Прочитайте онлайн Вечеринка в Хэллоуин | Глава 14

Читать книгу Вечеринка в Хэллоуин
4916+1419
  • Автор:
  • Перевёл: В. Б. Тирдатов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 14

Эркюля Пуаро проводили в гостиную «Эппл-Триз» и сказали ему, что миссис Дрейк скоро к нему выйдет.

Идя через холл, Пуаро слышал звуки женских голосов за дверью, очевидно ведущей в столовую.

Он подошел к окну гостиной и окинул взглядом аккуратный, ухоженный сад. Астры и хризантемы все еще цвели, привязанные к подпоркам; пара роз упорно сопротивлялась приближению зимы.

Пуаро не смог разглядеть никаких признаков подготовительной деятельности садовника-декоратора. По-видимому, миссис Дрейк оказалась слишком крепким орешком для Майкла Гарфилда и осталась нечувствительной к его соблазнам.

Дверь открылась.

– Простите, что заставила вас ждать, мсье Пуаро, – сказала миссис Дрейк.

Из холла доносились голоса людей, прощавшихся и покидавших дом.

– У нас было собрание комитета по подготовке празднования Рождества, – объяснила миссис Дрейк. – Такие вещи всегда занимают больше времени, чем ожидается. Кто-нибудь обязательно против чего-то возражает или выдвигает блестящую идею, которую обычно невозможно осуществить.

В ее голосе слышались резкие нотки. Пуаро мог хорошо себе представить, как Ровена Дрейк решительно отвергает абсурдные предложения. По словам сестры Спенса и намекам других людей, он понимал, что миссис Дрейк принадлежит к типу властных женщин, от которых ожидают руководящей деятельности, но не испытывают к ней за это особой признательности. Пуаро также сознавал, что ее добросовестность не могла быть оценена по заслугам пожилой родственницей, принадлежавшей к тому же типу. Ему было известно, что миссис Ллуэллин-Смайт приехала сюда, чтобы жить поближе к племяннику и его жене, и что жена охотно стала заботиться о мужниной тете в той степени, в какой могла это делать, не проживая в ее доме. Миссис Ллуэллин-Смайт, возможно, признавала в душе, что многим обязана Ровене, в то же время, безусловно, возмущаясь ее властными манерами.

– Ну, наконец-то все разошлись, – сказала Ровена Дрейк, услышав, как в последний раз хлопнула дверь холла. – Чем могу вам помочь? Хотите узнать что-то еще об этой ужасной вечеринке? Лучше бы ее здесь не устраивали. К сожалению, у нас нет других подходящих домов. Миссис Оливер все еще гостит у Джудит Батлер?

– Да. Кажется, она собирается вернуться в Лондон через день или два. Вы не были знакомы с ней раньше?

– Нет. Мне нравятся ее книги.

– Она считается очень хорошим писателем, – заметил Пуаро.

– Несомненно, так оно и есть. И сама она очень забавная. У нее есть какие-нибудь идеи… ну, насчет того, кто мог это сделать?

– Думаю, что нет. А у вас, мадам?

– Я уже говорила вам – абсолютно никаких.

– Да, вы говорили. И все же у вас может иметься если не идея, то хотя бы смутное предположение.

Она с любопытством посмотрела на него:

– Почему вы так думаете?

– Вы могли что-то заметить – что-то, поначалу выглядевшее мелким и неважным, но впоследствии показавшееся вам более значительным.

– Должно быть, мсье Пуаро, у вас на уме какой-то определенный инцидент.

– Вынужден признать, что да. Кое-кто рассказал мне об этом.

– Вот как? И кто же?

– Мисс Уиттейкер – школьная учительница.

– Ах да, Элизабет Уиттейкер. Она преподает математику в «Вязах», не так ли? Припоминаю, что мисс Уиттейкер была на вечеринке. Она что-то видела?

– Скорее у нее сложилось впечатление, что вы могли что-то видеть.

Миссис Дрейк удивленно покачала головой.

– Не думаю, – промолвила она, – хотя кто знает.

– Это связано с вазой, – объяснил Пуаро. – Вазой с цветами.

– Вазой с цветами? – Ровена Дрейк выглядела озадаченной, потом ее чело прояснилось. – Ну конечно! На столе в углу лестницы стояла большая ваза с хризантемами и осенними листьями. Очень красивая стеклянная ваза – один из моих свадебных подарков. Когда я проходила через холл – это было под конец вечеринки, хотя я не уверена, – то мне показалось, что листья и один-два цветка поникли. Я подошла посмотреть, в чем дело, сунула пальцы в вазу и обнаружила, что какой-то идиот, должно быть, забыл налить туда воду. Я очень рассердилась, отнесла вазу в ванную и наполнила ее. Но что я могла увидеть в ванной? Там никого не было, я в этом уверена. Может быть, какие-то мальчики и девочки постарше, как говорят в Америке, «тискались» там во время вечеринки, но, когда я пришла туда с вазой, ванная была пуста.

– Нет, нет, я имею в виду не это, – сказал Пуаро. – Насколько я понял, произошел неприятный инцидент. Ваза выскользнула из ваших пальцев, упала в холл и разбилась на куски.

– Да, – вздохнула Ровена. – На мелкие кусочки. Я очень огорчилась, потому что, как я говорила, это был свадебный подарок – прекрасная цветочная ваза, достаточно тяжелая, чтобы в нее ставить большие осенние букеты. Так глупо с моей стороны! Да, ваза упала в холл и разбилась. Там стояла Элизабет Уиттейкер – она помогла мне собрать осколки и подмести пол, чтобы никто не наступил на стекло. Мы замели осколки в угол, возле напольных часов, чтобы убрать их оттуда позже. – Она вопрошающе посмотрела на Пуаро: – Вы имели в виду этот инцидент?

– Да, – ответил Пуаро. – Мисс Уиттейкер интересовало, почему вы уронили вазу. Она думала, что вас что-то удивило.

– Удивило? – Ровена Дрейк задумчиво нахмурилась. – Вряд ли. Просто иногда вещи выскальзывают из рук – например, посуда во время мытья. К тому времени я очень устала от подготовки и проведения вечеринки, хотя она прошла очень хорошо, поэтому упустила вазу.

– Вы уверены, что вас ничего не испугало? Может быть, вы увидели что-то неожиданное?

– Увидела? Где? Внизу в холле? Я ничего там не видела. В тот момент холл был пуст, если не считать мисс Уиттейкер, так как все играли в «Львиный зев». Да и ее я едва ли заметила, прежде чем она подбежала мне помочь.

– Возможно, вы увидели, как кто-то вышел из двери в библиотеку?

– Из двери в библиотеку?… Да, понимаю. Я могла это видеть… – Она немного подумала, потом устремила на Пуаро твердый уверенный взгляд. – Нет, я не видела никого выходящего из библиотеки.

Тон, которым Ровена Дрейк это заявила, вызвал у Пуаро сомнение в ее правдивости. Очевидно, она видела кого-то или что-то – возможно, чью-то фигуру за приоткрытой дверью. Но почему она так уверенно это отрицает? Потому что ей не хотелось верить, что тот, кого она видела, имеет отношение к преступлению, совершенному за той дверью? Кто-то, кого она любила или – что более вероятно – хотела защитить. Возможно, кто-то, совсем недавно распростившийся с детством и, как она думала, не вполне осознающий весь ужас содеянного им…

Миссис Дрейк казалась Пуаро женщиной суровой и властной, но откровенной. Такие женщины часто становятся судьями, председателями комитетов или благотворительных обществ и вообще занимаются тем, что обычно именуют «полезной деятельностью». Как ни странно, они чрезмерно верят в обстоятельства, могущие служить оправданием, и склонны к снисходительности в отношении малолетних преступников – тем более умственно отсталых. Если Ровена Дрейк видела выходящим из библиотеки кого-то относящегося к упомянутой категории, то в ней мог пробудиться покровительственный инстинкт. К сожалению, в нынешнее время преступления нередко совершаются даже детьми семи-девяти лет, и суду нелегко решить, что с ними делать. Обычно для них находят оправдания – неблагополучные семьи, отсутствие внимания со стороны родителей и тому подобное. Но люди, особенно горячо их защищающие, как правило, принадлежат к типу Ровены Дрейк – строгих и властных женщин, в таких случаях неожиданно проявляющих снисхождение.

Пуаро не мог с ними согласиться. Он привык думать прежде всего о правосудии. У него всегда вызывало подозрения избыточное милосердие. По своему опыту в Бельгии и в этой стране он знал, что оно зачастую приводит к новым преступлениям, невинные жертвы которых не стали бы таковыми, если бы о правосудии заботились в первую очередь, а о милосердии во вторую.

– Понятно, – медленно произнес Пуаро.

– Вам не кажется возможным, что мисс Уиттейкер видела, как кто-то входил в библиотеку? – предположила миссис Дрейк.

Пуаро был заинтригован.

– Вы думаете, такое могло произойти?

– По-моему, это не исключено. Она могла видеть, как кто-то вошел в библиотеку, скажем, пять минут назад, а когда я уронила вазу – подумать, что я увидела того же человека и узнала его. Возможно, ей не хотелось делать предположения относительно того, кто это был, так как она толком его не разглядела, а просто, скажем, увидела со спины ребенка или подростка.

– Вы полагаете – не так ли, мадам, – что это был всего лишь ребенок, мальчик или девочка? Вам кажется, что именно ребенок или подросток, скорее всего, мог совершить преступление подобного типа?

Миссис Дрейк задумалась над его словами.

– Пожалуй, – ответила она наконец. – Раньше я не думала об этом. В наши дни преступления часто совершает молодежь. Они не вполне осознают, что делают, – некоторые из них одержимы нелепой жаждой мести, некоторых обуревает инстинкт разрушения. Даже те, кто ломают телефоны-автоматы и протыкают автомобильные шины, поступают так только потому, что ненавидят все человечество. Это симптом нашего века. Поэтому, когда ребенка топят в ведре на вечеринке без какой-либо видимой причины, поневоле предполагаешь, что это дело рук кого-то не вполне отвечающего за свои действия. Вы согласны, что такое предположение… ну, наиболее вероятно?

– По-моему, полиция разделяет вашу точку зрения – во всяком случае, разделяла.

– Неудивительно. У нас здесь хорошие полицейские, усердные и настойчивые. Они раскрыли немало преступлений. Надеюсь, они раскроют и это убийство, хотя вряд ли это произойдет скоро. Обычно в таких случаях уходит много времени на сбор улик.

– В этом деле улики будет не так легко собрать, мадам.

– Да, по-видимому. Когда погиб мой муж… Он был калека, и, когда переходил дорогу, его сбила машина. Того, кто это сделал, так и не нашли. Может быть, вам известно, что мой муж был жертвой полиомиелита – остался частично парализованным шесть лет назад. Правда, потом его состояние улучшилось, но ему было нелегко увертываться от мчащихся автомобилей. Я чувствую себя виноватой, хотя он всегда настаивал, что будет выходить из дому один, и старался осторожно переходить улицы. Его возмущала сама мысль о том, чтобы зависеть от сиделки или от жены в качестве сиделки.

– Это несчастье произошло после смерти вашей тети?

– Нет. Она умерла вскоре после этого. Беда никогда не приходит одна, не так ли?

– Увы, это истинная правда, – согласился Эркюль Пуаро. – Значит, полиция не смогла обнаружить автомобиль, который сбил вашего мужа?

– Это был «Грассхоппер» седьмой модели. Но почти каждая третья машина, которую вы видите на дороге, этой марки. В полиции мне объяснили, что это самая популярная модель. Они считают, что ее угнали на рыночной площади в Медчестере, – она принадлежала мистеру Уотерхаусу, пожилому торговцу зерном. Мистер Уотерхаус водит автомобиль очень осторожно – тогда за рулем был явно не он. Очевидно, безответственная молодежь опять решила прокатиться. Такие беспечные и бессердечные люди обычно отделываются штрафом, но, по-моему, их следует наказывать более сурово.

– Возможно, тюремным заключением. От штрафов мало толку – все равно их выплачивают снисходительные родственники.

– Но нельзя забывать, – заметила Ровена Дрейк, – что молодые люди не должны прерывать обучение. Важно, чтобы у них оставался шанс преуспеть в жизни.

– Священная корова образования, – усмехнулся Пуаро. – Такую фразу, – поспешно добавил он, – я часто слышал от людей, занимающих видное положение в сфере науки и, следовательно, знающих в этом толк.

– Очевидно, они недостаточно принимают во внимание плохое воспитание молодежи в неблагополучных семьях.

– Значит, по-вашему, молодые преступники нуждаются не в тюремном заключении, а в иных мерах?

– Они нуждаются в корректных исправительных мерах, – твердо заявила Ровена Дрейк.

– И это поможет – еще одна старинная поговорка – изготовить шелковый кошелек из свиного уха? Вы не верите в афоризм, что «судьба каждого человека со дня рождения висит у него на шее»?

На лице миссис Дрейк отразилось сомнение.

– Кажется, это исламское изречение, – добавил Пуаро.

– Надеюсь, – промолвила миссис Дрейк, – мы не заимствуем наши идеи – вернее, идеалы – на Ближнем Востоке.

– Факты – упрямая вещь, – заметил Пуаро, – и они заключаются в том, что, по мнению современных западных биологов, – он подчеркнул слово «западных», – корни поведения человека лежат в его генетической природе. Следовательно, двадцатичетырехлетний убийца является убийцей потенциальным и в два, и в три, и в четыре года. Разумеется, так же, как гениальный математик или музыкант.

– Мы не обсуждаем убийц, – возразила миссис Дрейк. – Мой муж погиб в результате несчастного случая, в котором повинна беспечная и плохо приспособленная к жизни в обществе личность. Кем бы ни была эта личность – мальчиком или молодым человеком, – всегда есть надежда внушить ей, что ее долг – думать о других, и научить бояться отнять чужую жизнь. Конечно, речь идет о беспечности и легкомыслии, а не о преступных намерениях.

– Таким образом, вы уверены, что в данном случае преступные намерения отсутствовали?

– Практически уверена. – Миссис Дрейк выглядела слегка удивленной. – Не думаю, чтобы полиция всерьез рассматривала подобную возможность. Конечно, это был несчастный случай, трагически изменивший жизни многих людей, включая мою.

– Вы говорите, что мы не обсуждаем убийц, – сказал Пуаро. – Но в вопросе о Джойс мы обсуждаем именно это. Тут не может быть и речи о несчастном случае. Чьи-то руки явно с преступными намерениями засунули голову девочки в ведро с водой и держали там, пока не наступила смерть.

– Знаю. Это ужасно. Мне страшно даже думать об этом.

Она поднялась и беспокойно зашагала по комнате.

– Но мы все еще не знаем мотива, – настаивал Пуаро.

– Мне кажется, такое преступление может вовсе не иметь мотива.

– Вы имеете в виду, что его совершил какой-то маньяк, которому просто нравится убивать? Возможно, убивать именно малолетних?

– Такие случаи известны. Трудно сказать, что является их первоначальным мотивом. Даже у психиатров на этот счет нет единого мнения.

– Вы отказываетесь принять более простое объяснение?

Она казалась озадаченной.

– Более простое?

– Не маньяк и не объект для дискуссий психиатров, а, возможно, просто тот, кто заботится о своей безопасности.

– Безопасности? О, вы имеете в виду…

– За несколько часов до гибели девочка похвалялась, что видела убийство.

– Джойс была очень глупой девочкой, – спокойно и уверенно произнесла миссис Дрейк. – Боюсь, что и не всегда правдивой.

– Другие говорили мне то же самое, – кивнул Эркюль Пуаро. – Начинаю верить, что так оно и было, – вздохнув, добавил он и поднялся. – Должен принести вам извинения, мадам. Я говорил с вами о малоприятных вещах, которые меня не слишком касаются. Но, судя по тому, что рассказала мне мисс Уиттейкер…

– Почему бы вам не узнать у нее побольше?

– О чем вы?

– Она учительница и знает куда лучше меня о потенциале (выражаясь вашим языком) своих учеников. Впрочем, как и мисс Эмлин.

– Директриса? – Пуаро выглядел удивленным.

– Да. Она прирожденный психолог. Вы говорили, у меня могут иметься смутные предположения, кто убил Джойс. У меня их нет, но, думаю, они могут быть у мисс Эмлин.

– Это интересно.

– Я не имею в виду доказательства. Но возможно, она просто знает и скажет вам… Хотя не думаю, что она это сделает.

– Вижу, – промолвил Пуаро, – что мне предстоит долгий и трудный путь. Люди многое знают, но не станут мне об этом рассказывать. – Он задумчиво посмотрел на Ровену Дрейк. – У вашей тетушки, миссис Ллуэллин-Смайт, была иностранная девушка au pair, которая ухаживала за ней.

– Кажется, вы в курсе всех местных сплетен, – сухо заметила Ровена. – Да, это верно. Она внезапно уехала вскоре после смерти тети.

– И как будто по веской причине?

– Не знаю – возможно, это клевета, – но здесь не сомневались, что она подделала кодицил к тетиному завещанию – или кто-то помог ей это сделать.

– Кто-то?

– Она дружила с молодым человеком, который работал в адвокатской конторе в Медчестере. Он ранее был замешан в истории с подделкой. Дело о завещании не дошло до суда, так как девушка исчезла. Она поняла, что завещание не утвердят и что ей грозит тюрьма. С тех пор о ней ничего не слышали.

– У нее, кажется, тоже было неблагополучное детство, – заметил Пуаро.

Ровена Дрейк бросила на него резкий взгляд, но он любезно улыбнулся:

– Благодарю вас за все, что вы мне сообщили, мадам.

Выйдя из дома, Пуаро свернул с основной дороги на боковую с указателем: «Кладбище Хелпсли». Туда было всего около десяти минут ходьбы. Упомянутое кладбище, по-видимому, возникло лет десять назад в связи с растущим значением Вудли как населенного пункта. Кладбище на маленьком дворе церкви, возраст которой составлял два-три века, было заполнено целиком, поэтому возникла необходимость в новом кладбище, соединенном со старым дорожкой через два поля. Новое кладбище, думал Пуаро, выглядело современно и деловито, с подобающими выражениями чувств на мраморных и гранитных плитах, с урнами, цветниками и аккуратно подстриженными кустами. Какие-либо интересные надписи или эпитафии отсутствовали полностью – любителю старины тут было нечего делать.

Пуаро остановился прочитать табличку на могиле в группе захоронений двух-трехлетней давности. На ней была простая надпись: «В память о Хьюго Эдмунде Дрейке, любимом муже Ровены Арабеллы Дрейк, скончавшемся 20 марта 19… г. Спи спокойно».

После недавнего общения с динамичной Ровеной Дрейк Пуаро подумал, что спокойный сон – наиболее благоприятное состояние для ее супруга.

Гипсовая урна содержала остатки цветов. Пожилой садовник, очевидно нанятый для ухода за могилами, подошел к Пуаро в надежде на приятную беседу, отложив мотыгу и метлу.

– Вы не из здешних, верно, сэр? – осведомился он.

– Абсолютно верно, – подтвердил Пуаро.

– Славный джентльмен был мистер Дрейк, – продолжал садовник. – Только калека – подхватил детский паралич. Не знаю, почему эту хворь так называют, – вроде взрослые ею болеют не реже, чем дети. Тетя моей жены заразилась этой штукой в Испании – искупалась в какой-то реке, когда ездила туда. Доктора говорили, что это была водяная инфекция, но я им не очень-то верю. Хотя прививки, которые они делают детям, здорово помогают. Да, приятный был джентльмен и не жаловался, хотя ему туго пришлось. Ведь он раньше был спортсменом – играл в крикет в нашей деревенской команде.

– Он погиб в результате несчастного случая, не так ли?

– Верно. Переходил дорогу в сумерках, и его сбила машина с парочкой бородатых юнцов. Даже не остановились посмотреть – поехали дальше. Машину бросили милях в двадцати – она ведь им не принадлежала; угнали на какой-то стоянке. В наши дни такое бывает сплошь и рядом, а полиция ничего не может поделать. Жена очень его любила – здорово переживала, когда он умер. Почти каждую неделю приходила сюда и приносила на могилу цветы. Думаю, она здесь долго не задержится.

– Почему? У нее такой красивый дом.

– Да, и для деревни она много делает – устраивает чаепития, командует в разных женских комитетах и обществах. Некоторые говорят, что она слишком любит командовать и всюду сует свой нос. Но викарий полагается на нее. Впрочем, я тоже частенько думаю – хотя ни за что не скажу об этом жене, – что, какую бы пользу ни приносили такие леди, лучше они от этого не становятся. Вечно они все знают, учат вас, что можно делать, а что нельзя. Никакой свободы! Правда, в наши дни свободу днем с огнем не сыщешь.

– Значит, вы думаете, что миссис Дрейк уедет отсюда?

– Я бы не удивился, если бы она уехала и поселилась где-нибудь за границей. Они любили бывать за границей.

– А почему вам кажется, что она хочет уехать?

На лице старика внезапно появилась плутоватая усмешка.

– Ну, она уже сделала тут все, что могла. Как говорится в Писании, пора выращивать другой виноградник. Ей надобна работа, а здесь она проделала все, что нужно, и даже более того, как некоторые думают. Вот!

– Иными словами, она нуждается в новом поле деятельности? – предположил Пуаро.

– В самую точку попали. Переберется куда-нибудь, где сможет командовать другими людьми. С нами она уже сотворила все, что хотела, так чего ей здесь торчать?

– Возможно, вы правы, – задумчиво промолвил Пуаро.

– Теперь у нее и мужа не осталось, чтобы за ним присматривать. Она несколько лет с ним возилась – это давало ей, как говорится, цель в жизни. Таким женщинам нужно быть занятыми все время. Тем более что детишек у нее нет. Так что, по-моему, она начнет все заново где-нибудь еще.

– И куда же она поедет?

– А мне откуда знать? На Ривьеру, а может, в Испанию или Португалию. Или в Грецию – я слыхал, как она говорила о греческих островах. Миссис Батлер побывала там. Их называют «охрипелаг» – я такое и выговорить толком не могу.

– Архипелаг, – улыбаясь, поправил Пуаро. – Вам она нравится? – спросил он.

– Миссис Дрейк? Ну, не сказал бы. Конечно, женщина она хорошая – как говорится, исполняет свой долг перед ближними, но уж больно любит этими ближними командовать. Учит меня подрезать розы, как будто я без нее этого не знаю, пристает со всякими новомодными овощами, а мне достаточно капусты.

– Мне пора идти, – сказал Пуаро. – Вы случайно не знаете, где живут Николас Рэнсом и Дезмонд Холленд?

– Пройдете мимо церкви – и третий дом с левой стороны. Они столуются у миссис Брэнд и каждый день ездят в Медчестер – в техническое училище. Сейчас они наверняка уже дома. – Он с любопытством посмотрел на Пуаро. – Так вот, значит, что у вас на уме. Некоторые тоже думают на них.

– Пока что я ни на кого не думаю. Но они оба присутствовали там – вот и все.

Простившись с садовником и двинувшись к выходу, Пуаро пробормотал себе под нос:

– Я уже подбираюсь к концу моего списка.