Прочитайте онлайн Вечный инстинкт | Глава 10

Читать книгу Вечный инстинкт
4916+962
  • Автор:
  • Перевёл: Г. В. Ежова
  • Язык: ru

Глава 10

Необходимо еще раз убедиться в том, что она беременна, и если это так, следует признаться Сандеру. Она не должна затягивать с этим делом. Но ведь не одна она виновата, в конце концов. Их было двое, и она принимала противозачаточные таблетки.

«В то время я плохо себя чувствовала, — напомнила себе Руби. — Кроме того, обстановка в Лондоне была нервозной, а это может снизить эффективность таблеток». Сандер конечно же поймет ее… А если нет? Если он обвинит ее в том, что она намеренно не выполнила его приказ? Но разве были у нее причины для этого?

Она скажет ему об этом сегодня вечером, когда уложит мальчиков спать.

Приняв такое решение, Руби начала расслабляться, но вдруг увидела Сандера, идущего в сторону патио. Он явно искал ее. Сердце женщины защемило от ощущения вины. Может быть, он сам догадался? По крайней мере, тогда они смогут открыто и разумно обсудить этот вопрос. Но Сандер всего лишь сообщил Руби, что звонила его сестра, которая хочет с ней познакомиться. Поэтому завтра утром они поедут в Афины и останутся там на ночь. Руби струсила. Втайне она желала, чтобы Сандер догадался обо всем сам и ей не пришлось бы признаваться ему, что она снова беременна.

Но он не догадался, и Руби отложила разговор до возвращения из Афин. Сандер, конечно, разозлится, но Руби утешала себя мыслью, что он любит близнецов и потому, как бы ни гневался на нее, полюбит и этого ребенка.

— У меня есть небольшая квартира в Афинах, в которой я останавливаюсь, когда приезжаю в главный офис по делам. Мы остановимся там. Близнецы останутся на острове, под присмотром Анны.

— Останутся здесь?! — пылко воскликнула Руби. — Я не расставалась с ними с их рождения.

Она не лжет, понял Сандер. Он попытался представить, что его собственная мать отказывается от поездки в столицу с ее шикарными дорогими магазинами, чтобы провести время со своими детьми, и признал, что это было невозможно. Мать ненавидела жизнь на острове, старалась как можно реже бывать на нем, а Сандера отослали учиться в Англию, как только ему исполнилось семнадцать лет.

— Елена хочет как следует познакомиться с тобой, а у меня назначены деловые встречи. Мальчикам будет гораздо лучше на острове вместе с Анной, чем в шумных Афинах. — Когда Руби прикусила губу и глаза ее потухли, он продолжил: — Уверяю тебя, что ты можешь положиться на Анну. Если бы я ей не доверял, ни за что не оставил бы мальчиков с ней.

Взгляд Руби прояснился.

— О, я знаю, что могу положиться на твое мнение, когда дело касается близнецов. Ты их сильно любишь.

Ее заявление оказало на Сандера необычайное действие. Словно яркий солнечный луч проник сквозь черное грозовое облако. Ему стало радостно от этих слов. Он ощутил, что они едины, что Руби… доверяет ему. Она не сомневается, что он примет правильное решение в отношении их сыновей. Незнакомые доселе эмоции охватили его, и Сандер ощутил чуждое ему стремление подхватить ее на руки и прижать к себе. Он сделал к ней шаг — и остановился, так как вмешалось его чувство самосохранения.

Не догадавшись об эмоциях, которые охватили Сандера, Руби вздохнула. С близнецами, оставшимися под присмотром Анны, ничего не случится. Так почему же она хочет взять их собой? Может быть, для того, чтобы их присутствие успокоило ее перед встречей с сестрой Сандера? Если бы у них был нормальный брак, Руби поделилась бы своими опасениями с Сандером… Если бы у них был нормальный брак, она уже рассказала бы ему о том, что ожидает ребенка, и эта новость принесла бы радость и счастье им обоим…

— Вам понравится Елена, хотя я много раз говорила ей, когда она была маленькой, что она болтает без умолку и не дает другим людям вставить слово. — Анна покачала головой.

Экономка помогала Руби собирать вещи для поездки в Афины. Она предложила свою помощь, как подозревала Руби, главным образом потому, что видела нервозность молодой женщины и хотела приободрить ее.

— Елена очень гордится своими братьями, особенно Сандером, и будет рада, что он женился на вас, когда увидит, как вы его любите.

Руби уронила туфли, которые держала в руках, и низко наклонилась, чтобы поднять их с пола. Это позволило ей скрыть шок, отразившийся на ее лице. Разве она любит Сандера? Что заставило Анну так убежденно заявить об этом? Она нисколько не любит его. Конечно нет. Кроме всего прочего, разве он давал ей повод любить его?

Но разве для любви нужен повод? Что побудило ее тогда, в Манчестере, обратить на него внимание? И почему сердце ее тогда дрогнуло, будто Сандер за невидимую ниточку потянул его к себе — и ее вместе с ним?

Это было всего лишь наивное, глупое чувство молоденькой девушки, отчаянно пытавшейся найти сказочного принца — героя, который избавит ее от горя.

Анна ошибается. Несомненно. Но когда Руби, взяв себя в руки, снова взглянула на экономку, она поняла — по теплому сочувствию, которое сквозило в ее глазах, — что сама Анна так не считает.

Неужели такое возможно? Неужели она полюбила Сандера, не осознавая этого?

Когда Руби шесть лет назад узнала о том, что беременна, она наивно поверила в то, что близнецы зачаты в любви. А этот новый ребенок — разве он не заслуживает того, чтобы быть зачатым в любви?

— Вам понравится Елена, — повторила Анна, — и она полюбит вас.

* * *

Руби вспоминала эти слова несколько часов спустя, когда их самолет приземлился в афинском аэропорту. В зале прибытия навстречу им поспешила молодая темноволосая женщина — необыкновенно стильная. Глаза ее прикрывали изящные солнцезащитные очки.

— Сандер! Я боялась, что опоздаю. Сплошные пробки и сильнейший смог! Неудивительно, что наши драгоценные античные здания находятся в страшной опасности. Андреас просил передать тебе, что с тайваньским контрактом все в порядке… О, и я хочу пригласить вас обоих сегодня к себе на ужин. В непринужденной обстановке…

— Елена, ты — как скорый поезд. Остановись и позволь мне представить тебе Руби. — Голос Сандера был твердым, но насмешливым.

Сестра его рассмеялась и, повернувшись к Руби, совершенно обескуражила ее, стремительно заключив в объятия:

— Анна сказала мне, что Сандеру очень повезло, что он женился на вас. Сгораю от желания увидеть близнецов. Какая я умница, что заметила их в манчестерском аэропорту! Если бы не я, вы с Сандером никогда бы не помирились и не воссоединились.

Они вышли из здания аэропорта. Сандер сказал:

— Позволь мне сесть за руль, Елена. Я хорошо помню, что произошло, когда ты вела машину и болтала без умолку.

— Ах, пожалуйста. — Елена, надув губки, передала ему ключи, потом сообщила Руби: — На самом деле я не виновата. Другой водитель не должен был парковаться на этом месте.

Анна оказалась права — Руби уже готова была полюбить Елену. Ее золовка щебетала без перерыва, а Сандер вез их по забитым транспортом улицам Афин.

Елена, видимо, уже выспросила брата об их истории. С ее слов Руби поняла, что Сандер придумал версию, по которой близнецы были зачаты во время долгих прочных отношений, а не за одну короткую ночь. Это был великодушный поступок с его стороны. Великодушный и мудрый. Оберегающий близнецов и оберегающий ее. Теплая волна, поднявшаяся внутри ее, возможно, была ощущением счастья, не так ли?

Афинская ночь была теплой, легкий ветерок ласкал кожу Руби, когда они с Сандером вышли из такси и направились к роскошному современному зданию, в котором находились апартаменты Константинакоса. Вечер они провели у Елены и Андреса, в их загородном доме, а завтра утром должны были вернуться на остров. Конечно, Руби жаждала поскорее увидеть близнецов, но… Возможно, она просто обманывала себя, но неужели Сандер сегодня действительно вел себя совсем по-другому? Он стал относиться к жене добрее и теплее, и молодой женщине показалось, что она находится на пороге чего-то особенного и восхитительного.

Сандер взглянул на Руби. На ней было бледно-розовое шелковое платье с отделкой серого цвета. Бретельки, облегающий лиф, изящная юбка. Платье подчеркивало женственность ее фигуры и демонстрировало загар, приобретенный за несколько недель, проведенных на острове. Сегодня вечером, наблюдая, как Руби разговаривает с его сестрой и ее мужем, улыбаясь и смеясь, Сандер почувствовал гордость за свою жену и влечение к ней как женщине. Что-то — он не мог еще понять что — стало меняться. Возможно, он сам тоже начал меняться. Почему? Потому что Руби была хорошей матерью? Потому что она поняла, что ему можно доверить заботу о близнецах? Потому что сегодня вечером она была интеллигентной и остроумной — к некоторому его удивлению? Руби была совершенно не похожа на его мать и всех других женщин, которых он знал.

Сандер пребывал в растерянности. Пока ясно было лишь одно: он очень хотел заняться любовью со своей женой.

Заняться любовью с Руби как со своей женой… Достаточно простые слова. Однако совсем недавно, в день свадьбы, подобная мысль показалась бы ему смехотворной…

Сандер взял Руби за руку. Оба молчали, но сердце женщины забилось так сильно, будто стремилось выскочить из груди. Надежда, которую она отчаянно пыталась подавить, начала крепнуть.

Когда они вошли в лифт, Руби мысленно стала молиться: «Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пожалуйста, пусть все будет хорошо для… для всех нас». Она включила в молитву новую жизнь, которую носила в себе.

Ей необходимо во всем признаться Сандеру. Сегодня Руби забежала в аптеку и купила тест на беременность — чтобы проверить свои предположения еще раз. Когда они вернутся на остров, она сделает тест — и тогда скажет Сандеру. Тогда, но не теперь. Пусть сегодняшний вечер будет особенным. Она решила подарить его себе. Сегодня она займется любовью с Сандером, зная, что любит его…

В небольшой гостиной Сандер снял пиджак, бросив его на спинку кресла. Рубашка его натянулась от этого простого действия, подчеркнув мышцы спины, и Руби задержала на них взгляд, ощутив знакомое сладкое томление в низу живота, быстро распространившееся по всему телу. Ей вдруг стало не хватать воздуха. Руби учащенно задышала, и грудь ее вздымалась и опускалась под платьем, соски при трении о ткань еще больше напряглись. Когда Сандер, выпрямившись, повернулся к ней, он увидел рельефные бугорки, будто пытающиеся прорвать материю. Его тело немедленно отреагировало на такую провокацию, усилив желание, которое он и так уже испытывал.

Руби отругала себя. Если она будет вот так стоять, Сандер решит, что она делает это специально, чтобы соблазнить его. Руби мечтала не об этом. Она не хотела, чтобы он считал ее женщиной, которая жить не может без секса. Пусть свершится чудо. Пусть Сандер скажет, что не может противиться ей, что обожает и любит ее.

Руби быстро повернулась к двери, не желая, чтобы муж увидел ее лицо, но, к ее изумлению, он тихо произнес:

— Ты выглядела сегодня прекрасно в этом платье.

Сандер делает ей комплимент?!

Руби не могла пошевелиться. Она смотрела на него, разрываясь между желанием и недоверием.

Сандер подошел к ней, прикоснулся к бретелькам ее платья, спустил их, обнажив плечи жены, и с нежностью произнес:

— Но так ты выглядишь еще прекраснее.

Эти слова вроде бы ничего не значили, но в то же время значили все. Руби задрожала с головы до ног, не смея дышать, когда Сандер расстегнул ее платье и оно упало на пол, а затем, приподняв ее личико, поцеловал в губы.

Она — в объятиях Сандера, и он целует ее, а она целует его в ответ, обнимает его, ощущая, как все сомнения и страхи уходят, словно вода в песок, вытесняемые любовью к нему.

Ощущение рук Сандера, ласкающих ее, все больше возбуждало Руби, и она жаждала принести дань могущественному и властному завоевателю. Его легкие прикосновения заставляли ее содрогаться в предвкушении наслаждения. Руби мечтала, чтобы он ласкал ее именно так — без горького привкуса гнева. В самом потаенном уголке души молодая женщина лелеяла эту мечту, боясь признаться в этом самой себе. Она мучительно хотела его, изнемогая от желания, и запрещала себе это. Но сегодня, в объятиях мужа, Руби сбросила цепи, в которые заковала себя.

Она застонала от наслаждения, когда почувствовала, как палец Сандера прикоснулся к ее соску. Сладкая и мучительная жажда охватила Руби. Сейчас она желала одного: чтобы Сандер раздел ее и ласкал взглядом, руками, губами, наслаждался ее телом. А потом, возбудившись до предела, она вознесется с его помощью на небеса.

Именно так все и происходило в ту давнюю ночь, в Манчестере, когда ее захлестнули небывалые ощущения. Они были настолько острыми, что Руби даже не заметила, как потеряла девственность…

Она принадлежала ему, и Сандер ликовал от этого древнего первобытного ощущения. Тело его пылало, изнемогая от страсти, но он хотел продлить удовольствие — насладиться не спеша, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Подняв Руби на руки, Сандер понес ее в спальню, и взгляды их встретились в полумраке.

— Я никогда не забывал о тебе — ты знаешь об этом? Я не мог выбросить тебя из головы. Помню, как ты трепетала, когда я прикасался к тебе, помню запах твоей кожи, твое учащенное дыхание.

Руби и сегодня не удалось выровнять дыхание, когда Сандер погладил ее шею, а затем провел пальцами по спине:

— Да, ты трепетала точно так же.

Молодая женщина беспомощно пролепетала, превозмогая всплеск желания, что она не выдержит этого, однако Сандер, проигнорировав протест, осыпал поцелуями ее плечи. Руби выгнула спину, не скрывая наслаждения. Он взял ее руку и принялся целовать запястье, а потом — изгиб локтя.

Сандер никогда не предполагал, что способен испытывать подобные эмоции. Руби столь чутко откликалась на его ласки, что все барьеры, которые он воздвигал вокруг себя, окончательно рухнули.

Он целовал ее губы, раздвигая их языком, до тех пор, пока Руби, содрогнувшись, не прижалась к нему всем телом. Ощущение было мучительно сладостным, и Сандер с трудом мог вынести его.

Руби перестала осознавать себя под жаркими, чувственными и властными поцелуями мужчины. Эти поцелуи пронзили ее острыми иголочками возбуждения, который впились в тело, превратив смутное мучительное томление, бурлящее где-то глубоко внутри, в открытую пульсирующую страсть. Груди жаждали его прикосновения, соски набухли и трепетали, будто созревшие плоды. Она хотела ощутить его руки на своем теле — поглаживающие, ласкающие, удовлетворяющие невероятную жажду и превращающие ее в жаркий поток наслаждения. Но Сандер вместо этого отодвинулся от нее, покинул в тот момент, когда она отчаянно нуждалась в нем. Руби замотала головой, и ее немой протест выразился в тихом стоне.

Сандер медленно поднялся, и женщина, опустив взгляд, оценила степень его страсти. Она, слегка приоткрыв рот, облизала губы кончиком языка. Взгляд ее затуманился.

Сандер стал нетерпеливо расстегивать рубашку. Руби придвинулась к краю кровати, встала на колени и помогла ему снять рубашку. Она склонилась к его груди и стала целовать кожу, обнажавшуюся с каждой расстегнутой пуговицей, а затем провела кончиком языка по ключице, вдыхая призывный запах мужского тела, содрогавшегося под ее ласками. Грудь Сандера была мускулистой, с темными и плоскими сосками. Руби ласкала его тело и покрывала поцелуями, спускаясь все ниже и ниже.

Сандер вздрогнул, будто его пронзил ток, мгновенно парализовавший тело. Он снял брюки, пока Руби исследовала его, и затем сорвал последнее, что оставалось на нем из одежды. Обхватив Руби, он с жадностью принялся целовать ее лицо и губы.

Ощущение обнаженного тела Сандера уничтожило остатки комплексов и запретов Руби. Обхватив его шею, она прильнула к нему, возвращая поцелуи с такой же страстью, и вскрикнула от наслаждения, когда руки его легли на ее грудь.

Именно этого требовало его сердце, признал Сандер. Эта женщина — самая лучшая из всех. Руби — все, что он хотел, и даже больше. Мужчина вновь и вновь исследовал ее шелковистое упругое тело.

Сандер гордился тем, что он — искусный любовник, но такого он не переживал никогда. Он не был готов к тому, что испытает сильнейшее желание, грозящее сокрушить его самоконтроль. Он хотел доставить удовольствие каждой частице тела Руби, доводить ее до экстаза снова и снова. Он хотел стать ее единственным мужчиной. Он хотел именно эту женщину, и страсть его возрастала, когда он услышал ее частое дыхание, прерываемое вскриками наслаждения, и принялся ласкать упругие груди.

Руби выгнулась навстречу Сандеру, обхватив руками его затылок, чтобы прижать еще крепче к себе. Она думала, что он уже довел ее до пика чувственного удовольствия, но ошиблась. Теперь, когда между ними не осталось никаких барьеров, стало ясно, что прежние занятия любовью были лишь тенью того, что она испытывала сейчас. С каждым прикосновением губ Сандера в ее теле вспыхивали искры невыносимого возбуждения, ускоряя и без того быстрый пульс. Вскоре ей стало недостаточно выгибаться навстречу ему. Поэтому, раздвинув бедра, Руби еще теснее прильнула к Сандеру и застонала от облегчения, когда он в ответ на ее порыв прижал руку к ее лону.

Сандер почувствовал лихорадочное биение ее пульса. Его охватило неистовое желание овладеть Руби мгновенно и страстно, и он почти утратил власть над собой, когда палец его прикоснулся к средоточию ее женственности.

Это было то, чего так жаждала Руби. Словно вспышка молнии прошла сквозь нее. Женщина почувствовала, как тело ее открывается навстречу ему. Пальцы Руби сжали руку Сандера, ногти вонзились в кожу, но он и без того понял, как она хочет его. Руби застонала и, изогнувшись всем телом, забилась в конвульсиях. Однако Сандер не сомневался, что он способен доставить ей еще большее наслаждение.

Руби, лежа на спине, испытывала необыкновенное блаженство, когда губы Сандера целовали ее распростертое тело. Это была нежная ласка после горячего взрыва. Руби даже не подозревала, что чувственное желание может возродиться, до тех пор, пока губы Сандера не прикоснулись к низу ее живота, и голод, который, как она думала, был удовлетворен, снова дал о себе знать. Женщину окатила новая волна страсти, и это шокировало ее.

Но Сандер не останавливался. Он заставил Руби вновь потерять голову и отдаться ему. На сей раз мужчина подвел ее к грани чего-то неизведанного. Мучительно ощущая потребность в Сандере, Руби дотронулась до него, но он покачал головой и приглушенно сказал:

— Нет. Не надо. Позволь мне самому сделать это.

Сандер накрыл Руби своим телом и медленно проник внутрь…

Она никогда не забудет тот первый раз, когда он доставил ей это наслаждение и раскрыл его тайну. Сначала Руби испытала мгновенную острую боль, от которой у нее перехватило дыхание, и замерла на несколько секунд, но затем ее собственное возбуждение требовательно заявило о себе, и она расслабилась, чтобы впустить его глубже — точно так же, как это происходило сейчас…

Именно этого мучительно жаждала ее плоть — ощущения завершенности и целостности. Руби, обхватив Сандера, прижала его к себе, подаваясь навстречу и ускоряя свои движения в соответствии с его ритмом.

Он пропал, понял Сандер. Его самообладание, его сдержанность исчезли бесследно, отняв волю. Он мог лишь подчиняться мощному желанию, которое овладело им и понесло с неистовой силой.

Он слышал свой крик, в котором смешались мучительное блаженство и триумф. То был крик мужчины, самца. Они оба балансировали на грани безумия…

Руби еще продолжала слегка содрогаться от блаженства, когда она молча лежала на груди Сандера и слушала, как биение их сердец постепенно успокаивается.

«Сегодня между нами произошло нечто особенное, очень ценное», — подумала Руби, и сердце ее переполнилось любовью.