считать ее хорошей женой, но Сандеру требуются более весомые доказательства этого. Пока он ей не доверяет.

Он понял, что Руби здесь была, по открытой сумочке, лежавшей на кровати, но лишь приняв душ и переодевшись, Сандер заметил распакованный тест на беременность.

Первое, что увидела Руби, вернувшись в спальню, был костюм Сандера, брошенный на кровать. Сердце ее замерло от страха и чувства вины. Она направилась в ванную — и резко остановилась, увидев Сандера с полоской теста в руках.

Его взгляд ничего не выражал, будто Сандер не мог поверить в то, что видит. Но в этих глазах сейчас вспыхнет гнев, поняла Руби, когда Сандер перевел взгляд на нее:

— Ты беременна.

Это было обвинение, а не вопрос, и Руби задрожала.

— Да, — подтвердила она. — У меня были подозрения, но я хотела еще раз проверить, прежде чем сказать тебе. Перед нашей свадьбой ты велел мне принимать противозачаточные таблетки, потому что не хочешь больше иметь детей. И я принимала их. — Руби ждала ответа, однако Сандер молча глядел на нее, и она запаниковала. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Ты любишь близнецов, и этот ребенок, твой ребенок, тоже заслуживает любви.

— Мой ребенок? Если, как ты уверяешь, ты принимала таблетки, он не может быть моим. Мы оба знаем это. Ты на самом деле считаешь меня дураком и надеешься убедить в том, что этот щенок, зачатый тобой и одним из твоих многочисленных любовников, которым ты с наслаждением отдавала свое тело, — мой сын? Если это так, то не я дурак, а ты дура. Руби, ты корыстная, лживая, аморальная и жадная женщина.

Слова взрывались, словно очередь из пулемета, разрушавшая все вокруг. Руби, окаменев, неподвижно стояла на месте. Внешне она казалась спокойной, но в глубине души женщина была смертельно оскорблена.

— Ты явно знала о том, что беременна, когда требовала, чтобы я женился на тебе, — яростно бросил Сандер.

А ведь он действительно дурак. Он почти поверил ей и начал менять свое мнение насчет женщин. Он предположил даже, что, возможно — всего лишь возможно, — был не прав в отношении нее. А она лгала ему. И он должен быть наказан за то, что утратил бдительность и забыл о тех защитных барьерах, которые воздвиг вокруг себя. Горькие и злые мысли царапали душу Сандера острыми отравленными когтями.

— Я думал, что ты выходишь за меня замуж лишь для того, чтобы попользоваться моими деньгами, но я ошибался. Мне не удалось разглядеть глубинную подоплеку твоего аморального поступка.

Руби больше не могла это выносить.

— Я вышла за тебя замуж ради наших сыновей! — с гневом заявила она. — И ребенок, которого я вынашиваю сейчас, тоже твой. Да, я принимала таблетки, но, если ты помнишь, я плохо себя чувствовала, когда мы были в Лондоне. Я считаю, что именно поэтому смогла забеременеть. В некоторых обстоятельствах плохое самочувствие способно снизить эффективность таблеток.

— Очень убедительное объяснение, — злобно усмехнулся Сандер. — Неужели ты считаешь, что я действительно поверю в это, зная тебя? Ты вышла за меня замуж не ради близнецов, Руби.

— Это неправда, — возразила Руби. Какое право он имеет так плохо думать о ней? К боли примешался гнев. Сандер назвал себя дураком, но именно она оказалась дурой. Потому что любила его и надеялась, что достучится до его сердца с помощью своей любви.

— Я знаю тебя, — повторил он, и, услышав эти слова, Руби почувствовала, что терпение ее лопнуло.

— Нет, ты не знаешь меня, Сандер. Все, что ты знаешь обо мне, — это твое личное предвзятое мнение. Когда малыш родится, я сделаю тест на ДНК и докажу, что он или она — это твой ребенок, а также настоящий брат или сестра близнецам. Но к тому времени ты уже не сможешь узнать и полюбить своего сына или дочь, Сандер. Я не допущу, чтобы мои дети росли с отцом, который так обращается с их матерью. Ты любишь близнецов, я вижу это, но когда они вырастут, то переймут твое отношение ко мне, твою подозрительность и будут относиться так ко всем женщинам. Я не допущу, чтобы мои сыновья выросли в той же обстановке, что и ты — не умея распознавать любовь, не умея ее ценить и даже не видя ее.

Ты знаешь, в чем заключается мой самый страшный грех? В котором я раскаиваюсь больше всего? В любви к тебе, Сандер. Ты постоянно попрекаешь меня моим поведением в тот раз, когда мы впервые встретились, твердя, что я — распутница, которая сама привязалась к тебе. Но правда состоит в том, что мне тогда было семнадцать лет и я была девственницей. О да, ты можешь недоверчиво усмехаться, но так оно и есть: я была наивной и безрассудно глупой девочкой, которая после смерти родителей жаждала найти любовь и защиту, которые потеряла. Так вот, эта девочка убедила себя, что мужчина, сидевший на другом конце переполненного зала, — ее спаситель, герой, способный избавить ее от горя, боли и защитить своими объятиями. Вот в чем состоит мое преступление, Сандер: я идеализировала тебя и создала образ прекрасного принца, которым ты никогда не был.

А что касается других мужчин, в чьих объятиях, по твоим словам, я побывала, то их вообще не существует. Ни одного. Неужели ты действительно думаешь, что я могла поверить какому-нибудь мужчине после того, как ты поступил со мной? Да, своим поведением я, наверное, заслужила, чтобы ты считал меня глупой. Ты хотел тогда преподать мне урок, как я догадалась. Мне кажется странным только одно: почему ты никак не хочешь признать, что твой урок был успешным.

Я потребовала жениться на мне по единственной причине — я не сомневалась, ты откажешься и оставишь нас в покое. Но потом, поняв, что ты готов на все, лишь бы забрать близнецов, я согласилась выйти за тебя замуж. Дети должны расти в крепкой, любящей семье, с двумя родителями, которые не намерены расставаться. Я не раз говорила тебе об этом. Я выросла в такой семье и, естественно, хотела того же для своих сыновей.

То, что ты сейчас сказал, меняет все коренным образом. Я не хочу, чтобы ты отравлял мальчиков недопустимыми взглядами на жизнь. Младенец будет их настоящим братом или сестрой, но я уже сомневаюсь, что результат экспертизы ДНК убедит тебя в том, что это правда. Короче говоря, ты просто не желаешь в это верить. Тебе доставляет удовольствие думать обо мне самое худшее. Возможно, у тебя даже есть потребность в этом. Мне просто жаль тебя. Моя обязанность как матери — уберечь всех моих детей. Близнецы — очень умные мальчики и быстро поймут, что ты не принимаешь малыша. Отец для них — пример, и они, возможно, скопируют твое поведение. Так вот, я не допущу, чтобы это произошло!

Сначала Сандер решительно отверг гневную тираду Руби. Однако постепенно сквозь защитный барьер, предохраняющий от боли, живущей в нем с детства, стали пробиваться ростки чего-то нового. Они были такими слабыми, что Сандер, казалось, мог вырвать их с корнем. Но когда он попытался избавиться от них, сделать это было нелегко. В глубине души Сандер давно мечтал избавиться от цепей, сковывавших его и мешавших воспринимать реальность такой, какая она есть. Неужели какая-то часть его хочет принять сторону Руби? Борясь с раздиравшими его противоречивыми чувствами, Сандер отчаянно пытался найти выход.

«Это худшее из того, что могло случиться», — вздохнула Руби. Она предполагала, что Сандер разозлится, но ей не могло прийти в голову, что он откажется признать ребенка, которого она зачала от него. Ей следует возненавидеть его за это. Он достоин ненависти.

Надо как можно скорее покинуть остров. Но она не уедет отсюда без сыновей. Близнецы, конечно, будут ужасно скучать по Сандеру, но Руби и мысли не допускала, что они вырастут такими же, как он. Что они будут думать и чувствовать как их отец. Она не позволит, чтобы яд его горечи проник в их сознание.

Руби отвернулась. Глаза ее застилали слезы, но Сандер не должен видеть их.

— Нам не стоит продолжать этот разговор, — сказала она. — Ты никогда не изменишь свое мнение. Тебе, похоже, доставляет удовольствие думать обо мне самым наихудшим образом.

Не дожидаясь ответа, Руби направилась во двор, стараясь как можно быстрее уйти из спальни, прежде чем эмоции хлынут через край и из глаз польются слезы.

Сандер смотрел, как она уходит, и в душе его по-прежнему боролись противоречивые чувства. Руби дошла до мраморной лестницы, которая вела в нижнюю часть сада.

Усиленно моргая, чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слезы, молодая женщина сделала шаг вперед, пропустила одну ступеньку и, споткнувшись, полетела вниз.

Сандер видел, как она упала и покатилась по мраморным ступенькам. Он выскочил из спальни и стремительно бросился к жене.

Она лежала в самом низу, у подножия лестницы. И была в сознании — пока. Когда Сандер с тревогой склонился над ней, Руби с мукой прошептала всего лишь два слова:

— Мой ребенок…