Прочитайте онлайн Вдовий клуб | Глава IV

Читать книгу Вдовий клуб
3916+2553
  • Автор:
  • Перевёл: Любовь Стоцкая
  • Язык: ru

Глава IV

– Я бы убила кузена Фредерика! – Черные глаза Гиацинты сверкнули…

* * *

– Не двигаться! Замрите, улыбнитесь! Скрючившись за допотопной фотокамерой на треножнике, Доркас махнула левой рукой, призывая всех окаменеть. Увы, одна из ножек развалюхи подкосилась, Тут же посыпались советы знатоков.

Под колокольный звон и пронизывающий ветер мы вышли из церкви. Выстроились на ступенях – мы с Беном в центре, Джонас и Сид по бокам. Я избегала встречаться взглядом с новообретенным мужем. Убить Фредди? Что толку? Мой кузен Фредерик Флэттс родился с кипящим бульоном в башке и дожил до двадцати девяти лет в твердой уверенности, что мир ждет не дождется проявлений его изысканного остроумия. На предложение Роуленда покаяться перед прихожанами в святотатственной выходке и пообещать, что младенец будет немедленно возвращен родителям, Фредди мрачно буркнул:

– А вдруг его не возьмут обратно?

Если уж кого и следовало убить, так это негодяя Бена. Перед моим внутренним взором все еще стояла картина: в пароксизме веселья Бен катается по полу ризницы, а чумазое дитя терзает мою фату и щиплет букет.

– Я люблю тебя, Элли… – Его дыхание коснулось моих губ, словно поцелуй. Ах, как мало и как поздно… Бен крепко обнял меня. – Прости меня, родная, но я так перенервничал из-за твоего опоздания, что выходка Фредди оказалась последней каплей.

Мне следовало перекинуть шлейф через руку и гордо выбежать из церкви.

Пройдут годы, и мои дети станут спрашивать: «Мамочка, а почему у тебя на свадебных фотографиях такое злое лицо?» И придется объяснять невинным крошкам, каково это, когда твое трепетное «да» тонет в скандальных выкриках и жадных пересудах. Столпившись у подножия лестницы, гости все еще пережевывали случившееся.

– Не шевелитесь, дорогуши! Выше голову, Бен, товар лицом! Элли, улыбку Моны Лизы, пожалуйста! – Доркас напялила свою жокейскую шапочку на голову мраморной статуи местного героя, Контрабандиста Джимми Биггинса, заправила рыжие волосы за уши и занялась ответственным делом – наведением резкости.

Щелк! Щелк!

– Придется переждать, пока облака пронесутся мимо, старушка! – крикнул Бен; обращаясь к Доркас, он неотрывно смотрел на меня. Я закрыла глаза, дабы не остудить свой праведный гнев.

– А мне дадут поцеловать новобрачную? – меланхолично вопросил Сид. В следующий миг я почувствовала, как моих рук коснулось что-то влажное, – судя по всему, губы шафера.

– Сидни, ты сама галантность! – Я игриво хлопнула его букетом по плечу.

– Всегда такой с высокими женщинами, – уныло признался он. – Не тянуться же на цыпочках, чтобы чмокнуть каланчу. Хватит того, что люди принимают мою задницу за коврик и вытирают об нее ноги… – С этими словами он поплелся вниз. За ним последовал Джонас.

– Держитесь, мистер и миссис X.! – бодро прокричала снизу Доркас, корча устрашающие гримасы облакам, которые затягивали небо густой черной пеленой. – Вот-вот выглянет солнышко, если, конечно, сперва не ливанет дождичек. Надо же порадовать родителей свадебными снимками, правда, Бен? Пусть знают, чего лишились!

– Несомненно! – ответствовал Бен.

Я проверила, на месте ли диадема из речного жемчуга, расправила скатерть-фату на плечах и лучезарно улыбнулась гостям. В толпе мелькнула Джилл, моя подруга и бывшая соседка, умудрившаяся покорить сердце мерзавца Фредди. Джилл помешана на всяких мистических штуках, а сложена она, как зубная щетка. Даже волосы у нее вечно встопорщены, точно у дикобраза. Тощее тело Джилл с двух сторон стиснули дядюшка Морис и какая-то фигуристая дамочка в гусарском кивере. Рядышком со статуей Контрабандиста Джимми пристроилась миссис Швабухер, вся в розовом тюле и горностаевых хвостиках. Преподобный Роуленд прохаживался взад-вперед по краю дорожки, зажав в руке черный требник. Он то и дело поглядывал на ворота кладбища.

Бен притянул меня к себе.

– Хотел бы я, чтобы здесь были мои родители!

– Когда Фредди принялся размахивать младенцем, – сказала я пуговицам на рубашке мужа, – твоя мамуля решила бы, что Господь услышал ее молитвы.

– Пусть бы увидели, какой выдержанный и воспитанный у них сын. Я счастлив, Элли!

А я голодна. Неужели в минуты треволнений меня всегда будут одолевать муки голода?

– Держи, – пальцы Бена сомкнулись на моей руке. Истерзанный букет переместился в его ладонь, а на моей расцвела шоколадная роза.

Бен не смотрел на меня – он расправлял лепестки букета.

– Попробуй и скажи, как тебе нравится.

– На нас же все смотрят… – Я пожирала шоколадный цветок, увы, глазами.

– Дома всем перепадет. Я сделал двести девяносто одну – по одной на каждый день с тех пор, как мы знакомы.

– Медовый месяц начался? – игриво прокричала снизу Доркас.

Должно быть, от голода у меня помутилось в глазах, потому что прямо перед носом вдруг поплыли радужные пятна. Ветер утих, колокола смолкли, воцарилась звенящая тишина.

– Ты уверен, что я должна ее съесть, а не засушить на память в альбоме? – растроганно спросила я, быстро откусила от розы лепесток и сунула остальное Бену.

– С ванилью не переборщил? – озабоченно поинтересовался он.

Я могла бы запросто испоганить ему день и весь последующий год, сказав «да».

Мое кольцо сверкнуло на солнце. Мы женаты. На самом деле женаты! (Какая разница, помню ли я хоть слово из сказанных у алтаря?!) Ветер коснулся моего затылка. Я улыбнулась Доркас, посмотрела на небо – и мне на лоб шмякнулись первые капли дождя. Надо мной склонилось лицо Бена.

Смех исчез из его глаз, они стали темнее, но сверкали еще ярче, чем всегда. В них было столько страсти, что у меня перехватило дыхание. Я пригладила его темные волосы. Любимый. Ну посмеялся он над выходкой болвана Фредди, подумаешь, я ведь мечтала, чтобы у моего мужа было чувство юмора. К тому же он очень расстроился из-за упрямства своих родителей, хотя я уверена, что они совершенно очаровательные люди, на свой, конечно, ханжеский и лицемерный лад. Смуглое лицо Бена еще ниже склонилось надо мной. Церковные куранты отбили четверть часа.

– Двести девяносто один день, час и тридцать семь минут, – прошептала я в его восхитительно теплые губы.

– Отличный кадр! – завопила Доркас. – Надо бы его увеличить! Мамуле с Папулей будет что поставить на пианино.

– Ты счастлива, Элли? – спросил мой муж.

– Безумно! – Наша семья успела закалиться, пройдя огонь, воду и медные трубы.

– Вы, двое! – Джонас протопал вверх по лестнице. – Так и собираетесь стоять и таращиться друг на друга весь день или все же вспомните о гостях и заглянете домой?

– Сейчас! – Я протянула Джонасу руку и помогла влезть на последнюю ступеньку.

– Отлично, – фыркнул он, – Не дай бог остаться с семейкой наедине, я ведь могу забыться и ненароком сыпануть кому-нибудь крысиного яду.

Доркас принялась складывать свой треножник, Джонас поспешил ей на помощь. Я отобрала у Бена букет и помахала Роуленду, пытаясь привлечь его внимание. Но в этот момент на него обрушилась тетушка Астрид, воплощенная элегантность, в великолепном норковом манто и черной шляпе с вуалеткой. Астрид ткнула рукой в замшевой перчатке в сторону своей ненаглядной дочурки Ванессы, картинно примостившейся у мраморного надгробия. Я поуютнее прижалась к Бену и позволила себе минутку самодовольного блаженства. Неужели мамаша с дочкой никогда не поймут, что сногсшибательной фигурки и кукольного личика маловато для того, чтобы привлечь настоящего мужчину?

Толпа постепенно рассасывалась, люди направлялись к веренице машин, стоявших у ограды. Через боковую калитку в церковный двор ввалилась компания гогочущих подростков. Наверное, члены молодежной организации при церкви Святого Ансельма. Я слышала, что они собираются по пятницам. Должно быть, именно их выглядывал Роуленд…

– Элли, Бентли, мои ненаглядные! – Миссис Швабухер взлетела к нам в облаке розового тюля и горностаевых хвостов. – Элли, душечка! Какая же ты красавица! Хотя мясца нарастить не помешало бы! А Бентли хорош, как всегда!

– Скорбите, что пришлось вычеркнуть меня из картотеки? – Бен улыбнулся ей и получил еще один поцелуй.

– Не могу вам передать, как я счастлива! Настоящая рождественская сказка!

Все в ней – от прабабкиных духов до энергичной доброты – напоминало мне о том дождливом дне, когда я сидела в ее уютном кабинетике, похожем на пудреницу, и умоляла подыскать мне кавалера, дабы предстать перед родственниками во всеоружии.

– Мы обязательно как следует поговорим на банкете.

– Я бы с наслаждением, дорогая, но моя внучка с минуты на минуту должна родить, а я обещала перерезать пуповину. Ничего не поделаешь, придется вас покинуть, но… – миссис Швабухер запнулась, – может, оно и к лучшему. Люди непременно начнут расспрашивать, кем я вам прихожусь.

Мы с Беном энергично возразили, но она сделала нам знак замолчать.

– Мои дорогие, я горжусь работой своего «Сопровождения» и тобой, Бен, как своим бывшим сотрудником, но маленькие городки – все равно что Галерея Шепота в соборе Святого Павла. Если принять во внимание сегодняшний розыгрыш… Мой вам совет – никому не рассказывайте, как вы познакомились. Говорите, что вас свела старая добрая тетушка.

Дождь застучал крупными каплями. Появился шофер миссис Швабухер с зонтиком.

– Берегите друг друга, – напутствовала добрая старушка. – Не дай бог простудитесь! Кстати, о здоровье… ваш домашний врач, случаем, не этот ужасный мистер Бордо? Не для того я вас соединила, лапочки, чтобы с вами приключилось что-нибудь дурное. А теперь в путь, Джеймс! – Она подхватила шофера под локоть и была такова.

Оставшиеся у церкви зеваки поднимали воротники пальто и раскрывали зонтики. Многие поспешно трусили к машинам. Я слышала, как дядя Морис и тетя Пулу уговаривают Джилл ехать с ними. Вот черт! Они наверняка вообразили, будто ее отношения с их драгоценным Фредди настолько серьезны, что можно стрельнуть у Джилл полсотни фунтов.

– Нельзя, чтобы Джонас промок, – сказала я Бену, но беспокоиться не стоило. Доркас, повесив на шею свой фотоаппарат, застегивала на Джонасе пальто.

Роуленду повезло меньше: громовым голосом тетушка Астрид заверяла викария, что их знакомство непременно продолжится.

– Правда, Ванни?

– Надеюсь, мамочка.

Ветер усилился и теперь дул с пронзительным свистом. Внизу ревело и билось о скалы море. Небо совсем потемнело.

– Домой! – скомандовал Бен. Но стоило нам сойти со ступенек, как из-за надгробий выскочили подростки и осыпали нас конфетти. Мне померещилось, что я попала внутрь калейдоскопа.

– Лучше венчаться, чем скончаться! – завопила толстушка в школьной форме.

Веселый пестрый рой покружился в воздухе и опал на землю. Стриженный ежиком мальчишка схватил мою руку и, к вящему моему изумлению, поцеловал. Капли дождя на лицах казались драгоценными камнями. Вверх взвился еще один залп конфетти, и ребята помчались к церковному клубу. Все, кроме одной девочки, самой маленькой. Мы смотрели друг на друга сквозь завесу дождя.

– Небось выгляжу так, словно у меня экзотическая разновидность кори, – заметила я, пытаясь смахнуть конфетти.

– Этих удальцов надо бы засадить в каталажку, – проворчал Бен, отряхивая пиджак.

Наверное, девочка не сообразила, что мы шутим. Лицо ее осталось серьезным, мышиного цвета волосы были заплетены в косички. Вздернутый носик, треугольное личико, кожа почти прозрачная под дождем. Она не мигая смотрела на нас с Беном. На фоне надгробий ее пристальный взгляд производил жутковатое впечатление. Глаза девочки пронзительно зеленели в зыбком свете, чересчур взрослый взгляд никак не сочетался с нелепыми детскими косичками. Я вспомнила себя в четырнадцать лет: всегда на отшибе, всегда одна. Повинуясь порыву, я бросила ей свой букет.

– Я люблю тебя, Элли, – прошептал Бен.

Девочка не поблагодарила. Она стояла под трепещущими ветвями, прижав мои розы к лицу, как яркий веер. Их аромат витал между нами. Ветер трепал мое платье, фата из скатерти царапала лицо. Я прижалась к Бену. О чем еще мечтать в этой жизни? Только остаться с ним наедине в тепле и уюте…

– Как тебя зовут? – спросила я девочку.

– Алиса Спендер.

– Рады с тобой познакомиться, – поклонился Бен.

– Я тоже. – Алиса смотрела на меня.

– Ну что ж… – Бен потянул меня за руку. – Любимая, карета ждет, если, конечно, не успела превратиться в тыкву.

Он засмеялся, я в ответ заулыбалась до ушей, но только чтобы выиграть время. Неприятное воспоминание омрачило день. Никакого такси в белых лентах и в помине не было. Я так разозлилась на таксиста за его утренние выкрутасы, что велела сгинуть с моих глаз, пригрозив проткнуть шины, если еще раз увижу его колымагу. Я собиралась напроситься в машину к кому-нибудь из гостей. Возможно, мы еще успеем вспрыгнуть на подножку последнего автомобиля.

– Бен, даже не знаю, как тебе сказать… – Стараясь не смотреть на нахмуренное чело своего кумира, я улыбнулась печальной девочке с косичками, которая уселась на нижнюю ступеньку церковной лестницы и теперь перебирала розы.

– Элли, любимая. – Бен стер дождевые капли со лба и попытался как можно мягче произнести: – Достаточно было дать шоферу на чай меньше, чем обычно. Не волнуйся, до него дошло бы…

Он прав. С трепетом раскаяния я сообразила, что некоторая импульсивность, привлекательная в невесте, недопустима в законной супруге.

– Пошли, миссис Хаскелл!

По крайней мере, дождь перестал, И он назвал меня миссис Хаскелл!

Мы прошли половину дорожки, когда из-за деревьев вынырнул Роуленд. В воротах исчезла последняя машина.

– Очаровательная свадьба, полная неожиданностей, – улыбнулся викарий.

– Благодарю вас! – рассмеялась я в ответ. Что это там? Неужели… Ну да, конечно!

В ворота въезжала машина. Я увидела, как разгладился нахмуренный лоб Бена. Добрый самаритянин вернулся за нами. Из сумерек выплыл длинный черный автомобиль, и мой оптимизм вмиг испарился. Не могло быть и речи о том, чтобы добираться домой на этом транспортном средстве. Катафалк!..

– Простите, что произошло… э-э-э… такое неудачное стечение обстоятельств, – Роуленд коснулся моей руки и прошествовал к катафалку размеренным шагом, склонив посеребренную сединой голову. Ряса его развевалась на ветру. Бедный Роуленд, он тут ни при чем! Вереница мрачных машин проследовала через ворота.

– Лучше отойти в сторонку, – шепнул Бен. – Мы выглядим не слишком уместно.

– Полагаешь, мы будем выглядеть более уместно, мелькая среди могил?

Мои слова не убедили. Бена. Машины остановились, Захлопали дверцы. Если мы двинемся с места, толпа плакальщиков захлестнет нас и увлечет обратно в церковь. Из головной машины выбралась высокая женщина с седыми подсиненными волосами, одетая в темно-красное пальто военного покроя. Она прижимала к глазам платок. С обеих сторон ее конвоировали две пожилые дамы в поношенных твидовых костюмах, Остальные скорбящие держались на почтительном расстоянии. У самой церкви вдова и ее спутницы вдруг остановились. Причину я поняла только в тот момент, когда ветер примчал клочок белых кружев прямо ко мне в руки: носовой платок.

– До чего ж ты ловкая! – восхитился Бен.

– Извини, я сейчас. – Подхватив юбки, я кинулась к даме в красном.

– Очень любезно с вашей стороны. Надеюсь… – Голос ее прервался. Прижав платок к глазам, она отвернулась. – Надеюсь, что все это, – она слепо махнула рукой в сторону гроба, который несли по ступеням, – не омрачит ваш знаменательный день.

– Ну что вы, совсем нет! – заверила я и тут же сообразила, что ляпнула бестактность. – Прошу вас, примите наши соболезнования по случаю потери… э-э-э…

– Моего мужа, дорогая, замечательного, незаменимого… – Она не в силах была продолжать. Слова, в которые я почти не вслушивалась у алтаря, сейчас стеной встали между мной и этой женщиной. Пока Смерть Не Разлучит Нас. Я отвела глаза, и взгляд мой упал на маленькую брошку на груди одной из спутниц вдовы: золотая веточка, а на ней черные эмалевые дрозды. Симпатичная вещица.

– Мэдж, пора в церковь. – Дама с брошью мягко подтолкнула новоиспеченную вдову к лестнице. Обрадовавшись возможности сбежать, я вернулась к Бену.

– Элли, ты в порядке? – спросил Бен.

– Да. – Я смотрела, как вдова поднимается по ступенькам.

– Так мы никогда не попадем на собственную вечеринку!

Мы направились к кладбищенским воротам, и тут ветер снова швырнул фату мне в лицо. Смеясь, Бен помог мне размотать ее.

Скорбящие скрылись в церкви. Мрачные личности подхватили гроб и медленно взошли по ступеням. Луч солнца на секунду прорвался из-за туч. Девочка с русыми косичками шагнула вперед и осторожно положила мой букет на крышку гроба.

Дождь припустил с новой силой.