Прочитайте онлайн Вдовий клуб | Глава VII

Читать книгу Вдовий клуб
3916+2505
  • Автор:
  • Перевёл: Любовь Стоцкая
  • Язык: ru

Глава VII

– И что, кузен Фредди прыгнул с башни? – осведомилась Гиацинта.

– Как бы не так, – ехидно ответила я, – он как раз бежал вниз, когда сержант Бикер рвался наверх. Потом Фредди утверждал, будто бы это безобразие – полицейская патрульная машина у ворот – сломало ему весь кайф. Мой драгоценный кузен отделался предупреждением за нарушение общественного порядка. Какой уж там порядок! Зевак столпилось в холле видимо-невидимо! Фредди упоенно стенал о своем разбитом сердце, пока Джилл не прислала весточку через Доркас, что капризами и шантажом ее не пронять, так, мол, после свадьбы недолго оказаться под каблуком у муженька.

– Голубушка, я согласна от всей души! – прощебетала Примула. – А что же сталось с вашей свекровью?

– Судя по запискам констебля Бикера, мистер Исаак Хаскелл заявил, что его жена отправилась в духовное паломничество.

– Ах, как романтично! – вздохнула Примула. – Ознакомившись с «Кентерберийскими рассказами», я поняла, что в таких путешествиях можно встретить столько странных личностей…

* * *

Официально медовый месяц был отменен. Около половины седьмого мы с Беном (уже в гражданском платье) сидели в поезде, который должен был отправиться в Лондон в шесть тридцать три. Оставалось восемь минут до отхода. В длинном вагоне было всего несколько пассажиров, все расположились в противоположном конце. Тем лучше для них, потому что Бен открыл окно. Его клаустрофобия снова напомнила о себе.

В неоновом сиянии фонарей вокзал Читтертон-Феллс выглядел крайне убого. На бетонной стене пузырился рекламный плакат – роскошная блондинка с подрисованными усами пьет единственное в мире правильное виски. Вероятно, все дело было в моем паршивом настроении, но худой субъект в засаленном плаще, который дымил окурком, привалясь к стене кассы, показался мне зловещим.

В голове все время вертелся один и тот же вопрос: неужели мысль о том, что я стану ее невесткой, довела миссис Хаскелл до самоубийства? Бен утверждал, что констебль Бикер просто-напросто воспользовался предлогом заглянуть в Мерлин-корт. К тому же констебль сам признался, что официальное расследование никто и не думал начинать. Утром он случайно разговорился с приятелем, патрулирующим лондонскую Краун-стрит, и слово за слово выяснилось, что некая Магдалина Хаскелл в возрасте семидесяти лет вот уже два дня, к беспокойству соседей, не выходит из дома. А сын этой дамы, Бентли Т. Хаскелл, проживает неподалеку от Читтертон-Феллс, в особняке на скалах. Объяснение констебля звучало вполне правдоподобно.

Мы отказались от мысли ехать в Лондон на машине, поскольку машина Бена «хайнц 57» (наполовину «мерседес», наполовину «фольксваген», причем обе половины худшие) с возрастом превратилась в слишком норовистое создание. На станцию нас отвез Сид Фаулер. Наши неприятности послужили ему отличным антидепрессантом – настроение Сида резко пошло вверх. Он бодро подхватил наш багаж и, пока Бен покупал билеты, оживленно трещал:

– Магдалина была… да нет, рановато еще о ней в прошедшем времени… она потрясающая женщина, Элли. Без четок чувствует себя голой и непременно спрыскивает рубашки святой водой, когда их гладит. Бен тебе рассказывал, что она сватала ему некую Ангелику Евангелину Брэд? А что касается папаши Исаака… не бери в голову, если ты ему не понравишься. Женщин выше полутора метров старик считает гормональными уродками и презирает всех, кто получил деньги в наследство. Это потому, что он сам пробил себе дорогу от разносчика овощей до владельца зеленной лавки.

Когда Сид ушел играть в бинго, я не очень огорчилась.

Примут меня в качестве невестки или нет, мне все равно придется подняться в квартирку над зеленной лавкой. Мы ехали в Лондон к отцу Бена. Мой муж, набычившись, уставился в окно.

– Элли, видишь того типа с окурком на нижней губе? Мне кажется, я его где-то видел, но где – хоть убей, не помню.

– Неприятное ощущение! – с готовностью откликнулась я и почувствовала почти нежность к типу с окурком: он стал мостиком между мной и моим мужем. С явлением констебля Бикера народу прошлая жизнь Бена на Краун-стрит сомкнулась вокруг него и разделила нас. Я пребывала в растерянности, не зная, как восстановить наше утраченное единство.

– Смотри-ка, – я придвинулась поближе, – он уходит, но как-то неуверенно. Все время оглядывается.

– Наверное, решил, что поезд прирос к рельсам и никогда не тронется с места. – Бен улыбнулся, но взгляда на мне так и не остановил.

Хорошая жена знает, когда оставить мужа в покое наедине с его мыслями. Я потерла обручальное колечко. Наша любовь переживет любые невзгоды. К тому же надо смотреть правде в глаза: если до сегодняшней ночи местонахождение миссис Хаскелл не будет установлено, с медовым месяцем можно распрощаться. Вряд ли Бен откликнется на прелести жемчужно-розовой ночнушки, пока его мать обретается неизвестно в каком аду. В противном случае я бы перестала его уважать. Я надеялась только на то, что исчезновение – не более чем ловкий ход со стороны свекрови. Разве можно отколоть лучший номер, чтобы отравить женитьбу сына? Гнев слегка взбодрил меня, а заодно прогнал страх за судьбу новой родственницы. Сколько в лондонском округе мостов, под которыми ревет и шумит маслянистая темная вода? Я отказалась от намерения не нарушать мысли Бена и взяла его за руку.

– Жаль, что мы не дозвонились до твоего отца и он не знает, что мы приедем.

Бен обнял меня за плечи, и пропасть между нами сузилась.

– Видимо, он отключил телефон.

– Как ты думаешь, он забудет о вашей дурацкой вражде и заговорит наконец с тобой?

– Элли, ты не знаешь моего отца. Что верно, то верно.

Поезд издал угрожающий рев. Двери в дальнем конце вагона распахнулись, впустив ледяной воздух и выхлопные газы. Вошла седая женщина в черном, похожая на няньку из старинных детских книжек. За ней следовал мужчина с ребенком на руках… нет, с женщиной. Голова женщины свесилась с плеча мужчины, и кто-то, шедший сзади, поправил пышные каштановые волосы. Нянька вытащила из сумки дорожные подушки и разложила их на сиденье.

Бен постучал пальцем по часам. Оставалась одна минута. Мы выглянули в окно. Носильщик рысью мчался по платформе, толкая инвалидную коляску, – наверное, к багажному вагону. Я снова посмотрела на новых пассажиров. Нянька и калека заняли места спиной к нам, мужчина стоял в проходе. У него было лицо поэта, из тех, что воспевают прелести могильного покоя. Но я почти не обратила на него внимания, потому что с сиденья поднялась невысокая девочка с мышиного цвета косичками – та самая, которой я бросила свой букет, Алиса Спендер. Она что-то сказала мужчине и в этот момент поймала на себе мой взгляд. Невольно покраснев, я робко помахала ей рукой и откинулась на спинку сиденья.

– Знаешь, Элли, – Бен закинул руки за голову и потянулся, – я все больше склоняюсь к мысли, что Мамуля в полном порядке. Хочешь, поспорим, что она устроила себе роскошный отдых в каком-нибудь монастыре и наслаждается на полную катушку?

– Уверена, дорогой, что ты прав.

Кто они такие: калека, поэт, няня? Куда они едут? Какое отношение имеют к Алисе?

Состав вздрогнул. Дежурный прошел по платформе, прижимая к губам свисток, – готовился дать сигнал отправления. Внезапно на перрон ворвались две женщины в развевающихся пальто. Руки их под тяжестью багажа вытянулись, как у неандертальцев.

Одна из них, дама необъятных размеров, завопила: – Дежурный, задержите поезд! Оглушительно хлопнула дверь. Две дамы, спотыкаясь, ввалились в проход и вознамерились приземлиться возле нас. Обе болтали без умолку и выглядели такими разгоряченными, что вполне могли не заметить открытого окна. Дама в клетчатом пальто и шотландском берете показалась мне смутно знакомой, но она окинула нас с Беном равнодушным взглядом. Стало быть, на свадьбе ее не было. Средних лет, с кошачьей мордочкой, раскосые очки только усиливают впечатление. Даже волосы у нее были рыжеватые, как кошачья шерсть, а над губой пробивались усики. Дежурный дал свисток, и мы, покачиваясь на рельсах, уплыли в туманную ночь.

Бен чуть-чуть приподнял окно и снова растянулся на сиденье.

– И все-таки я убежден, что это буря в стакане воды. Бетти Лонг всегда спала и видела, как бы подложить Мамуле свинью.

Я покосилась на дам и понизила голос:

– А почему?

Бен подышал на ногти и принялся полировать их о лацкан пиджака.

– Видишь ли, я всегда был гораздо умнее ее отпрыска, к тому же…

– Несомненно, красивее.

– Это само собой разумеется.

– Бен, но мне кажется, что болтовня этой соседки задевает единственного человека – твоего отца. Мамули нет дома, и она не слышит, что там судачат про ее занавески.

– Мамуле семьдесят лет. Почему бы ей не вздремнуть этак минуточек триста, если ей угодно?

– Разумеется, но перемены в заведенном распорядке… – Умная жена знает, когда сменить тему. – А твоя мама дружила с матерью Сида, когда Фаулеры жили на Краун-стрит?

– Отношения у них были довольно приятельские, пока Джордж Фаулер не удрал с другой женщиной. Мамуля дважды в день ходила в церковь молиться, чтобы он вернулся. Но оказалось, что миссис Фаулер вовсе не жаждала его возвращения.

Пухлый саквояж сорвался с полки над головами соседок. Он запросто мог бы прибить одну из них или даже обеих, но Бен вскочил и ловко подхватил непокорный багаж.

– Не ваша пропажа? – обратился он к нашим спутницам.

Меня бросило в жар. Такой красивый, такой галантный и такой мой!.. Толстуха копалась в своей сумочке, нам ответила кошечка в шотландке:

– Большое вам спасибо. Должно быть, я небрежно закинула его на полку. Всегда нервничаю, когда приходится спешить на поезд. Обычно я выхожу из дому заранее, но сегодня мне пришлось пойти на похороны, а на похоронах спешить неудобно…

– Позвольте, я пристрою его как следует, – Бен поплотнее впихнул саквояж на полку.

Так вот почему женщины показались мне знакомыми! Я видела их у церкви, И эти брошки с черными дроздами я тоже помню. То ли эмблема клуба любителей пернатых, то ли последний писк моды на благотворительной распродаже. Женщина в шотландке сняла и протерла очки. Ее приятельница захлопнула сумочку и подалась вперед.

– Полагаю, новобрачные? Жизель и Бентли Хаскелл, верно? Замечательно! – Она басовито хохотнула.

До чего ж неприятная особа! Под оплывшим лицом колыхались бесчисленные подбородки, необъятная грудь перекатывалась, как матрас водяной кровати. Я испуганно пощупала свою талию. Никогда в жизни слова «топленые сливки» не сорвутся с моих губ!

– Меня зовут Амелия Джоппинс, а это моя приятельница Киттис Порридж.

– Очень приятно, – вежливым хором отозвались мы с Беном.

Кого же она мне напоминает, кроме собственного зеркального отражения в прошлом? Королеву Анну, когда та заболела водянкой! Точно! Высоченная башня в стиле «помпадур» из седеющих каштановых волос, массивные янтарные перстни, врезавшиеся в толстые пальцы, напыщенные манеры. Рот Амелии Джоппинс пенился улыбками, но глаза выдавали ее. Пусть только кто-нибудь посмеет вызвать неудовольствие этой толстухи, она тотчас возопит: «Отрубить ему голову!»

Я улыбнулась Киттис Порридж, сжатой в гармошку между окном и тушей приятельницы.

– Мы с вами столкнулись сегодня на кладбище.

– Совершенно верно! А я так хотела с вами познакомиться. Понимаете, миссис Хаскелл, я хочу заново обить диван и все думаю, подойдет ли золотистая парча к моим восточным коврам?

Амелия Джоппинс снова издала утробный смешок.

– Не приставай к людям, Киттис. – Она неуклюже повернулась к нам с Беном. – Я-то пропустила похороны. Сама я вдова, и Киттис тоже, наши бедные мужья скончались года три назад, так что я, конечно, сочувствую, но мне пришлось навестить подругу – она пациентка в «Эдеме». У бедняжки нервы не в порядке, сами понимаете, климакс… – Последнее слово она произнесла одними губами. – К тому же я незнакома с миссис Соллоувей, мужа которой сегодня хоронили, вот и не пошла на похороны. Знаете, трудно бывает провести четкую границу между сочувствием и вульгарным любопытством. Особенно если покойный погиб от несчастного случая.

– Действительно, – согласился Бен, рассеянно рисовавший чертиков на билете.

– Автомобильная катастрофа? – Я-то спрашивала из самого что ни на есть вульгарного любопытства: надо же как-то отвлечься от печальных мыслей о пропавшей свекрови.

– Как, миссис Хаскелл! – удивленно затряслись подбородки. – Разве вы не читали в «Оратор дейли» про несчастного Элвина Соллоувея? Заметку поместили прямо под колонкой Доброй Надежды. Несчастный был поражен электротоком в ванне. Он был умельцем и собственными руками смастерил электрическую сушку для полотенец, Ну и…

Я припомнила, как кто-то на похоронах обмолвился: «Его смерть – ужасный шок!» Прижавшись к Бену, я мысленно поклялась даже для замены перегоревшей лампочки вызывать профессионала.

Поезд промчался мимо станции Снарсби. Выудив из огромной кошелки золотую пудреницу, Амелия Джоппинс принялась отбеливать свой лиловатый носище.

– Как я завидую вашему чудесному старому жилищу, молодые люди! Дом и тебе ведь нравится, правда, Кит-тис? – Она повернулась к приятельнице и едва окончательно не расплющила ее.

– Да-да, конечно, – сдавленно прохрипела та.

– По деревне ходят потрясающие слухи о самой усадьбе и о тех, кто там живет. Прямо как из книжек мистера Дигби!

Знакомая песня. Бен мигом притворился спящим.

– Простите мое невежество, но я никогда не читала книг мистера Дигби, – призналась я.

– Разве вы не знаете, что он пишет под псевдонимом Мэри Грифф? – Амелия Джоппинс кинула пудреницу обратно в сумочку. – «Вампир-вегетарианец»! Потрясающе! Не стану пересказывать весь сюжет, но суть в том, что нельзя высосать кровь из репки! – Еще один гулкий смешок, и миссис Джоппинс пронзила взглядом Бена. – А ведь среди нас есть еще один писатель, притом автор поваренной книги!

Бен всхрапнул.

Киттис Порридж наклонилась к нам как можно ближе. Ее кошачья мордочка горела восторгом.

– Может быть, мистер Хаскелл не откажется продемонстрировать свое искусство гильдии Домашнего Очага?

– Отличная идея! Я в совете этого кружка… и еще многих других. – Миссис Джоппинс поправила брошку с дроздами и принялась подсчитывать, загибая пальцы: – Секретарь Общества любителей маяков, член правления Клуба феминисток старше сорока, председатель Исторического кружка. Киттис, я ничего не пропустила?

– Мне казалось, ты записалась в класс аэробики Наяды Шельмус…

– Да, но поскорее выписалась оттуда, пока не описалась от натуги. – Подбородки миссис Джоппинс сжались в сердитую гармошку. – Вы такие милые молодые люди… – Глаза миссис Джоппинс снова устремились на Бена. – Не возражаете, если Исторический кружок в ближайшее время устроит экскурсию по вашему дому? Замечательный способ собрать деньги, правда, Киттис? Не жаль отдать пару фунтов, чтобы посмотреть подземелья! Бен приоткрыл глаза. Поезд с грохотом несся мимо очередной станции. Яркие огни слепили глаза.

– Мерлин-корт не может похвастаться подземельями и темницами, – сухо сказал он.

– То есть как это? – Миссис Джоппинс больше не улыбалась. – Неужто Мерлин Чокнутый замуровал их?

– Амелия, – мяукнула миссис Порридж, – миссис Хаскелл – родственница покойного…

– Я ей это в вину не ставлю.

Поезд въехал в туннель, пронзив темноту тоскливым воем. Я стиснула взмокшую ладонь Бена. Какая пытка для него!

– А я боюсь улиток, – призналась я шепотом, чтобы поддержать его.

Все, отбой. Мы снова выехали на серый свет божий, с огоньками далеких домов и уличных фонарей. Миссис Джоппинс пыхтя поднялась с сиденья.

– Не мешает подкрепиться парочкой пирожков с мясом. Наведаюсь в буфет. Ты идешь, Киттис? А вы, мистер и миссис Хаскелл?

– Спасибо, нет, – сказал Бен, и с моей стороны было бы свинством не поддержать его. К тому же я надеялась потерять еще полкило, прежде чем надену жемчужно-розовый пеньюар.

Киттис Порридж мило улыбнулась, напомнив мне Тобиаса.

– Вы уверены?

Миссис Джоппинс перебила подругу:

– Глянь-ка, Киттис, это же доктор Бордо! – Ее подбородки устроили настоящий шторм. – Его классический профиль я узнаю где угодно! Вон он, в том конце вагона, в черном кашемировом пальто! С ним девочка с косичками. Наверное, дочка той параличной, что живет во Вдовьем Флигеле, который стоит в саду «Эдема». Да и сама калека тут!

Я вжалась в сиденье. Ни за что не стану глазеть… Доктор Бордо!

– Люди такие жестокие! Рассказывают про него ужасные вещи! – Миссис Джоппинс вся раздулась от праведного возмущения. – Но Британская медицинская ассоциация посчитала все это просто смехотворным. Почему бы ему не возиться с богатеями? И что удивительного, если старушки иногда умирают? Я вас спрашиваю, – ее суровый взгляд пригвоздил меня к сиденью, – что тут подозрительного, если кое-кто из этих несчастных за час до кончины переменил завещание в пользу доктора? За преданность полагается награда!

– А жадные родственники и друзья получат по заслугам – то есть ничего не получат, – льстиво вставила Киттис Порридж.

Я не сомневалась, что она еще поплатится за то, что осмелилась перебить подругу. А пока миссис Джоппинс продолжала:

– Ох и наслушалась я пакостей про доктора… Мол, он сберегает не жизни, а себе на жизнь! Но ведь «Эдем» процветает! Пациентам обеспечен индивидуальный уход! Один-единственный доктор… – Она резко замолкла.

С поездом творилось что-то неладное.

Мы мчались к станции Пеблвелл, огни бежали нам навстречу, как спортсмены с олимпийскими факелами, и тут поезд затормозил на всем скаку. Стены заходили ходуном, вагон, казалось, вот-вот рассыплется. Вопли и стоны пассажиров. Перед глазами у меня огненными буквами вспыхнуло слово КОНЕЦ.

* * *

Когда я открыла глаза, все стихло. Объятия Бена заменяли мне ремень безопасности. Киттис Порридж в сбившемся набок берете лежала поперек сиденья, пытаясь натянуть юбку на раскоряченные колени. Слышались возбужденные голоса: «Что случилось?!» Два старичка в котелках испуганно держались за руки. Миссис Джоппинс застряла в проходе. Никогда еще ожирение не казалось столь величественным и надежным.

– Элли, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Бен.

Я кивнула. На платформе клубилась толпа. Пассажиры устремились к выходу. Дежурный по вокзалу открыл дверь и проревел голосом, гарантирующим всеобщий переполох:

– Только без паники! Всем оставаться на местах!

– Что случилось?

– Что стряслось?

– Ирландские экстремисты?

Дежурный спрыгнул обратно на перрон.

– Человек упал под колеса, но…

Его перебил голос еще более авторитетный, чем у миссис Джоппинс:

– Пропустите! Я врач!

Мужчина с лицом поэта спустился на перрон и быстро зашагал вслед за дежурным. Я порадовалась, что Британская медицинская ассоциация была милостива к доктору Бордо, и теперь он сможет помочь пострадавшему.