Прочитайте онлайн Вдовий клуб | Глава XXII

Читать книгу Вдовий клуб
3916+2506
  • Автор:
  • Перевёл: Любовь Стоцкая
  • Язык: ru

Глава XXII

Мне кажется, Примула была жестоко разочарована, что я не упала в обморок или по крайней мере не ударилась в истерику, когда они с Гиацинтой вошли в антикварную лавку и обнаружили меня у тела Анны в весьма компрометирующей позе.

– Моя дорогая Элли, – пролепетала Примула, прислонив меня к бюро, – какое ужасное потрясение для всех нас! Я всегда считала, что арбалеты представляют угрозу обществу, но нет худа без добра: миссис Делакорт была не из тех, с кем стоило водить дружбу.

– Да, но я не стала бы убивать ее только ради того, чтобы больше не приглашать в гости…

– Ну конечно же, вы ее не убивали, – разочарованно вздохнула Примула. – Это не убийство, а казнь! Ах, Гиацинта, как замечательно, что мы все правильно угадали… в профессиональном смысле, конечно!

Ну что ей стоит говорить потише… Меня не покидало ощущение, что убийца все еще тут, притаился где-то за старинной мебелью.

Гиацинта опустила меня в кресло.

– Совершенно согласна с тобой, милая Примула. Мы ведь подозревали, что миссис Делакорт использовала Вдовий Клуб в собственных целях! Но это, должно быть, еще не все. Видимо, она предприняла какие-то шаги, ускорившие ее кончину.

Я закрыла лицо руками, чтобы не видеть остекленевшего взгляда Анны. В ушах зазвучал ее голос: «Мы сами творим нашу судьбу. И если хочешь чего-то добиться, надо стать хозяйкой положения…»

Тут я пришла в себя и с некоторым удивлением обнаружила, что, заикаясь, рассказываю о своем утреннем визите к Анне.

Примула мотыльком порхала возле меня.

– Каким-то образом миссис Делакорт выяснила, кто является Основателем клуба. После того как вы ушли, она отправилась к нему – или к ней. То, что она замолвила словечко за вас, еще не решило ее судьбу. Думаю, она потребовала убрать Наяду Шельмус. Возможно, она даже попыталась шантажировать Основателя. Однако номер не прошел. Миссис Делакорт поставила себя в очень опасное положение, и было решено ее ликвидировать. Членам клуба строго-настрого возбраняется выходить за рамки Устава. Ни в коем случае! Иначе начнется кровавая резня.

– Совершенно верно! – согласилась Гиацинта. – Но я интуитивно чувствую, что молниеносная кара указывает на степень ярости Основателя. Ведь миссис Делакорт захотела, чтобы жертвой стала женщина, да еще та, чьего мужа она возжелала. Нам нужно многое обсудить – например, почему мы здесь, – но сначала следует соблюсти приличия и позвонить в полицию.

– Пожалуйста, подождите минутку! Мне нужно кое-что забрать из сумочки Анны! – Я попыталась отклеиться от кресла.

– Голубушка, ну конечно! – засуетилась Примула. – Письмо к Доброй Надежде! Мы с Гиацинтой как раз собирались вам сказать, что Добрая Надежда – не кто иной, как мистер Эдвин Дигби, который под прикрытием женского псевдонима…

– Потом разберемся! – отрезала Гиацинта, но Примула уже разогналась:

– Страш подтвердил подозрения, возникшие у вас, Элли, когда вы увидели в машинке мистера Дигби ту страничку. Стиль ее весьма напоминал колонку добрых советов. Когда миссис Мэллой пришла в «Гусятницу», она упомянула, что однажды видела, как мистер Дигби вошел… – Тут Примула запнулась. -…в мужской туалет. Миссис Мэллой все время намекала, что должна держать рот на замке, значит, она видела мистера Дигби не в «Темной лошадке». А как-то раз миссис Мэллой обмолвилась, что моет туалеты в редакции «Оратор дейли» и знает, кто скрывается под псевдонимом Добрая Надежда. Я четко излагаю?

– Ты длинно излагаешь! – Гиацинта барабанила пальцами по викторианскому письменному столу. – Надо немедленно разыскать письмо, хотя есть вероятность, что миссис Делакорт уже передала его куда следует. Она же могла использовать письмо как предлог для своего визита. Элли, ваш вклад в наше расследование просто грандиозен, и мы приносим наши глубокие извинения за то, что остаток дня вам пришлось потратить в бесплодном ожидании. Когда мы прибыли в отель, нам сообщили, что вы покинули его пять минут назад. Мы тотчас двинулись следом.

– Дорогая, – с упреком заметила Примула, – ты только что утверждала, будто я слишком много говорю. Полиция становится на редкость привередливой, когда дело доходит до вопроса: «Когда вы оказались на месте преступления и нашли тело?» – Примула ласково погладила меня по плечу. – Элли, мы скажем, что вы упали в обморок и нам пришлось приводить вас в чувство. Мы можем позволить себе потратить минуту-другую на поиски сумочки Анны и вашего письма.

– А мы расскажем полиции про Вдовий Клуб?

– Вот уж нет! Подумайте, как будет досадно, если они присоединятся к расследованию на последней стадии, найдут преступника и припишут успех себе! И это после изнурительного дня! Я чуть не плакала от усталости – с утра до вечера мы с Гиацинтой шатались по лондонским магазинам, пока Страш добывал сведения о биографии мистера Дигби. И все впустую! Похоже, что его и зовут-то не Дигби! Кстати, Элли… Наденьте перчатки, голубушка!

* * *

Я бочком прокралась через занавешенный гардинами вход, стараясь не задеть тело Анны. Надо обязательно найти письмо! Если оно попадет в руки полиции, сомневаюсь, что мой брак устоит. Тюремные интерьеры никогда не вызывали у меня восторга. Полиция наверняка исследует меня под микроскопом. На моем счету вторая смерть менее чем за месяц. Сначала муж, потом жена…

Включив свет, я подняла со стула сброшенное пальто Анны. Сумочки под ним не было. Голос Гиацинты ножом пропорол мои нервы: она уже звонила в полицию. На поиски у меня оставалось меньше минуты.

Ирония судьбы: всего лишь полчаса назад я мечтала поговорить с полицией. Воображала, как добродушный детектив похлопает меня по плечу и скажет: «Спасибо, мадам, мы с ребятами немедленно засучим рукава». Увы, труп меняет дело. Теперь, когда мертвая Анна прибита к стене, выражение лица инспектора, выслушивающего мой лепет о Вдовьем Клубе, представлялось мне совершенно иным.

Я должна найти письмо!

Вой сирены чуть не разорвал мои барабанные перепонки, когда черная замшевая сумочка Анны обнаружилась на книжной полке. Дрожащими руками я расстегнула защелку. Расческа, зеркальце, кошелек, чековая книжка. Господи, ну пожалуйста… пальцы мои немели от страха.

Вот! Сложенный листок бумаги! Быстро развернула… Письмо! Я облизала пересохшие губы и сунула листок в рот. Я же всегда утверждала, что проглочу все, что угодно! Выключила свет и кубарем скатилась вниз по лестнице, остервенело орудуя челюстями.

В темном узком коридоре я была не одна – демоны из команды «а-что-если» наступали мне на пятки. Что, если Анна уже упомянула о моем желании стать членом Вдовьего Клуба? Что, если медсестра описала меня доктору Бордо и он понял, кто у него побывал? Что, если я расколюсь на допросе в полиции? Я тихонько раздвинула занавески и заглянула в лавку.

Гиацинта забилась под журнальный столик, Примула влезла на стремянку.

– Ну-ну, леди, – донесся до меня покровительственный мужской голос, – вылезайте из укрытия! Вы в полной безопасности.

В одно мгновение тесная лавка оказалась битком набита полицейскими. Сделав отчаянное усилие, я проглотила комок.

* * *

– Ну-с, мы показали себя на высшем уровне, а? – заметила Гиацинта.

Примула припарковала катафалк за углом. Она оделила нас мятными леденцами, уверяя, что они бодрят, Я сунула конфету в рот, надеясь, что мята перебьет вкус бумаги и чернил.

На высшем уровне? Я сползла на пол. Господи, только бы Бен не прошел тут случайно и не увидел меня! Впрочем, ему у лавки Делакортов делать нечего. Кроме того, возможно, он все еще в «Абигайль» – ублажает припозднившихся гурманов. Но момент, когда я должна буду признаться мужу, что провела вечер в обществе трупа и полиции, неумолимо приближался. Бена необходимо подготовить к завтрашнему утру, когда газеты примутся упоенно эксгумировать обстоятельства смерти Чарльза Делакорта.

Инспектор предложил, чтобы о смерти Анны моему мужу сообщили его люди. «На вас в последнее время изрядно свалилось неприятностей, миссис Хаскелл!» Но я отказалась. Расскажу Бену сама, дома. У входа в лавку поставили констебля, вменив ему в обязанность разгонять толпу, которая собралась, как только приехала полиция и «скорая помощь». Констеблю приказали говорить всем, что миссис Делакорт мертва, а касса выпотрошена. Лучше невинная ложь, чем паника среди населения Читтертон-Феллс, а паника неизбежно вспыхнет, если поползут слухи, что по деревушке разгуливает кровожадный маньяк.

– Элли, мне кажется, ваша подавленность объясняется не только убийством миссис Делакорт. – Примула сунула мне еще конфетку. – Расскажите, милочка, что еще случилось.

– Я посетила санаторий «Эдем».

Когда я поведала о своем приключении, Примула в восторге погладила меня по щеке.

– Какая вы отважная! Какая изобретательная! И думать забудьте, будто медсестра помчится к доктору Бордо, не станет она признаваться в собственной глупости. Кроме того, вряд ли она вас хорошенько рассмотрела.

– Меня – возможно, но если запомнила машину…

– Каким это образом? У вашего автомобиля правый бок от «остина», левый от «лендровера», а перед от «бенца»! – Гиацинта вытащила свой гроссбух. – Продолжим. Вы говорите, Алиса Спендер упрекала в чем-то доктора Бордо, когда вы заглянули в окно?

– Да… Вы знаете, мне срочно надо попасть домой.

– Нам всем не мешало бы хоть разочек пораньше лечь, Элли, – с упреком в голосе заметила Гиацинта. – Впереди трудные дни. Глупо надеяться, что полиция оставит нас в покое. – Скрипнув карандашом, она сделала еще одну пометку.

Примула старательно застегнула свой жакетик на все пуговки.

– Право, до сих пор мы не допустили ни одного промаха. Вы помните, с каким восхитительным занудством я объясняла милым полицейским, что мы разминулись с Элли, поехали следом за ней и вошли в магазин как раз в тот самый миг, когда она увидела покойницу! – В глазах ее мелькнула искорка, но тут же погасла. – Элли, вы очень подавлены. Неужели вас мучает совесть из-за того, что пришлось немножко солгать инспектору? Когда он спросил вас, не видели ли вы кого-нибудь поблизости от лавки Делакорта…

– Я и в самом деле никого не видела. То есть я видела гуся… гусыню Герцогиню. Она прохаживалась перед антикварной лавкой. Должно быть, мистер Дигби был в «Темной лошадке», а Герцогиня углядела знакомого человека и поспешила к нему через площадь…

– Вы замечательно держались! – похвалила Гиацинта. Серьги-кинжалы угрожающе качнулись.

– Учитывая мою растущую популярность среди трупов, инспектор был очень мил, – согласилась я и выудила из сумки ключи от машины. – А на прощание мне необходимо кое-что сказать вам. Я не могу продолжать эту игру. Я трусиха, а не героиня. Свидание с миссис Мукбет многое изменило. Эта дама дала ясно понять: убийства – это реальность, и, если я попытаюсь проникнуть во Вдовий Клуб, случится беда. И первым пострадает Бен… скажем, его имя попадет не в ту папку…

– Какая ужасная мысль! – Примула покопалась в сумочке. – Выпейте глоток бренди!

На мгновение меня заворожила крохотная фляжка с серебряной чашечкой на цепочке.

– Прошу, подумайте хорошенько, – сказала Гиацинта. – Благодаря смерти миссис Делакорт мы, по-видимому, стоим на пороге разгадки!

– Хотелось бы думать, что эта женщина обрела вечный покой, – Примула опустила глаза, – но, боюсь, в том мире, куда она попала, ее беды только начинаются. Однако мы, «Цветы-Детективы», будем всегда ей благодарны, потому что именно миссис Делакорт указала нам, как заманить Основателя в ловушку. – Серебристые кудряшки поблескивали в свете уличного фонаря. – Дорогая Элли, неужели мы просим слишком много, умоляя вас проявить благородство вашей натуры и сыграть роль козы отпущения?

– Благородство… – Нетрудно было догадаться, о чем пойдет речь. – Да я даже еды теперь боюсь! Кроме того, у меня и так будет забот полон рот: допросы, похороны и перспектива оказаться за решеткой.

Примула промокнула глаза кружевным платочком.

– Понимаете, нам еще предстоит занять свое место в мире детективов. А в ваших руках жизни бесчисленных мужей.

* * *

Эти слова несколько дней жужжали в моих ушах, как трупные мухи, если их, конечно, не заглушали более мрачные мысли.

В тот вечер, когда убили Анну, мы с Беном вернулись домой почти одновременно. Он ужаснулся, выслушав новости, а я ужаснулась легкости, с какой врала.

– Бедная моя девочка! – Бен обнял меня и прижал к себе. Мы стояли в холле. – Поехала к подруге утешить ее в скорби после смерти мужа – и нашла ее мертвой. Это невероятно! А те две старые дамы, что вошли в лавку за тобой следом, были покупательницами?

Я жаждала все ему рассказать. Как мне хотелось, чтобы мы были женаты уже полвека: тогда мои поступки вряд ли бы его шокировали. Но я боялась, что голая правда заставит моего супруга схватиться за телефонный справочник в поисках адвоката, специалиста по разводам. Бен не знал сестриц Трамвелл и наверняка принял бы их за полусумасшедших чудачек – опасных чудачек, успевших затянуть меня в омут безумия. Любой на его месте начал бы наблюдать за мной поверх утренней газеты, гадая, как это раньше не заметил пугающего сходства с моими чокнутыми родственничками. На забрале Руфуса играли лунные блики, и я вспомнила, как тетушка Астрид тискала его стальные бедра. Как тетушка Лулу воровала пепельницы, а дядюшка Морис упоенно гонялся за толстой леди Пеструшкой. Даже Фредди, самый нормальный из моей родни, грозился засудить Сида Фаулера. Я вцепилась в плечи Бена. Нет, я не могу рисковать! И потоку придется ограничиться хорошо отфильтрованной версией последних событий. Следует довериться полиции. Стоит им немного копнуть, и они выволокут на свет божий целый выводок скелетов, Вдовий Клуб будет разоблачен, и не я сыграю роль глашатая. Если сестрицы Трамвелл собираются продолжать расследование, то флаг им в руки. Разве вправе я жертвовать своим мужем ради армии незнакомых похотливцев?! Хорошая жена отлично разбирается в приоритетах.

– Дорогая моя, тебе придется несладко, – Бен погладил меня по голове. – Но на сей раз я буду рядом. Если полиция захочет допросить тебя, я пойду с тобой.

Господи, как тяжело!

– Значит, преступник собирался ограбить лавку, и Анна просто некстати подвернулась под руку. – Бен помог мне снять пальто. – Интересно, пользовался ли убийца арбалетом раньше? Ведь попасть точно в сердце, а потом пригвоздить тело к стене не каждый сумеет. Прямо как в кино!

Я потерла глаза, чтобы отогнать жуткое видение, но оно лишь стало еще ярче. Во всей истории имелся один утешительный момент: если уж Бен поднял вопрос о меткости стрельбы, знатоки из полиции и подавно это сделают. Мне в этом смысле беспокоиться не о чем.

– Пойдем, заварю тебе чайку, – предложил Бен и повел меня в кухню, где мирно сидели Мамуля и Папуля.

Пришлось повторить рассказ. И я точно знала, что думает моя свекровь: надо же было жениться на девушке, которая притягивает трупы, словно магнит!

* * *

Неделя продвигалась ползком, как младенец. «Оратор дейли» помещал отчеты о расследовании убийства Анны на первую полосу. По словам репортеров, полиция отрабатывала сразу несколько версий. Хорошие новости состояли в том, что медицинский эксперт установил время смерти – оказалось, что именно тогда я маячила на глазах у многочисленных свидетелей. У меня немного отлегло от сердца. Но алиби сестриц Трамвелл могло оказаться сомнительным.

Утром в четверг мы с Беном отправились в полицейский участок, я прочитала свои отпечатанные показания и подписала их. Никто не бросал на меня косых взглядов, никто не вздрагивал при моем появлении. Потом по моему настоянию Бен вернулся в «Абигайль». По дороге домой я пыталась развлечься мыслью, что меня ожидают целых два незапланированных события: похороны Анны назначены на четыре часа в понедельник, а дознание состоится, когда соберется суд. Дальше пустота, никаких обязательств и встреч.

Я вошла в пустой холл, заглянула на кухню и направилась к лестнице, гадая, куда подевались Мамуля и Папуля. Магдалина обнаружилась под лестницей, у столика с телефоном. К уху она прижимала трубку, глаза невидяще уставились в пространство.

– Что случилось? – бросилась я к ней.

– Ничего! – Она прикрыла трубку обеими руками, словно пытаясь ее спрятать.

– Ложь – грех смертный или простительный? – Я усадила ее на стул. Бедный встрепанный воробушек! – Вам что, позвонил телефонный извращенец? И не отпирайтесь, по вашим глазам все и так ясно! Когда-то я сама напоролась на такое.

Мамуля уставилась на меня остекленелым взглядом.

– Я просто молилась за души, попавшие в чистилище.

– Что сказал этот негодяй? Какую-нибудь гадость об убийствах? Или обо мне?

– Слово «убийство»… прозвучало…

– Где Папуля?

– Повез твой торт на тачке в церковный клуб. Я не могла пойти с ним без специального отпущения грехов, потому что это нечистое место. Я принадлежу к старой церкви, Второй Ватиканский собор нам не указ… – Голос Магдалины прервался.

Надо вывести ее из этой прострации. Я предложила прополоть огород, Мамуля нехотя согласилась, но до конца так и не пришла в себя. Вечером, когда я упомянула о телефонном хулигане при Папуле и Бене, Магдалина наотрез отказалась говорить об этом, а когда в начале десятого вечера в окно гостиной влез Фредди, Мамуля подскочила на стуле, как на пружине.

– Мэгги, дорогуша, это всего лишь я, а не маньяк из Читтертон-Феллс! – Фредди пожирал глазами поднос с чаем. – Как, а тортика нет? Ох, перестану я тут столоваться, помяните мое слово. – Он развалился на диване. – А как у тебя дела, Элли? Не скучно в последние два дня?

– Фредди, обзаведись кляпом! – Бен подчеркнул свое неудовольствие, выхватив коробку шоколада из-под загребущей руки моего кузена.

– Мистер Флэттс, у вас усталый вид, – встрял Папуля. – Должно быть, сказывается избыток свободного времени.

Мамуля молчала. Я предложила Фредди принести кусок кекса. Услужливость тут ни при чем, я лишь ухватилась за предлог вернуться на кухню и еще раз поискать кольцо, которое Бен подарил мне на помолвку. Отправляясь полоть огород, я сняла его и положила на блюдечко под цветочным горшком. Я отчетливо это помнила. Неужели Тобиас закатил куда-то? Опустившись на четвереньки, я обнюхала все углы. Тщетно. Кольца нигде не было.

В иных обстоятельствах меня хватил бы удар. Воспоминание о том, как Бен надел мне это кольцо на палец, было священно, тем более что я совершенно не помнила, как он надевал мне обручальное кольцо. Я нарастила на пальце шишку, как у больного артритом, и притворялась левшой, только бы почаще сверкать бриллиантом.

Но убийство меняет людей. Я расстроилась, но не до потери речи. Кольцо в конце концов отыщется. Когда я вернулась в гостиную с кексом, Мамуля и Папуля уже ушли спать, а Бен и Фредди обсуждали урок кулинарии, который Бен должен был провести с гильдией Домашнего Очага с полудня до трех часов в субботу, 16 мая. Так ведь это нынешняя суббота! Кулинарный урок напрочь вылетел у меня из головы, но минувшие полмесяца могли выбить из колеи кого угодно. Слава богу, что Бен не забыл!

– Знаешь, дружище, не понимаю, как ты мог так опуститься! – Фредди перекатился на живот и свесил голову с дивана. – Бездонная пошлость этих дамочек не вызывает у меня восторга. Это ж надо придумать: рагу a la difference в скороварке! Где магия? Где мистика кулинарии? Ведь скороварка – это такая штука, куда кидают все сразу и зажимают уши!

– Отстанешь ты или нет? – нахмурился Бен. – Дама, которую уполномочили вести со мной переговоры, не спрашивала о моих пристрастиях. Еще повезло, что мой урок не вычеркнули из расписания. – Он запнулся. – Элли, я не имел в виду…

– Имел, – проворковала я, – но все в порядке. Глаза Бена заискрились смехом, но тут же погасли.

– Я бы хотел приготовить что-нибудь посложнее, особенно если Ангелика Брэд приедет посмотреть на этот урок, как обещала. – Последние слова он произнес скороговоркой. – Она считает, что книга будет выглядеть заманчивее, если на обложке поместить рассказ о пиршествах в пасторальной Читтертон-Феллс. Она попросила прислать ей несколько экземпляров «Оратор дейли» и была просто очарована нашей провинциальностью. – Бен поднял глаза от тарелки с кексом и пересел на подлокотник моего кресла. – Элли, что случилось? Я выкинула из головы мысли о пропавшем кольце.

– Буду рада познакомиться с Ангеликой Брэд. – Я старательно собрала крошки с тарелки Бена и высыпала их обратно. – Просто думала про «Абигайль».

Фредди дохнул на ногти и принялся полировать их о лацкан пиджака. Рубашки на нем, как всегда, не было.

– Ваш покорный слуга справится и один, даже если к нам привалит аж целых шесть посетителей. Дела, Элли, бьют ключом, и все по голове. Сегодня у нас было четверо клиентов, если считать миссис Джоппинс за двоих.

* * *

В ту ночь я почти не спала. Лежала, таращась во тьму, в которой парили глаза. Мне мерещился взор Чарльза Делакорта, Вернона Шиззи, прекрасные очи Анны Делакорт и – пришлось даже прищуриться – темно-карие хитрые бусины Папули. Что, если мужья, убитые или предназначенные на убой, согрешили, подобно Папуле? Я повернулась, тихонько, чтобы не потревожить Бена, и зарылась лицом в подушку. Неужели я опустилась до того, чтобы счесть, будто некоторые преступления вполне заслуживают смерти? Как мне хотелось разбудить Бена и признаться, что я оказалась пособницей преступления! Лунный свет скользнул в комнату, осветив лицо моего мужа – безмятежное и чистое. Надо бы встать и прогуляться. Светящийся циферблат часов на тумбочке показывал четыре пятнадцать утра. Осторожно выскользнув из постели, я схватила одежду, включая овчинную куртку, и шмыгнула в ванную – одеться. Прогулка или прояснит мозги, или наконец усыпит меня.

Ночь походила на витрину ювелирного магазина. Луна – серебряный поднос на черном бархате небес, усеянном бриллиантами. Похоже, ласточка принесла все-таки на хвосте весну. Ночь дышала чистотой и невинностью. Я брела, не разбирая дороги, сражаясь с демонами, осаждавшими мою душу. Почему самый легкий выход на деле оказывается самым трудным? Когда ноги сами принесли меня к кладбищенской ограде, я приняла только одно решение – поговорить с сестрами Трамвелл снова… как-нибудь. Я толкнула калитку и только тогда сообразила, что Пуся даже не тявкнула мне вслед. Милая собачка должна была вцепиться мне в ногу и отволочь к Мамуле в качестве трофея.

Стоило вспомнить чудную собачонку, как визгливый лай разорвал тишину и черный комок повис на моей ноге. Я хотела было стряхнуть неприятное животное, но в следующий миг окаменела: навстречу сквозь фиолетовую дымку шествовало то ли привидение, то ли моя свекровь. Вытянув руку, она оперлась на могильный камень, но не проронила ни слова. Зато шум, производимый Пусей, мог разбудить и мертвых. Я помахала ладонью перед глазами Мамули. Неужто она?..

– Жизель! – От звука ее голоса я вздрогнула. – Я не обижусь, если ты назовешь меня лунатиком.

Я обняла ее за плечи.

– По-моему, это у нас семейное. Пойдемте домой.

* * *

Почти всю пятницу Магдалина просидела в своей комнатке. Когда мне случалось проходить мимо, я слышала, что Папуля читает ей вслух – что-то насчет силы веры. Не могу сказать, насколько далеко зашло их примирение: в моем присутствии они по-прежнему почти не разговаривали.

Утром прибыла Рокси. Когда она извлекала из сумки свою заветную бутылочку, я заметила на воротнике до боли знакомую брошку. Черные птицы в ряд. Я отцепила брошку, стараясь унять дрожь в руках. Рокси даже бровью не повела.

– Нравится, миссис X.? – Она плеснула снадобье в стакан. – Можете оставить ее себе.

Скольких мужей она потребила? Трех или четырех?

– Н-нет… спасибо… Это вороны?

– Вороны? – Рокси смахнула Пусю со стула, как – пыль. – Пусть будут вороны… Неплохая безделушка, но больно уж много таких развелось. Цепляют все, кому не лень. Эту я на улице подобрала.

Так я и поверила! Хотя звучит вполне правдиво. Схватив «Оратор дейли», я ретировалась в гостиную. Про Анну ни слова. Руки сами раскрыли газету на колонке Доброй Надежды. Перед мысленным взором возникло лицо Эдвина Дигби. Неужели он и есть темная сила… или только орудие темных сил? «Дорогая Разочарованная, ваша проблема скоро умрет естественной смертью». Я задохнулась. Не может быть… «Разочарованная» – это ведь мой псевдоним!

Что же это такое… Ведь я забрала письмо, да и Анна уверяла, что это всего лишь заявление о приеме в члены клуба… Женщину не примут в клуб, пока не переговорят с ней по телефону и не спросят – четко и ясно, – действительно ли она хочет смерти мужу. Меня никто по телефону не допрашивал. Я бы запомнила.

* * *

Суббота. Бенефис Бена перед членами гильдии Домашнего Очага. Церковный клуб представлял собой длинное помещение с дощатым полом. В одном конце сцены располагалась импровизированная кухня, где за зеленой складной ширмой Бен готовился к показательному выступлению. Все оборудование он принес с собой, за исключением скороварки. Бен скороварок не держал.

Магдалина, в маленькой коричневой шляпке с перышком, и я, в черном кожаном плаще и сапогах, сопровождали его. Мы старались держаться в сторонке от женщин, которые расставляли складные стулья и вешали на них таблички «Занято». В толпе мелькнул затылок миссис Порридж, профиль миссис Гуиннивер и обширный зад миссис Шиззи. У стены сгрудилась кучка мужчин, которые преувеличенно громко разговаривали, давая понять, что ничуть не смущены присутствием на дамском мероприятии. Сердце мое заколотилось. Неужели в дальнем углу стоит доктор Бордо?! Кто-то взмахнул стулом перед самым моим носом, а когда я снова вгляделась в дальний угол, там маячил лишь Сидни Фаулер с красной розой в петлице. Похоже, накануне он немало потрудился, накручивая шевелюру на бигуди. Сидни по-прежнему походил на неандертальца, правда очень прогрессивного.

– Исаак никогда не посещал школьных спектаклей, в которых участвовал Бен, – пробормотала Мамуля. – Стоило нам выйти из дома, как у него начинали трястись коленки. Страх перед сценой.

Магдалина вцепилась в стул, словно тот собирался удариться в бега. Она выглядела получше, чем вчера. Лишь темные круги под глазами напоминали о жутковатой ночной прогулке.

– Бедный Папуля, – посочувствовала я.

– Мужчинам недостает нашей стойкости. Вот что бывает, когда у Божьего создания не хватает одного ребра.

Киттис Порридж треснула меня стулом. Выслушивая ее многословные извинения, я смотрела ей в глаза. Мне не хотелось снова наткнуться на брошку с воронами.

– Какая жалость, что преподобный Фоксворт решил устроить себе выходной сегодня, а не завтра, как планировал. Если бы он открыл нашу лекцию краткой молитвой, это было бы прекрасно! Но я слышала, ему позвонила матушка и попросила приехать. Ну-с, – кошачий рот Киттис изогнулся в улыбке, – похоже, наступает великий момент!

Она уселась чуть поодаль. Занавес слегка приоткрылся, и я увидела, как на сцену прошел мужчина. Из-за ширмы послышался голос Рокси:

– Если вам понадобится ассистент, мистер Хаскелл, то я к вашим услугам, всего за пару шиллингов.

В ответ раздался разъяренный голос Бена:

– Только троньте мою солонку! И к перечнице не прикасайтесь! Дотронетесь – убью!

Занавес медленно поехал в сторону. Магдалина привстала и вытянула шею, но невесть откуда взявшаяся миссис Джоппинс загородила сцену.

– Прекрасный день, миссис Хаскелл! Мы, – она махнула рыхлой рукой в сторону шушукающихся дамочек, и ее подбородки затряслись, – так ждали этого события! А вы, моя дорогая, расслабьтесь и наслаждайтесь каждой минутой!

Она удалилась, даже не взглянув на Мамулю. Моя свекровь сидела, сложив ручки на коленях, опустив глаза, и бормотала:

– Господи, он выступит прекрасно… а если нет, я просто никому не стану рассказывать.

Я собралась сесть рядом с Магдалиной, когда увидела, как в дверь вошла молодая красивая блондинка. В петлицу серого замшевого жакета была воткнута алая роза. В первую секунду я решила, что это Наяда, но женщина была поразительно хороша собой, в то время как Наяда была просто поразительна. Сомневаться не приходилось. Родители, назвавшие свою дочь Ангеликой, должны были представлять ее именно такой. Она заметила мой взгляд и устремилась ко мне на невероятно длинных ногах. Портфельчик из крокодиловой кожи покачивался у бедра, обтянутого мини-юбкой.

– Привет! Надеюсь, я не очень опоздала. – Голос у нее был слегка хрипловатый, но сексуальный отнюдь не слегка. – Меня зовут Ангелика Брэд, а вы, должно быть, Элли, потому что это уж точно мамуля Бена. – Она с небрежным дружелюбием сунула мне руку в перчатке.

И тут ее глаза буквально вылезли на лоб. Магдалина уже поднималась со стула. Неужто мисс Брэд потрясена, как безжалостно время расправилось с моей свекровью? Или что-то в моей внешности вызвало у нее приступ отвращения? Я забормотала, как обрадуется Бен ее появлению, но никто меня не слушал. Мисс Брэд уставилась в пространство… пространство, занятое Сидни Фаулером. В петлицах у них торчали совершенно одинаковые розы. И выражение лиц было тоже одинаковым.

– Анджи, разве Бен тебе не сказал, что Сидни тоже здесь живет? – спросила Магдалина.

– Нет, но я сама виновата, – голос мисс Брэд звучал словно откуда-то издалека. – Запретила Бену даже упоминать имя Сида.

Сидни почему-то развернулся и почти побежал к выходу.

– Передайте Бену привет от меня, – прошептала мисс Брэд и тоже исчезла.

– Я почти рада, что Бен на ней не женился. – Магдалина села на место и разгладила юбку. – Тс-с, по-моему, урок моего мальчика начинается. – Она вытащила четки из сумки.

Последние свободные места были заняты, и Наяда с трудом нашла свободный стул в первом ряду.

Заиграла музыка, сверкающая, теплая, как солнечный луч. На сцене за пианино восседала Глэдис Шип. Широченные рукава шелкового платья преображали ее руки в огромных трепещущих бабочек. Штора сложилась, я напряглась, позабыв про необъяснимое поведение мисс Брэд и Сида. Мы с Мамулей сдвинули стулья, наши локти соприкоснулись. Все внимание было сконцентрировано на кухне, выкрашенной в больничный зеленый цвет, и на Бене (я незаметно помахала ему) – такому красавцу не стыдно показаться на телевидении! – стоявшем за столом, на котором теснились продукты. Позади хирургической чистотой сияли стальная скороварка и раковина.

– Добрый день, леди и джентльмены. – С тех пор как мы виделись в последний раз, Бен обзавелся очаровательным французским акцентом.

Мамуля шептала себе под нос:

– Сынок, не горбись! Говори четко и громко и не облизывай пальцы.

Из-за кулис выпорхнула Киттис Порридж с листком бумаги в руках. Сияя, как медный таз, она зачитала:

– Дорогие друзья! Мы имеем честь и удовольствие принимать у себя мистера Бентли Т. Хаскелла. Он прочитает нам лекцию на тему «Приготовление пищи под давлением»! – Смешок миссис Порридж не нашел отклика в зале. Бен благодарно улыбнулся. – Поэтому без всяких церемоний я объявляю нашу лекцию открытой!

Под жидкие аплодисменты она удалилась, шурша клетчатой юбкой. От волнения я сунула в рот палец.

Бен помахал куском мяса, похожим очертаниями на Австралию.

– Рагу в просторечии называется тушенкой! – Мясо вспорхнуло в воздух. Бен поймал его одной рукой и принялся сбрызгивать лимонным соком и перчить. – Секрет этого блюда заключается в том, чтобы не позволить мясу заглушить аромат овощей.

В зале взметнулись руки. Я вытянула шею и оцепенела. Мой муж вертел аудиторией, как своими пятью пальцами.

– Да? – Он вздернул соболиную бровь, кинул кусочек масла в скороварку и оставил ее шкворчать на плите.

– Не надо ли посыпать масло мукой? – спросила рука в переднем ряду.

– Нет! – отрезал Бен и вспорол луковицу.

Я съежилась на стуле, сравнявшись ростом с Магдалиной. Может, спросить, нет ли у нее лишних четок? Представление продолжалось, подогреваемое комментариями из зала и молниеносными репликами звезды на сцене. Бен завинтил крышку скороварки, попутно рассказывая, что он приготовит хлебцы-скородумки и яичный соус с корицей. Только я подумала, что мой ненаглядный в ударе, как все и случилось.

БУМ-М-М!

В первый миг я решила, что в зале взорвалась бомба, когда же со сцены повалил густой пар, догадка пронзила мое сознание. Скороварка!.. Бен! Публика была в истерике, все визжали, кричали, опрокидывали стулья. Из кухни донесся трубный глас:

– Не двигаться! Всем оставаться на местах!

Зеленая ширма с треском захлопнулась. Мамуля тащила меня в одну сторону, я ее – в другую. Я видела ее открытый рот, но крик потонул в шуме. Четки прочно связали наши руки вместе.

На мое плечо опустилась чья-то лапища. Я дернулась и оказалась лицом к лицу с миссис Джоппинс. Улыбка расколола ее физиономию надвое.

– Не волнуйтесь, миссис Хаскелл. Доктор Бордо уже возле вашего мужа. Как удачно, что он здесь! Он отвезет мистера Хаскелла в свою клинику и, если понадобится, оставит его на ночь.

Ее глаза посылали мне тайные сигналы. Я почувствовала, что падаю в пропасть. В голове гудело, но я все понимала. Надо добраться до Бена! Немедленно! С докторишкой справлюсь… хоть мясницким ножом! Мамуля рвалась в бой:

– Меня никто не остановит! Я хочу видеть своего сына! Я трижды чуть не умерла, пока его рожала!

Нас окружила стена озабоченных лиц. Руки мои сами сжались в кулаки, но я не стала пробивать себе дорогу в буквальном смысле. Лучше плюхнусь на живот и проползу под стульями. На четвереньки опуститься я не успела – дверь распахнулась, и за спинами мелькнула мужская шляпа и поднятый воротник.

– Простите, что вмешиваюсь, леди и джентльмены, но я из полиции! – проскрежетал низкий голос.

Толпа расступилась. Я схватила Магдалину за руку.

Позже я осознаю ненатуральность происходящего, но сейчас мне не было дела до Человека в Плаще, в голове пульсировала одна-единственная мысль – скорее добраться до Бена! Я вытащу своего мужа из лап смерти по имени Вдовий Клуб! Что бы ни сталось с Беном после взрыва, я соберу его по кусочкам… или буду любить таким, как есть. Я всхлипнула от счастья: взрыв но разнес моего ненаглядного на куски. Любимый лежал, навалившись на сервировочный столик. Рядом стоял доктор Бордо, воздев руки, словно хирург перед операционным столом.

Человек в Плаще прокладывал дорогу в толпе. Широкополая шляпа закрывала его лицо, оставляя на виду лишь засаленные бакенбарды.

– Миссис Бентли Хаскелл, я должен отвезти вас в участок. Для нового допроса! – Он сунул руку в карман, в следующую секунду перед моим носом мелькнула кожаная книжица. – Отдел по расследованию убийств. Возьмите свекровь с собой. – Книжица ткнулась в плечо Мамули. – Вам понадобится моральная поддержка.

Я не спросила, откуда он знает, что у меня есть свекровь и как она выглядит. Карман плаща оттопыривался, словно там лежал пистолет, во рту виднелись гнилые зубы.

Я подыграла ему:

– Хорошо… но сначала мы должны отвезти домой моего мужа. Несчастный случай! Производственная травма на кухне. – Рванувшись на сцену, я схватила Бена за руку. Слава богу, теплая! Но что за странный запах? Хлороформ?

Ледяное дыхание доктора Бордо обожгло мне затылок.

– В этом нет никакой необходимости, миссис Хаскелл. Езжайте в полицию, а я позабочусь…

– Ну уж нет! – отрезала Магдалина. – Я не сдвинусь с места без своего сына!

Человек в Плаще вразвалочку направился ко мне, не вынимая рук из карманов.

– Тогда забирайте своего муженька, миссис Хаскелл. А вы, док, окажите первую помощь остальным.

Страш! Я подавила сумасшедшую радость, чтобы она не вырвалась из моего горла истерическим смехом.

– Простите, – обратилась я к подбородкам миссис Джоппинс, ухватившись за ручки сервировочного столика, – Вы идете, Магдалина?

О, до чего жуткие физиономии у этих женщин! Миссис Порридж отпрянула от меня с остолбенелым видом.

– Простите, что все так неудачно вышло, – пролепетала я, решив сделать вид, будто не произошло ничего особенного, но тут же осеклась, сообразив, как могут быть истолкованы мои слова.

* * *

Зловещая атмосфера в клубе давила почти физически. Я усомнилась, отпустят ли нас с миром. Дрожа всем телом, я выволокла сервировочный столик с Беном на улицу. Мы стояли на дорожке, старые вязы отбрасывали на наши лица зеленые тени. У моего уха жужжала пчела.

– А теперь что? – спросила я.

Человек в Плаще вынул из кармана руку с пистолетом. Почесал дулом переносицу, потом прижал пистолет к моей шее.

– А теперь, милашка, мы возьмем твою машину и уберемся отсюда.

– Так мы не едем в полицейский участок? – Магдалина натянула берет на уши.

– Еще чего! – Человек в Плаще слегка отодвинул пистолет и обнажил в ухмылке гнилые зубы. – Прости, старушка, но тебе не удастся выкинуть из машины туфлю с запиской.

Что-то в его речах было не так. Страш давно бы уже подмигнул мне, давая понять, что он – это он. Бен застонал, рука его упала со столика. Только бы он не проснулся! Наш спаситель с каждой минутой становился все неприятнее.

Магдалина молча забралась на заднее сиденье «хайнца». Человек в Плаще с ехидной ухмылкой наблюдал, как я, маневрируя сервировочным столиком, укладываю Бена рядом с Мамулей.

– Что ж, Реджи Паттерсон, – надменно заговорила моя свекровь, – должна признаться, мне стало легче. Хуже было, когда ты болтался вокруг и шпионил за мной. Мерзкий мальчишка! И не раздувайся от гордости! Я тебя не боюсь. Не хватало пугаться такого дурака, как ты! Думаешь, я не помню, как ты собирал квартирную плату для своего папаши! Вся улица шепталась, что на деньги не купишь того, чего Бог не дал. Ты трус и кретин, Реджи Паттерсон!

– Не-а, не трус…

Мамуля презрительно хмыкнула.

– Те, у кого не было денег, завидев тебя, выпускали на улицу своих собак. Ты шарахался даже от болонки миссис Роуз. Мой Бен, – она с любовью посмотрела на темнокудрую голову, лежащую на ее коленях, – очень сожалел, что мы не у твоего папаши снимали квартиру. Иначе бы он тебе задал! Ох и потешался мой мальчик над твоими трусливыми ужимками.

– Ага, – раздался издевательский смешок, – крошке Бенни стало не до веселья после того, как я запер его в ларе с картошкой!

Я села за руль, и ледяное дуло ткнулось мне в шею. Так вот оно что! Человек в Плаще оказался сыном злобного домохозяина с Краун-стрит… Он надумал похитить Магдалину, а мы с Беном вроде как подвернулись под руку! Человек в Плаще устроился рядом со мной.

– Двигай, сестричка!

«Хайнц», миленький, не подведи! Сделай то, что ты умеешь лучше всего, – заглохни!

Пока я копалась в зажигании, Мамуля снова подала голос:

– Хотелось бы знать, Реджи, почему ты так и не появился, выманив меня ночью на кладбище? Нашел другое развлечение?

Чертов мотор завелся, как по нотам. Реджи надвинул шляпу на маленькие злобные глазки и сунул в рот сигарету.

– Уж не знаю, о чем вы там болтаете. Хотите запудрить мне мозги? Не выйдет, дорогуша! Говорю вам, я не дурак! – Он выпустил струю дыма в сторону Магдалины и помахал пистолетом. – Что вы скажете о моем дружке?

Мы выехали из кладбищенских ворот. Коварный «хайнц» упоенно урчал, словно только вчера сошел с конвейера. Ветер швырнул волосы мне в лицо.

– Папаше страшно хотелось прижать старика Хаскелла, когда нам предложили продать клоповники на Краун-стрит раз в двадцать дороже, чем они стоили. Какие-то парни вздумали снести дома, а на их месте построить супермаркет. Так нет же, все пошло коту под хвост, потому что гнусный Шейлок, супружник ваш, уперся как баран и не захотел расстаться со своей лавкой. А моему, папаше размаха не хватает. Он пару раз позвонил вашему муженьку, погрозился, а потом наложил в штаны со страху, когда ваш черномазый помощничек потребовал, чтобы папаша свои штучки бросил. Папашу потом будто сглазили. – Реджи сплюнул в окошко. – Я-то готов был поджечь поганую вашу лавчонку, но папаша сказал, что нам тогда кранты. Дескать, парни из магазинов почуют неладное и откажутся от сделки. Это я, тупица, сообразил, что самого старика Хаскелла запугивать дохлый номер. Надо действовать через его старуху. Вот я и стал приглядываться к вам, дорогуша, дал понять старикашке, что ежели он не распишется где следует, его супружнице каюк. Исчезнет!

Я смотрела на дорогу.

– Она и исчезла, но по инициативе самого мистера Хаскелла. Вы слишком долго выжидали, мистер Паттерсон. На мой взгляд, хотя вы и хорохоритесь изо всех сил, но на самом деле до дрожи боитесь Марселя Великолепного. Глядишь, он вас раздавит и не заметит!

– Не боюсь! – Глаза Реджи превратились в узкие щелочки без ресниц. – И собак не боюсь! Просто не люблю их мерзкого гавканья! А в вашем кретинском доме эта шавка могла подкрасться сзади… я бы только время потерял.

Я приободрилась, но тревога за Бена не отпускала. Я должна выжить, чтобы заботиться о нем. Надо поддержать светскую беседу с Реджи и постараться объяснить бессмысленность его грандиозных планов. Мы приближались к «Гусятнице» – низкая грязно-желтая ограда, ворота, трухлявое дерево, чьи узловатые ветви приютили огромное гнездо. Но самого мистера Дигби в помине не было.

– Полагаю, – обратилась я к Реджи, – вы собираетесь держать нас в плену, пока мой свекор не продаст свою зеленную лавку вашему отцу? Но чего вы добьетесь? Как только мы окажемся на свободе, тут же аннулируем сделку и помчимся в ближайший полицейский участок.

Реджи чернозубо ухмыльнулся:

– Не-а, никуда вы не помчитесь. Если папаша Бена даст слово, он уже никуда не денется. Всем от Краун-стрит до Букингемского дворца известно, что старикан Хаскелл скорее отправится в пекло к самому черту, чем нарушит свое слово!

Мы подъезжали к участку дороги, где я раньше никогда не бывала. Маяк высился над спокойным морем, ветер стих. Лучшего места для пленников, чем старый заброшенный маяк, просто не найти.

– Магдалина, – бодрым тоном осведомилась я, – вы давно поняли, что происходит?

– Наверное, я не такая сообразительная, как некоторые, – вздохнула свекровь. – Сначала грешила на Сидни Фаулера, думала, вдруг он затаил какую обиду. Я не догадывалась об истине до того самого вечера в ресторане. Наверное, Жизель, ты не помнишь, но я выглянула в окно и увидела на другой стороне улицы Реджи. Он стоял под фонарем и пялился на меня своими свиными глазками. Тут я все и поняла.

Человек в Плаще выбросил окурок и дулом пистолета почесал сальные бакенбарды.

– Я одолел пол-лестницы этого вонючего жральника, когда два придурка-официанта выкинули меня на улицу. А то бы я сцапал вас еще той ночью!

– Как же! – огрызнулась Магдалина. – Со мной была сторожевая собака! – Она хлопнула меня по плечу, и «хайнц» выбил кусок из скалы. – Жизель, знаю, ты не поймешь, почему я не сказала Исааку, что разгадала его маневр. Теперь-то мне понятно, зачем он притворялся влюбленным в эту миссис Клюке. Но он вел себя так самоотверженно, так мужественно, что мне не хотелось его разочаровывать… Я хотела, чтобы он продолжал считать, будто ему удалось меня обмануть.

– Я все прекрасно понимаю, – отозвалась я. – Кроме одного – вашей наивности.

– Как я только могла поверить, что между Исааком и миссис Клюке… ну, ты знаешь, Жизель…

– Вы имеете в виду, что она выше его ростом?

– Не только. Исаак терпеть не может маринованную селедку.

– Что это вы разгалделись! – встрял Человек в Плаще. – Закадычные подружки исповедуются?

Мы не обратили на него ни малейшего внимания.

– Чтобы убедиться, что я не рехнулась на старости лет, – вздохнула Магдалина, – я написала Марселю и попросила его ответить, права я или нет. Его письмо подтвердило мою правоту. Марсель рассказал, что Исаак решил опередить события. Когда-нибудь этот идиот собрался бы с духом и похитил меня. Так что лучше с этим покончить. Исаак заплатит выкуп, вернет меня и потом пойдет в полицию. Уж тут они не посмеют говорить, что это пустые угрозы, правильно?

– Ага! Только мой гениальный мозг перехитрил твоего старикана!

Я преодолела еще один поворот. Письмо из-за границы, которое Рокси принесла для Магдалины, пришло не из Марселя, а от Марселя. Бен всхрапнул. Я с облегчением вздохнула. Звук свидетельствовал о смертельном здоровье. Чего нельзя было сказать о стенаниях «хайнца».

Реджи уставился на меня злобными глазками. Грязной лапой он ухватил меня за рукав.

– Ты чего тормозишь?

– Педаль газа выжата почти до пола, – успокоила его я. Мы приближались к развилке прямо напротив маяка.

«Хайнц» проехал еще несколько метров и остановился. Я крепко стиснула руль.

– Прости, Реджи, дальше мы не поедем. Мотор сдох.

– Кое-кто и впрямь сдохнет, сестричка, если ты не возьмешься за ум. – Голос его стал ласковым и вкрадчивым, а рука вцепилась в мои волосы.

– Ты нас не убьешь. Иначе у тебя не останется козырей.

– Я могу убить кого-нибудь одного.

– Тогда вряд ли твои супермаркетные ребята…

Над нашими головами пролетела чайка. Заросли боярышника на склоне слева и мирный плеск волн справа делали пейзаж безжалостно мирным. В самый раз для убийства.

– Жизель, не подумай, что я придираюсь, – жалобно произнесла Мамуля, – но прошу ради моего сына, заведи машину!

– Вот это настоящая любящая мамочка! – Реджи плотоядно облизал шелушащиеся губы. – Глядишь, крошка Бенни перестанет любить свою женушку, если я сверну ей нос на затылок.

Я повторяла снова и снова, пока до Реджи не дошло, что капризничает мотор, а не я. Реджи сидел, ковыряя в зубах и размышляя, последнее ему явно давалось с трудом. Наконец он рявкнул:

– Вы обе! Выметайтесь! А малыш Бенни останется тут. Чтобы нас растерзали дикие собаки и стихии? Настала моя очередь упереться:

– И что нам делать? Ловить попутку?

Я запнулась. Реджи и Магдалина уже стояли на дороге.

Я вылезла из машины и внезапно услышала самый сладостный в мире звук. Более того, звук был мне хорошо знаком. Навстречу неспешно полз катафалк. Я разглядела Страша, сидевшего за рулем, но пассажиров не узнала – две одинаковые фигуры в кожаных куртках и помятых мотоциклетных шлемах. Однако ковровая сумка, расшитая бисером, и бежевый шарфик расставили все по местам. Брызжа от ярости слюной, Реджи сделал катафалку знак проезжать. Должно быть, забыл, что в руке у него пистолет.

Катафалк затормозил. Страш вынырнул из машины, стремительно обогнул катафалк и распахнул дверцу со стороны пассажиров. Примула мелкой трусцой устремилась ко мне, концы ее шали развевались по ветру.

– Дорогая Элли! Мы с Гиацинтой надумали прокатиться по живописным местам. До чего ж приятная встреча! А это, наверное, ваша свекровь, о которой мы столько слышали! Вы тоже остановились полюбоваться видом? – Примула вгляделась в глубины «хайнца». – О, бедный мистер Хаскелл! Укачало! – Она грозно уставилась на Реджи с его пистолетом. – Молодой человек, разве вас не учили, что тыкать в людей пальцами и прочими предметами невежливо?

Ухмыльнувшись, Реджи игриво пощекотал Примулу дулом пистолета.

– Эй, старушка, когда ты родилась, мозги, видать, выдавали по карточкам! – Он обдал Примулу смрадным дыханием. – Выбирай, дорогуша! Или садись в свою трупо-возку и вали отсюда вместе с этой чернявой уродиной, или давай с нами! Только учти, красотуля, услаждать вас у меня времени не будет! Я тут нарасхват!

Я потрясенно глянула на Страша. Он как ни в чем не бывало стоял у катафалка; беззаботно поглядывал на облака и, судя по всему, от души забавлялся происходящим. На помощь нам ринулась Гиацинта – вихрем пронеслась мимо меня, Мамули и бесчувственного Бена. Накидка а-ля Шерлок Холмс хлопала на ветру.

– Да как вы смеете! – Гиацинта отпихнула Примулу и коршуном налетела на Реджи. – Как вы смеете называть мою сестру красотулей! Я требую сатисфакции, сэр! Выбор оружия за вами!

Ее рука описала дугу, острый кулачок врезался Реджи в скулу, локтем Гиацинта выбила пистолет, который весело запрыгал вниз по камням. Возможно, у меня слишком буйное воображение, но я отчетливо услышала, как море удовлетворенно чавкнуло, проглотив железяку.

Из протоколов Вдовьего Клуба. Суббота, 16 мая

Секции вязания крючком и виста отменили свои собрания, назначенные на вышеуказанный день по причине того, что после крайне неудачного урока кулинарного искусства большинство членов данных секций чувствуют себя не в состоянии предаваться беззаботному общению. На следующем собрании Правление Клуба рассмотрит вопрос о прекращении ежегодных дотаций в Фонд добровольной помощи полиции. Также следует обсудить проблему, нравственно ли воспользоваться рецептом мистера Бентли Хаскелла на Летнем ужине.

Помимо упомянутых вопросов следующее собрание Правления, назначенное на 1 июня, рассмотрит вопрос об утерянных клубных значках. Будут установлены санкции за подобные нарушения Устава. В прошлом провинившиеся члены Клуба лишались права участия в экскурсиях на три месяца, но с учетом инфляции и роста стоимости значков данная мера представляется недостаточной.