Прочитайте онлайн Вечерний клуб 'Вторник' | Часть 1

Читать книгу Вечерний клуб 'Вторник'
2016+700
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Посвящается Леонарду и Катерине Вулли

— Д-да, загадочные случаи!.. — Рэймонд Уэст выпустил изо рта облако дыма и, любуясь им, со смаком повторил: — Загадочные случаи…

Сказав это, он удовлетворённо огляделся. Широкие чёрные балки под потолком и добротная старинная мебель, создававшие атмосферу старины, импонировали вкусам Рэймонда Уэста. Он был писателем, и дом тёти, Джейн Марпл, всегда казался ему достойным обрамлением собственной персоны. Он взглянул в сторону камина, возле которого в большом кресле сидела хозяйка. На ней было чёрное муаровое платье со множеством оборок на талии и брабантскими кружевами, каскадом ниспадающими с груди. На руках — чёрные кружевные митенки . Чёрная шляпка подчёркивала снежную белизну волос. Она вязала что-то белое, мягкое и пушистое. Её словно выцветшие голубые глаза — кроткие и добрые изучали внимательно гостей.

Взглянув на слегка улыбающегося Рэймонда, она тут же перевела взгляд на брюнетку с короткой стрижкой — Джойс Ламприер, художницу с необычными, не то светло-карими, не то зелёными, глазами. Затем она осмотрела элегантного и умудрённого опытом сэра Генри Клитеринга и напоследок обратила свой взор на двух оставшихся: доктора Пендера, пожилого приходского священника, и мистера Петерика, адвоката, — высохшего маленького человечка, который, никогда не снимая пенсне, всегда, однако, смотрел поверх стёкол. Мисс Марпл ещё раз обвела всех их взглядом и, счастливо вздохнув, принялась набирать очередной ряд петель.

Мистер Петерик слегка откашлялся — что всегда делал перед тем, как что-то сказать, — и повернулся к Рэймонду:

— Как-как? Загадочные случаи? Вы о чём?

— Да ни о чём, — вмешалась Джойс Ламприер. — Просто Рэймонду нравится, как это звучит, точнее, как это звучит у него.

Рэймонд окатил её возмущённым взглядом, но она только откинула назад голову и рассмеялась.

— Он ведь у нас жутко важный, скажите, мисс Марпл, — не унималась она. — Вы-то знаете.

Мисс Марпл только мягко улыбнулась.

— Жизнь сама по себе очень загадочный случай, — глубокомысленно изрёк священник.

Рэймонд выпрямился и раздражённо швырнул сигарету в камин.

— Вы неправильно меня поняли, — сказал он. — Я имею в виду вполне определённые случаи, в которых никто так и не разобрался: реальные события, так и оставшиеся без объяснения.

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, дорогой, — кротко произнесла мисс Марпл. — Не далее как вчера с миссис Каррадерз как раз произошло нечто подобное. Она купила в лавке Эллиота две банки маринованных креветок, потом зашла еще в пару магазинов… а придя домой, обнаружила, что креветок в сумке нет. Она, разумеется, обошла все эти магазины, но креветки словно сквозь землю провалились.

— Очень подозрительная история, — с серьёзным видом заметил сэр Генри.

— Тут, конечно, может быть несколько объяснений, — продолжила мисс Марпл, слегка краснея. — Например, кто-то их…

— Тётя! — возмутился Рэймонд. — Ну при чём тут креветки? На свете случаются и весьма загадочные убийства, и поистине необъяснимые исчезновения людей. Думаю, сэр Генри при желании мог бы рассказать нам немало подобных случаев.

— Только я их никогда не рассказываю, — мягко сказал сэр Генри, до недавнего времени — комиссар Скотленд-Ярда. — Это не в моих правилах.

— Потому полагаю, что большинство их полиция так и не раскрыла, — подмигнула Джойс Ламприер.

— Ну, к этому-то как раз все давно привыкли, — вкрадчиво заметил мистер Петерик.

— Интересно, — продолжал Рэймонд, — при каком складе ума лучше всего удаётся раскрывать преступления? Мне всегда казалось: полицейским просто не хватает воображения.

— Сугубо дилетантская точка зрения, — сухо заметил сэр Генри.

— Ну, что касается психологии и воображения, писателям тут просто нет равных, — улыбнулась Джойс, с иронией кланяясь Рэймонду, сохранявшему полную невозмутимость.

— Литературные труды дают мне возможность заглянуть внутрь человека, — важно пояснил он. — Позволяют улавливать оттенки и порывы души, простому обывателю недоступные.

— Знаю, дорогой, твои книжки такие умные! — подтвердила мисс Марпл. — Только неужели, по-твоему, люди настолько несимпатичны? У тебя ведь, кажется, все герои такие?

— Милая тётя, — с достоинством произнёс Рэймонд. — Каждый вправе думать что хочет, и Боже меня упаси навязывать кому-то свою точку зрения.

— Ну а по-моему, — сосредоточенно считая петли, продолжала мисс Марпл, — люди в большинстве своём ни плохи и ни хороши. Они просто недостаточно умны, только и всего.

Мистер Петерик снова откашлялся.

— На мой взгляд, дорогой Рэймонд, вы переоцениваете роль воображения, — заявил он. — Мы, юристы, прекрасно знаем, как это опасно. Слишком уж далеко оно может завести. Факты, объективные факты — вот единственный путь к истине.

— Да ну! — тряхнула головкой Джойс. — Я не согласна. Я женщина, а у женщин, в отличие от мужчин, есть интуиция. Кроме того, я ещё и художник и как художник вижу то, что вам недоступно. Опять же, по роду занятий мне приходится сталкиваться со множеством людей самых разных характеров и сословий. Так что жизнь, я знаю, возможно, получше даже мисс Марпл, лишённой возможности наблюдать страсти, бушующие в большом городе.

— Вот здесь вы заблуждаетесь, милочка, — живо возразила мисс Марпл. — Страстей и у нас хватает.

— Сейчас модно подсмеиваться над священниками, — заметил доктор Пендер. — Но знаете: нам приходится выслушивать такие признания… нам открываются такие стороны человеческой натуры, которые для других — тайна за семью печатями.

— Итак, — подытожила Джойс, — все собравшиеся, похоже, большие знатоки человеческих душ. Почему бы нам не основать клуб? Сегодня у нас что? Вторник? Давайте собираться раз в неделю, по вторникам, у мисс Марпл. Вечерний клуб «Вторник»! И каждый будет предлагать для обсуждения какую-нибудь головоломную загадочную историю, разгадка которой ему известна. Сколько нас тут? М-м… пятеро. Надо бы ещё одного…

— Вы забыли обо мне, голубушка, — кротко напомнила мисс Марпл.

Джойс мгновенно справилась с возникшей неловкостью.

— Замечательно, мисс Марпл. Я просто как-то не подумала, что вас это тоже может заинтересовать.

— Но это же так увлекательно! — воскликнула мисс Марпл. — Особенно в обществе таких умных джентльменов. Боюсь, мне трудно будет с ними тягаться даже несмотря на то, что годы, проведённые в Сент-Мэри-Мид, позволили мне составить неплохое представление о человеческой натуре.

— Несомненно, ваше участие будет весьма ценным, — галантно заметил сэр Генри.

— Кто же начнёт? — спросила Джойс.

— Коль скоро тут присутствует профессионал… — начал доктор Пендер, почтительно кланяясь бывшему комиссару полиции.

Сэр Генри помолчал, глубоко вздохнул, закинул ногу на ногу и начал:

— Так сразу и не припомнишь ничего интересного. Впрочем, был один случай, который, кажется, подойдёт. Около года назад об этом было в газетах. Дело так и не раскрыли. И представьте — несколько дней назад объяснение попало ко мне в руки. Случай весьма тривиальный. Трое ужинали. Среди прочего ели консервированных омаров. Вскоре все трое почувствовали недомогание. Вызвали врача. Двое выкарабкались, а вот третьего спасти не удалось.

— Ого! — воскликнул Рэймонд.

— Как я сказал, случай вроде бы тривиальный, — продолжал сэр Генри. — Смерть наступила в результате обычного пищевого отравления — так записано в свидетельстве о смерти, — и тело предали земле. Но на этом история не закончилась.

— Пошли слухи, правда? — спросила мисс Марпл. — Так всегда бывает.

— Да, пошли слухи. Теперь опишу вам участников этой драмы. Супружеская пара, скажем, мистер и миссис Джонс. Компаньонка жены, назовем её мисс Кларк. Мистер Джонс — коммивояжер фармацевтической фирмы. Интересный мужчина лет пятидесяти. Его жена — эдакая тихоня лет сорока пяти. Её приятельница мисс Кларк — жизнерадостная толстушка под шестьдесят. Во всех троих — ничего примечательного.

Осложнения возникли совершенно неожиданно.

Накануне злополучного ужина мистеру Джонсу пришлось заночевать в Бирмингеме. А в тот день в номерах гостиницы как раз сменили промокательную бумагу на пресс-папье. На следующий день убиравшаяся в его номере горничная от скуки принялась с помощью зеркала разбирать отпечатавшиеся на бумаге слова. Оказалось, мистер Джонс писал какое-то письмо. Несколько дней спустя, когда сообщение о смерти миссис Джонс появилось в газетах, горничная рассказала своим подружкам о том, что ей удалось прочесть: «Полностью завишу от жены… после её смерти я буду… сотни и тысячи…»

Возможно, вы помните, что незадолго до того слушалось громкое дело об отравлении. Муж отравил жену.

Воображение горничных тут же разыгралось. Для них всё было предельно ясно: мистер Джонс задумал избавиться от жены и заполучить сотни тысяч фунтов! В городке, где жили Джонсы, у одной из горничных немедленно обнаружились родственники, с которыми она тут же и поделилась возникшими подозрениями. Те, в свою очередь, с готовностью отписали ей о своих давних сомнениях в невинности отношений упомянутого Джонса и дочери местного врача, довольно привлекательной особы лет тридцати трёх. Начал разгораться скандал. Поступила петиция министру внутренних дел. В Скотленд-Ярд посыпались анонимные письма с обвинениями Джонса в убийстве жены. Мы ни минуты не сомневались, что всё это лишь досужие сплетни, тем не менее, с общего согласия, провели эксгумацию трупа. Это был один из случаев общего и в общем-то ни на чём не основанного предубеждения. Но, представьте, оно оказалось оправданным. Повторная экспертиза установила, что причиной смерти явилось отравление мышьяком. Теперь Скотленд-Ярд интересовал вопрос, откуда этот мышьяк мог взяться.

— О! — воскликнула Джойс. — Как интересно! Как раз то, что надо.

— Естественно, главное подозрение падало на супруга, известного своей расточительностью и неравнодушием к женскому полу при полном отсутствии собственных средств. Смерть жены принесла ему — пусть не сотни тысяч, но всё же весьма солидную сумму — восемь тысяч фунтов. Мы, не привлекая особого внимания, выяснили, насколько обоснованны слухи о связи Джонса с дочерью врача. Оказалось, их отношения прекратились ещё за два месяца до смерти миссис Джонс. Сам врач, человек в городе весьма уважаемый, был крайне расстроен результатами повторного вскрытия. Он вспомнил, что, когда его вызвали — уже около полуночи, — боли в животе были у всех троих, но состояние миссис Джонс было особенно серьёзным, и он тут же послал к себе домой за опиумом, в качестве обезболивающего. Спасти несчастную не удалось, но у него и мысли не возникло, что совершено преступление. Он был убеждён, что причиной смерти стало отравление ботулизмом. На ужин, кроме омаров, подавали: салат, бисквитное пирожное с кремом, хлеб и сыр. К сожалению, от омаров ничего не осталось, а консервную банку успели выбросить. Он расспрашивал служанку — Глэдис Линч, но та только плакала и повторяла, что консервы на вид были совершенно нормальными.

Таковы факты, оказавшиеся тогда в нашем распоряжении. Если даже Джонс и подсыпал жене яд, вряд ли он сделал это за ужином, поскольку все трое ели одно и то же. И ещё: он вернулся из Бирмингема, когда стол уже был накрыт и, следовательно, не мог подложить что-либо в пищу заранее.

— А компаньонка? — спросил Джойс. — Эта жизнерадостная особа?

— Уверяю вас, её мы тоже не забыли, — кивнул сэр Генри. — Но у неё не было ни малейшего мотива. Миссис Джонс не завещала ей ни цента. Мало того, после её смерти мисс Кларк пришлось начинать всё с нуля и искать себе новое место.

— Да, пожалуй, о ней можно забыть, — разочарованно протянула Джойс.

— Вскоре один из моих помощников докопался до нового факта, — продолжал сэр Генри. — После ужина мистер Джонс пошёл на кухню и, объяснив, что жена плохо себя чувствует, велел приготовить рисовый отвар, который сам и отнёс ей в спальню. Казалось, найдена серьёзная улика.

Адвокат одобрительно кивнул.

— Налицо мотив, — загнул он один палец, — возможность, — загнул он второй, — и, наконец, памятуя о его службе в фармацевтической фирме, доступ к яду!

— И отсутствие твёрдых моральных устоев, — внушительно добавил священник.

Рэймонд Уэст взглянул на сэра Генри:

— Почему же вы его сразу не арестовали?

Сэр Генри чуть заметно улыбнулся:

— Случилась неприятность. Всё шло как по маслу, и мы как раз уже собирались арестовать Джонса, когда мисс Кларк показала на допросе, что отвар выпила не миссис Джонс, а она сама.

Оказывается, она, как обычно, зашла вечером в спальню миссис Джонс. Та сидела в кровати, чашка с отваром стояла рядом.

«Что-то я неважно себя чувствую, — сказала она. — Не стоило мне есть этих омаров на ночь. Вот, попросила Альберта принести мне отвара, а теперь расхотелось».

«Напрасно, — ответила мисс Кларк. — Прекрасный отвар. Глэдис отличная кухарка, хороший отвар — чтоб без комков — редко кто может приготовить. Сама бы с удовольствием выпила, а то в животе совсем пусто».

Тут следует пояснить, — сказал сэр Генри, — что мисс Кларк очень беспокоилась о своей фигуре и сидела, как теперь говорят, на голодной диете.

«Ну так и пей, — сказала ей миссис Джонс. — Господь сотворил тебя полной, а ему, наверное, виднее. Пей, — говорит, — это тебе не повредит».

Миссис Кларк тут же и выпила всю чашку, разбив в пух и прах нашу версию о том, что миссис Джонс отравил её муж. К тому же Джонс вполне удовлетворительно объяснил происхождение слов, отпечатавшихся на промокательной бумаге. Сказал, что писал брату в Австралию ответ на его просьбу одолжить денег. Ну, и напомнил ему, что полностью зависит от жены и сможет помочь только после её смерти. И что, мол, сотни и тысячи людей находятся в таком же положении.

— Стало быть, версия полностью отпала? — спросил мистер Пендер.

— Да, абсолютно, — подтвердил сэр Генри. Наступило молчание.

— И это всё? — спросила наконец Джойс.

— Год назад это было всё. Разгадку этой истории Скотленд-Ярд получил — совершенно неожиданно — только теперь, и через два-три дня об этом, вероятно, можно будет прочесть в газетах.

— Разгадку… — медленно повторила Джойс. — Давайте немного поразмыслим, а потом по очереди выскажемся.

Рэймонд Уэст кивнул и засёк на своих часах время. Когда пять минут истекли, он взглянул на доктора Пендера:

— Может быть, вы начнёте?

— Должен признаться, я затрудняюсь, — ответил Пендер. — Думаю, муж всё же дал ей яд, но, вот как он это сделал, ума не приложу.

— А вы, Джойс?

— Компаньонка! — решительно заявила Джойс. — Точно она! Откуда нам знать её мотивы? Толстая, старая, некрасивая… Это ещё не значит, что она не могла влюбиться в Джонса. Хотя, конечно, она могла ненавидеть миссис Джонс и по другим причинам. Только представьте, каково это — быть компаньонкой: вечно стараться угодить, не сболтнуть лишнего, день за днём молча глотать обиды. Ну, и однажды она не выдержала и убила свою хозяйку. Вероятно, подложила мышьяк в чашку с отваром, а потом сказала, что сама его выпила.

— Мистер Петерик?

— Трудно сказать. Имеющиеся факты не позволяют мне составить определённое мнение, — адвокат профессиональным жестом соединил кончики пальцев.

— И однако, придётся, мистер Петерик, — сказала Джойс. — Таковы правила игры.