Прочитайте онлайн Вдовий клуб | Глава XX

Читать книгу Вдовий клуб
3916+2390
  • Автор:
  • Перевёл: Любовь Стоцкая
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XX

– А теперь, моя дорогая Элли, – объявила Примула, – пора назначить возлюбленную для Бена. Не забывайте, что в соответствии с требованиями Вдовьего Клуба вы должны обвинить его в поведении, недостойном женатого джентльмена.

Лицо мисс Шип пошло красными пятнами.

– Готова послужить общему делу! Так сказать, по зову долга…

Улыбка Гиацинты пригвоздила мисс Шип к стулу.

– Несомненно, идеальная кандидатура – кузина Ванесса. Ее интерес к викарию можно легко представить хитрой уловкой. Кстати, Элли, прежде чем звонить миссис Делакорт и просить ее представить вас членам клуба, рекомендую выждать несколько дней для приличия. Может быть, в эти дни вам подкрепить силы сбалансированным питанием?

Мисс Шип что-то одобрительно чирикнула. Ко всем прочим недостаткам она наверняка ела как слон и при этом не набирала вес.

* * *

Далеко за полночь, после марафонской беседы с сестрами Трамвелл, я прокралась в Мерлин-корт, аки тать в нощи.

– Элли, – Бен возник из темноты холла и сжал меня в объятиях, – я решил, что ты сбежала от меня! И впал в отчаяние: я ведь знаю, что монахиней тебе стать не захочется. – Он вымученно рассмеялся. – И обижаться было бы не на что, тебе здорово досталось из-за меня. – Поцелуй в шею, мое самое слабое место. – Болезнь не оправдание… – Судя по интонации, Бен надеялся на обратное. – Я вел себя непростительно.

Я уже не была той наивной дурочкой, что стояла у алтаря. Теперь я знала, что иногда супруга должна прощать непростительное поведение, если не хочет в один прекрасный день пополнить ряды разведенок. А Бен, в довершение ко всем моим мукам, был неотразимо соблазнителен. Мои руки бессильно повисли вдоль тела, я стояла, уткнувшись носом Бену в ухо.

– Элли, знаю, что и без этой ужасной истории с Чарльзом Делакортом тебе пришлось немало вынести. Сначала Мамуля, а потом и Папуля обрушились на нас со своими проблемами. Но, в конце концов, главное – наша любовь, правда? Мы бы поженились и без всякого наследства! Дом и деньги – просто как украшения на свадебном торте, и больше ничего.

И этого человека я замышляю хладнокровно убить! Пусть я действую во имя благой цели и вовсе не собираюсь доводить дело до победного конца, что из того?! Жалкие оправдания! Бен имел полное право знать о моем заговоре с «Цветами-Детективами», ведь ему предстояло сыграть главную роль! Но если я поведаю хоть малую толику истины, то до конца дней своих он станет винить себя, что довел меня до состояния идиотской доверчивости. Мало того, в приступе неуклюжей рыцарственности Бен наверняка потребует, чтобы я все это выбросила из головы и не смела ничего делать. Мне и самой страшно хотелось все бросить и забиться в темный уголок. Но кто же тогда сразится со вдовами-злодейками? А вдруг им придет в голову расширить поле своей деятельности? Неужели мои дети явятся в мир, в котором отсекают головы бабушкам, отказавшимся посидеть с внучатами в воскресенье, и учителям, скупым на пятерки?

Как я могла в таком настроении упасть в объятия любящего супруга? В ту ночь меня нисколько не тревожило, что я не слышу пения скрипок, – в моей голове трезвонил погребальный колокол. А как известно, колокольный звон и фригидность идут рука об руку.

Однако еще оставался проблеск надежды. Бен считал, что в моей сдержанности виновата Мамуля, которая всю ночь напролет мерила шагами свою комнатку в башне. Мы слышали каждый скрип половиц, каждый щелчок бусин в четках.

Папуля, со своей стороны, создавал аудиопомехи днем. Несмолкаемый визг пилы мог доконать кого угодно. Он превратил террасу в мастерскую, и опилки висели в воздухе, как песок в Сахаре во время самума. Я всеми силами старалась изобразить восторг – в конце концов, Папуля ваял тот самый торт, из которого я должна буду выскочить в спектакле Наяды, а до представления оставалось всего две недели. Я рассчитывала на одноразовое изделие, но Папуля создавал величественный шедевр, способный пережить следующие пять поколений. Правда, в моем магическом кристалле следующих поколений пока не просматривалось.

Утром в понедельник, через три дня после похорон Чарльза Делакорта, я начала наконец спасать свою семью. Первым делом накинулась на роскошные низкокалорийные деликатесы, которыми Бен в избытке снабжал меня. Если потолстею на полкило – ну, значит, так тому и быть. На тернистом пути к званию идеальной жены, я забыла, что для поддержания формы мне нужна помощь Бена, да, честно говоря, уже и не ждала ее. В те далекие дни, когда нас связывала лишь нежная дружба, мы были более женатыми, чем сейчас.

О, если бы… если бы нам представилась еще одна попытка!

Покончив с едой, я приняла второе, не менее судьбоносное решение: в девять тридцать – плюс-минус час – позвоню Анне Делакорт.

Мы с Мамулей были одни в кухне, но я осознала ее присутствие, только когда она заговорила:

– Если я тебя чем-то огорчила, Жизель, скажи прямо. Не бойся меня обидеть, я крепче, чем кажусь. – Магдалина обеими руками с трудом приподняла молочник. – Я черпаю силу в служении близким.

Охотно верю. Кухня просто преобразилась. Над окном болтались раскрашенные яичные скорлупки, из которых выглядывала какая-то лилипутская поросль, на полу радовал глаз огромный лоскутный ковер, а на спинке кресла-качалки красовалась вязанная крючком салфеточка. Новая армия статуэток выстроилась на шкафу. Но больше всего изменилась сама Мамуля – ее серенькое воробьиное личико так и светилось. Они с Папулей все еще не разговаривали, и Магдалина всякий раз крестилась, стоило ему войти в комнату, но делала это теперь как-то иначе. Неужели безвременная кончина Чарльза навела Мамулю на мысль, что все в этом мире преходяще, в том числе и внебрачные загулы?

– Вы ничем меня не огорчили, Магдалина. Я просто задумалась.

Добрая невестка обняла бы свекровь, но мои никчемные руки плетьми висели вдоль тела. Еще несколько минут – и придется пройти нескончаемо долгий путь к телефону.

– Что ж, поверю на слово, я не из тех, кто лезет в чужую душу. – Мамуля открыла дверь, впуская Пусю, и нахмурилась. – Гм! Идет миссис Мэллой.

– Доброе утречко! – Рокси шуганула Пусю сумкой с пожитками. – Отпадная малявка: просится в дом, когда ей неймется по нужде!

Магдалина и Пуся разом ощетинились. Я поспешно спросила Рокси, что за письма в у нее в руках.

– Не волнуйтесь, миссис X., всего лишь окаянные счета! – Она шлепнула конверты на стол и покосилась на Магдалину. – Не каждый день нам получать письма из Франции, правда, мамаша мистера X.?

Свекровь ни словом не обмолвилась об иностранной корреспонденции. Она гладила Пусю, поджав губы и стараясь не встречаться со мной взглядом. Плюхнув сумку рядом с письмами, Рокси одарила меня широкой улыбкой:

– Как поживают мистер X. и его ресторан?

– Бен сейчас в «Абигайль». Он собирается открыть ресторан завтра к обеду.

Я просмотрела письма и сунула их на полку. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы Мамуля с Рокси заметили, как я боюсь, что Бену не дадут шанса обелить имя «Абигайль»… запачканное мною.

Миссис Мэллой откупорила свою заветную фляжечку.

– Думаю, все будет тип-топ. На свете полно рисковых ребят.

Интересно, это она по собственному опыту знает? Неужели под разноцветными космами и макияжем роковой женщины скрывается неизвестная мне Рокси?

– Мистер Флэттс вернулся к работе, а? Уже не пытается расковырять ранку от дротика, чтобы подать в суд на Сида Фаулера?

Я хотела сказать, что Бен взял Фредди обратно на работу, но свекровь меня опередила:

– Миссис Мэллой, это, конечно, не мой дом… Рокси многозначительно оглядела кухню.

– Да?

– …и я не хочу никого критиковать, но в последний раз, когда вы убирались, то оставили целых три отпечатка пальцев на левой стороне плиты.

– О-о-о-о! – Рокси набрала побольше воздуху, отчего ее грудь увеличилась втрое. – Нижайше прошу прощения у вашего величества, но в последнее время мне было не до этих пустяков. Целыми днями приходится носиться по дому и менять воду в птичьих кормушках, которыми вы утыкали все углы. А в доме даже завалящего попугайчика нет!

Магдалина перекрестилась.

– И еще кое-что! – Рокси смачно облизала губы. – Разве я не твердила до посинения, что не вытираю пыль с идолов?!

Чума на мою кухню! Я пулей вылетела в холл, теперь мне ничего не оставалось, как позвонить Анне. Сдернув телефон с подставки, я утащила добычу в гостиную. Закрыв дверь, водрузила аппарат на кресло, придвинула другое кресло к двери и пробежалась по комнате нервным галопом. Сейчас или никогда! Дрожащими руками я сняла трубку, положила на место, снова сняла и набрала номер. Анна ответила после второго гудка:

– Элли! Как я рада слышать ваш голос!

– А я – ваш! – До чего ж спокойно звучит мой голос! Хладнокровное чудовище! – Как вы себя чувствуете?

– Не жалуюсь. Вам пришлось потяжелее, чем мне. Вот уж воистину, если подозрения цветочных сыщиц справедливы.

– Анна, вы героическая женщина! – Голос мой дрогнул. – Мне стыдно за себя. Вы мужественно строите свою жизнь, в то время как я продолжаю ломать свою…

Увы, это была сущая правда.

– Элли, – участливо произнесла Анна, – вам надо выговориться. Приезжайте ко мне.

– Сейчас?

– К чему тянуть?

А мне еще надо вымыть голову, отрастить элегантные ногти и…

* * *

От услуг автобуса я отказалась – всегда оставалась надежда, что наш драндулет развалится и погребет меня под своими останками. Но эта чертова машина сегодня, как назло, решила устроить день примерного поведения.

Анна встретила меня у входа в магазин, повесила на дверь табличку «Закрыто» и провела за желтые бархатные гардины, через склад на второй этаж, в квартиру. Когда я впервые сюда попала, меня заворожила коллекция Анны: музыкальные шкатулки, часы, хрусталь, яшма, солонки, чернильницы заполонили гостиную. Теперь комната отдавала нарциссизмом: повсюду, куда ни плюнь, фотографии Анны, большей частью детские, в компании со знаменитостями былых времен. Дурные предчувствия усилились, когда я заметила на воротнике белой креповой блузки новое украшение – брошку с черными птицами. Анна закрыла дверь. От ее приветливой улыбки у меня мурашки поползли по спине.

– Шерри не хотите? – Анна подошла к столику, где на вышитой скатерке теснились бутылочки с изысканными этикетками.

– Нет, спасибо. – Я потрогала серебряную рамочку фотографии, где маленькая Анна с обожанием взирала на знаменитую Сильванию. – Я… стараюсь избегать алкоголя, он действует на меня угнетающе.

Хватит ходить вокруг да около, Элли, приказала я себе, не подбирай слова! Делай свое дело и убирайся подобру-поздорову.

– Понимаю. – Анна поправила черную юбку с бордовым отливом и грациозно опустилась на подлокотник дивана.

– Вот именно что не понимаете! – Я подошла к окну и закрыла лицо руками. – Вы слишком порядочная, слишком хорошая, чтобы представить себе, что творится у меня в мыслях. Во мне бушует такая ярость! Все мужчины такие скоты! – Неужели великая Сильвания косится на меня с фотографии с ехидной усмешкой?

– Позвольте, я скажу, в чем причина ваших огорчений? Вы чувствуете себя виноватой, потому что не жалеете меня, а… завидуете.

От неожиданности я вскинула голову, едва не сломав шею. Слава богу, что длинные волосы закрывают мое лицо!

– Анна, я не понимаю, о чем вы говорите…

– Нет, прекрасно понимаете. – Она скрестила ноги, вставила сигарету в нефритовый мундштук и грациозно прикурила. – Не надо далеко ходить за примером. – В воздухе поплыло колечко дыма. – Когда Чарльз был жив, я не могла спокойно выкурить сигарету. Я ничего не могла делать спокойно, даже ненавидеть его. – Она откинулась назад и с наслаждением затянулась. – Ну вот, я с вами совершенно искренна. Все остальное, что я рассказывала вам про наши отношения, было просто выдумкой в угоду…

– В угоду чему?! – не выдержала я.

– В угоду приличиям. – Анна с легкой улыбкой стряхнула пепел. – Странно, но я и в самом деле не испытывала к Чарльзу ненависти. Он не из тех, кто способен вызывать у людей сильные чувства. Но у вас все иначе. Бен такой энергичный и мужественный. И вы его любите, бедняжка!

– Конечно! Иначе я бы не вышла за него.

– Да, но почему он женился? Не надо ничего объяснять, Элли.

Очень кстати, учитывая, что я лишилась дара речи.

– Уже в день вашей свадьбы мне было совершенно ясно, что Бен всего лишь неотразимый прохвост. Ваше венчание… menage a trois, бесчинствующие друзья на свадьбе… Где он откопал ту особу, что отвратительно кривлялась в обнимку с доспехами? А тот толстяк, что гонялся по лестнице за дамой в пестром платье? Ничего удивительного, что родители Бена отказались прийти. Дорогая Элли, – кротко продолжала она, – всем было страшно жаль вас, особенно когда заявился полицейский и Бен повел себя так высокомерно. «Это наше семейное дело!»

Она так метко передразнила Бена, что я едва не вырвала у нее сигарету и не воткнула окурок ей в лицо. Анна подалась ко мне.

– Милая, невинная, наивная Элли! Когда поползли слухи, что вы познакомились с ним через службу знакомств, никто не удивился. Вы просто подпали под обаяние этого охотника за приданым. Проблемы с весом сделали вас легкой добычей.

– Я была просто толстухой.

– Н-ну, в общем… – Анна поправила волосы. Судя по ее интонациям, я ляпнула жуткую бестактность. – Бедная девочка! К счастью, вы сильная личность, Элли. По-моему, вы и впредь мужественно терпели бы поведение Бена, позаботься он скрыть интрижку кое с кем из ваших родственников.

Невероятно! Анна произносила текст, который сестры Трамвелл сочинили для меня. Все получилось гораздо легче, чем я думала, вот только у меня вылетело из головы, что я играю роль.

– Это неправда, между Беном и…

Анна встала и ласково положила руку мне на плечо.

– Элли, – голос ее дрогнул от сочувствия, – вы знаете, что это правда. Не прячьтесь за жалость к себе. Дайте волю ярости, убийственной ярости! Подумайте, сколько добра вы сделали для вашего неблагодарного кузена! Дали ему работу, пустили жить в сторожку!

Кузену? Так Анна говорит не про Ванессу?! Мои глаза вылезли на лоб. Бен и… Фредди?! Если бы они это слышали, то померли бы со смеху, не сходя с места. Но тут моя память услужливо перемотала ленту назад. Я снова переживала свою свадьбу и слышала обрывки разговоров.

«Сбылась ее голубая мечта в подлинном смысле слова».

«Он очень хорошенький, но так оно всегда и бывает… Ужасная несправедливость!»

«Шафер-парикмахер»…

А потом и сама Анна намекала, что всегда страшнее, когда Другая Женщина оказывается мужчиной.

Я упала в кресло. Чудовищное недоразумение отличалось своей железной логикой. Маскарад Фредди заронил искру, а уж усердные языки раздули из нее пламя.

– Элли, вам нехорошо? – Анна была само участие.

– Нет-нет, со мной все в порядке.

Я не лгала. Кровь прилила к голове. Я была в бешенстве и жаждала отомстить – за Бена, за себя, за Фредди. Какими бы ужасными недостатками ни обладал мой драгоценный кузен, он никогда бы не пал так низко, чтобы строить глазки моему мужу. И наверняка самыми злоязыкими сплетницами были те самые кумушки, что направо и налево убивали собственных мужей.

Закрыв глаза, дабы они меня не выдали, я нащупала руку Анны.

– Какой же я была трусихой! Не желала замечать очевидное. Когда Бен и Фредди заходили в пивнушку после работы… на самом деле они проводили друг с другом долгие часы, обсуждая свои тайные… – чуть не ляпнула «рецепты»! – пороки!

И тут, вскочив с кресла и заметавшись по комнате, я дала волю своему гневу.

– Анна, я чувствую, как во мне закипает убийственная ярость! Они выставили меня форменной дурой! Так бы и убила их! Обоих! Убила бы! – Голос мой дал петуха.

Взгляд Анны прожигал мне спину. Она мелодично рассмеялась.

– Вполне достаточно убить одного! В конце концов, для тайного романа нужны двое. Элл и, вы никогда не слышали про роман «Веселые вдовушки»?

Меня чуть столбняк не хватил. Значит, вот как они начинают серьезный разговор с кандидатками…

– Не знаю… по-моему, нет…

– Ничего удивительного. Книгу издали много лет назад. Она канула в Лету, не оставив по себе даже всплеска. У нас в магазине полно коробок с пожелтевшей печатной продукцией, мы используем бумагу на обертку. Эту книгу написал Эдвин Дигби. Она посвящена женам, которые образовали клуб, чтобы устранить с дороги мужей-изменников. Особенно привлекательно то, что женщинам не приходится лично всаживать нож в свою жертву или подсыпать яд в чай. Необходимые шаги предпринимают другие, обеспечивая потом дружескую поддержку и сочувствие.

Молчание.

– Любопытно, правда? – Анна ногтем соскребала этикетку с бутылки.

– Да… Жаль, что у нас здесь нет ничего подобного. Конечно, можно было бы развестись с Беном, но тогда ему достанется доля наследства, а я считаю, что он должен уйти из моего дома в чем был.

Я ждала ответа, затаив дыхание. Анна рассеянно провела пальцем по каминной полке.

– А что, если бы такой клуб был?

– Ну… наверное, меня не приняли бы… Ведь в моем случае о Другой Женщине речь не идет. – Я подавила тошноту.

– О, это пустая формальность… Самое главное – познакомиться с нужными людьми. – Анна погладила меня по плечу. – Но мы, конечно, говорим только предположительно.

Я отодвинулась от нее. В комнате словно потемнело.

– А как в том романе вступают в клуб? Пишут заявление с просьбой о приеме?

– Идите сюда. – Анна придвинула стул к бюро на когтистых гнутых лапах. – Садитесь, возьмите лист бумаги и ручку… вон в той вазочке. Сейчас вы напишете письмо.

– Я? – Сердце мое бешено колотилось.

– Да, Доброй Надежде. – Лист бумаги чуть не слетел с бюро от моего судорожного выдоха. Анна остановилась возле меня, постукивая пальцем по столу. – Самое правильное, как мне кажется, написать коротко и ясно: «Дорогая Добрая Надежда! Помоги мне, пожалуйста, избавиться от моей проблемы – мужа», – Анна повертела в пальцах сигарету. – И подпишите полным именем и псевдонимом.

Перо проделало дырку в бумаге. Неужели Добрая Надежда и есть Основатель? Или она просто невинный инструмент в его – или ее – руках?

– А зачем псевдоним?

Ледяные пальцы коснулись моей щеки.

– Милая Элли, просто чтобы Добрая Надежда могла конфиденциально вам ответить. Давайте-ка придумаем что-нибудь очаровательно традиционное… например, Разочарованная… Отлично, так и подпишем.

Стоило мне подписаться, как Анна выдернула листок из-под моей руки и сложила его вдвое. Страстное желание вернуть свое письмо сдавило мне горло.

– А что теперь? – выдавила я. – Конечно, если бы это была правда, а не выдумка…

Анна еще раз сложила письмо.

– Будь это правдой, я бы отнесла письмо Президенту клуба и попросила принять вас в ряды его членов…

– А кто Президент?

– Скажем, миссис Амелия Джоппинс, хотя, наверное, мне не следовало этого говорить. Но зачем напускать туману, если все это только понарошку? Она свяжется с Основателем организации, который примет решение, можно ли принять вас в члены клуба. – Анна поправила фото Сильвании. – Потом, если дадут «добро», вам позвонят по телефону и спросят почти напрямую, хотите ли вы, чтобы вашего мужа убили. Если вы отвечаете «да», вам скажут, каков вступительный взнос и где его уплатить. Все просто, правда?

– Восхитительно!

Мои руки расслабились. Нет нужды рвать письмо в клочья. Это всего лишь заявление, не окончательный контракт. Я уже готова была уйти.

Анна держала бумагу двумя пальчиками, глаза ее сверкали.

– Если бы все сказанное мною было правдой, вы попросили бы меня порвать это письмо?

– Я…

«Элли, – шепнул внутренний голос, – помни: жизнь Бена вне опасности, а ты служишь великому делу. Если дойдешь до второго пункта – телефонного звонка, – то сможешь собрать достаточно доказательств, чтобы остановить этих разнузданных убийц».

– Вдовство явно пошло вам на пользу, Анна. – Я встала.

Она постучала листком по губам, потом бросила письмо в черную замшевую сумочку и посмотрелась в зеркало. Ее взгляд встретился в зеркале с моим.

– Наша жизнь в наших руках, Элли, не правда ли? Если бы на свете существовал Вдовий Клуб, мне пришлось бы проникать туда обманом, потому что мое положение в браке не соответствовало требованиям клуба. Чарльз не мог любить никого, кроме самого себя. Одному богу ведомо, кто распустил слух, что у него шашни с мисс Шип. Господи, с этой-то жалкой козявкой! Я всегда считала, что самым невероятным слухам охотнее верят. Впрочем, Чарльз симпатизировал этой несчастной…

Анна повернулась ко мне спиной, поглаживая брошку с черными птицами.

– Единственное, о чем я печалилась в связи со смертью Чарльза, так это о том, что пришлось втянуть в эту историю вас. Вы нравитесь мне, Элли, хотя вообще-то я женщин не люблю.

– Например, Наяду Шельмус?

– И вы это заметили…

– Может быть, вы влюблены в ее мужа?

Господи, когда же я научусь вести себя прилично?! Улыбка Анны погасла. Она уставилась на меня невидящими глазами. Я слишком далеко зашла.

– Вы правы, – тихо сказала Анна, – Лайонел Шельмус действует на меня, как никто из мужчин. И он ясно давал понять, что и я ему небезразлична, пока не женился на этой потасканной куколке. В тот день, когда мы с вами были у него в конторе, я почувствовала, как пол уплывает у меня из-под ног, стоило Лайонелу войти. Забавно, но несколько недель назад я отправила Доброй Надежде письмо, просто чтобы выговориться. Призналась, что испытываю непреодолимое желание ворваться в контору мистера Шельмуса и сорвать с себя одежду.

– Мне кажется, я что-то такое читала, – пробормотала я.

Анна, казалось, меня не слышала. Сняв черную шляпку с вешалки на стене, она надела ее и взглянула на свое отражение.

– Конечно, это было до того, как я поняла, что есть и более веские причины написать Доброй Надежде. – Она поправила поля шляпки. – Элли, я надеюсь, наш разговор помог вам прояснить мысли. Если бы на свете существовал Клуб Веселых Вдов и я знала бы, кто основатель, то решилась бы попросить этого человека об одной маленькой услуге. Вдовство очень приятно, как я уже говорила, но я не собираюсь затягивать его. – Анна завершила беседу со своим отражением и повернулась ко мне: – Как насчет ленча? Потом я должна бежать по делам…

Бежать собиралась я. К ближайшему телефону-автомату. Последние слова Анны таили в себе зловещие намеки. Запинаясь, я пробормотала, что по уши занята, и шагнула к двери. Мне необходимо было срочно выбраться из этой комнаты. Лестница из лакированного дерева, казалось, никогда не кончится. Я проскочила в щель между желтыми портьерами, миновала лавку и вырвалась на свежий воздух.