Прочитайте онлайн В тени Нотр-Дама | Глава 1Сладкий аромат смерти

Читать книгу В тени Нотр-Дама
4916+4219
  • Автор:
  • Перевёл: М. Станиславчик

Глава 1

Сладкий аромат смерти

Я вообще не надеялся уснуть. Но мое утомление было так же сильно, как и стремление избавиться от мыслей, которые третировали мою голову с шумной, гудящей пляской святого Витта. Я погрузился в сон так глубоко, что стены Монсегюра, которые многие ночи мучили меня, превратились в бледные призраки. Только одно лицо выступило четко и устрашающе: строгое, непроницаемое, под венцом рано поседевших волос — как лик злого короля. Темные глаза излучали красное пламя, которое окутало меня, грозя сжечь. Я старался избежать огня, вертелся во все стороны и больно ударился левым локтем об пол моей кельи.

Сон прошел, болезненное покалывание в левой руке разбудило бы и мертвого. Проклиная свой сон, я хотел подтянуться на правой руке обратно в кровать. Приподнявшись наполовину, я застыл, когда мой взгляд упал на лицо, которое не растаяло вместе с тенями мира сновидений. Моя келья была местом призраков, потому что начинающийся день еще лежал в сумерках, а рассвет едва проникал через окна Одетый в черное одеяние человек, который смотрел на меня сверху, держал в руке бронзовый фонарь, чей красный свет разбудил меня ото сна. Жар окутал черную рясу моего визитера, от чего он выглядел неестественным существом.

— Я не хотел напугать вас, Арман, — сказал отец Фролло. — Вы поранились?

— Все уже в порядке, — охая, я поднялся на кровать и должно быть производил, ко всему прочему в растрепанном состоянии, довольно смешное впечатление. — Ваш визит такой же ранний, как и необычен, отец.

Фролло все еще изображал серьезное лицо, и его взгляд показался мне изучающим.

— Существует ли какая-нибудь причина, чтобы стража искала вас? У Собора стоят двое сержантов из Шатле, исполненные настойчивым желанием забрать вас с собой.

— Меня? — я сглотнул слюну и подумал о событиях прошлого вечера. Ищут человека, который был вовлечен в потасовку на Мельничьем мосту? Или же — союзника еретиков? Причин достаточно, чтобы пустить преследователей за мной. Я прикинулся ничего не понимающим и скромно спросил:

— Чего хотят сержанты?

— Они только сказали мне, что этот лейтенант стражи непременно хочет видеть вас в Шатле.

— Фальконе?

Отец Фролло кивнул:

— В чем бы вас не обвиняли, месье Арман, в стенах Нотр-Дама вы в безопасности. Здесь царит священное право убежища, которое должен уважать даже сам король. Если вы пожелаете, то я скажу сержантам, что вы сослались на право защиты.

Что это означает, мне тут же стало ясно. Я стану пленником Нотр-Дама и Клода Фролло — еще более, чем прежде. Поэтому я сказал:

— Нет, я пойду к ним. Я ни в чем не виноват.

— Как вам угодно, — ответил Фролло и проводил меня, после того как я привел себя в порядок, вниз к порталу Страшного Суда.

Более подходящее место, чтобы передать меня сержантам, едва ли можно было выдумать. Видя крепкие фигуры в тяжелых кожаных камзолах, вооруженных кинжалами и мечами, я засомневался, правильное ли я принял решение.

Может, мне стоило прихватить с собой кинжал, чтобы отвоевать себе, в крайней случае, свободу? Но это возбудило бы любопытство отца Фролло, а сержанты обыскали бы меня и обнаружили запрещенное оружие. И мое положение могло только ухудшиться.

На вопрос, что хочет от меня лейтенант Фальконе, один из мужчин пробурчал:

— Это он скажет вам сам. Теперь следуйте за нами в Шатле!

Они встали у меня по бокам, и мы прошли по площади перед Собором, мирно лежащей в лучах светло-розовой зари. Фролло остался стоять под аркой портала и смотрел нам вслед.

Его лицо было непроницаемо, а выражение ни о чем не говорило.

Я спросил себя, испытывал ли он триумф. Возможно, его предложение убежища было уловкой, он рассчитывал на мой отрицательный ответ, и осознанно подтолкнуть меня в руки стражи.

Небо над Парижем успокоилось. Больше не шел дождь, и сильный ветер превратился в легкий ветерок. Затянутое облаками небо, которое висело, как занавес, над крышами домов, рассеялось.

Лучи восходящего солнца выхватывали большие куски в серой паутине и освещали пестрые рулоны ткани и штапели платья, которые раскладывались усердными торговцами сукна на улице де ла Драпери на прилавках.

Намеренно ли сержанты выбрали путь по Мельничьему мосту? Дом несчастного ростовщика теперь был только горой обуглившегося мусора, и даже деревянный амбар поглотило пламя.

Некоторые бочки, ящики и мешки сумели спасти от огня. Слегка обуглившись, они выстроились возле пожарища, как хоровод скорбящих выживших. Мельница на другой стороне от лавки ростовщика сохранилась благодаря каменным стенам, и только закопченная стена рядом с остатками пожара свидетельствовала о пережитом испытании. Он взглянул на ограду, где я рухнул вниз в глубину с сильным, как медведь, парнем.

Колесо мельницы, ставшее его судьбой, перемалывало с невинным усердием воду и обрызгало меня шипящей пеной.

— Проходите дальше, месье!

Один из сержантов потянул меня за собой и тем самым дал мне понять, что я остановился, охваченный воспоминаниями об ужасном событии. Мрачное строение Гран-Шатле, в которое мы вошли, не было способно развеять эти мысли. И здесь я был свидетелем ужасной смерти, и если я повстречаю нотариуса Жиля Годена, то меня заточат в темницу как убийцу. Впрочем, лейтенант Фальконе и без того мог намереваться это сделать. Возвышающиеся над стенами башни окружали двор и охраняли пленных в темницах. Это последнее, что я разглядел, прежде чем сержант провел меня в мрачный лабиринт подвала из лестниц и узких коридоров.

Они ввели меня в подземное помещение, откуда шел сладковатый, вызывающий тошноту запах. Он напомнил мне аромат смерти, который исходил на кладбище Невинно Убиенных Младенцев. Когда я вошел в освещенное масляной лампой помещение, то увидел, откуда веяло дыханием разложения. Пьеро Фальконе стоял перед рядом трупов, которые тщательно выровняли и уложили на голый пол. Другие мертвые были завернуты в грубые льняные саваны и ждали того, чтобы их отвезли на кладбище.

— А, вот и вы, наконец! — Фальконе приветствовал меня с деланным дружелюбием отпетого торговца и тут же обратил внимание на пять трупов, которые не были завернуты в сукно и таращились мертвыми глазами в пустоту.

— Посмотрите-ка, месье Арман. Прекрасная добыча, не так ли?

Я должен был здорово держать себя в руках, чтобы ничем не выдать своего волнения. Ведь я узнал мертвых тут же — минимум, четырех из них. Это были фехтовальщик со шрамами на лице и трое его товарищей, отправленные итальянцами в мир иной.

Пятый труп был немного изуродован: рука неестественно выкручена, лицо сдавлено, его едва можно было узнать. Но сильное телосложение выдавало, что речь идет о мужчине, который накинулся на меня на мосту. Колесо мельницы хорошенько отделало его.

— Вы проходили по Мельничьему мосту, месье Арман? Ну, тогда вы видели сгоревший дом. Там нашли этих четырех усопших. Пятого, этого верзилу с раздавленным лицом, стража нашла сегодня утром у Лувра, когда они доставали из Сены ночную заградительную цепь. Он относится к остальным.

— Как вы узнали об этом? — спросил я невинным тоном. Фальконе толкнул носком сапога человека со шрамами.

— Это Фронтор-Со-Шрамом, первоклассный фехтовальщик, но отъявленный подлец. За деньги он проколол бы своим кинжалом даже свою беременную сестру. Другие относятся к его банде. Изуродованного толстяка звали Шарль Копченая Колбаса. Со своей медвежьей силой он переломал хребет большему числу людей, чем поместилось бы здесь в покойницкой.

— Очень успокаивает, что кто-то положил конец их жизненному пути.

— Действительно, месье Арман. Но ябы охотно узнал,кто был этот кто-то.

— Понятно, господин лейтенант. Но почему вы рассказываете мне все это?

— Потому что я надеюсь, что вы сможете мне помочь в дальнейшем. Вы были вчера ночью на Мельничьем мосту?

Сперва я хотел все категорически отрицать. Но что, если меня видели?

Какой-нибудь мельник, который в плохую погоду сидел дома и таращился в полуслепое оконце на бурю, мог описать меня страже.

— Да, я был на мосту, — в результате, ответил я. — Так как я в последнее время много работал, то по совету отца Фролло пошел подышать немного свежим воздухом.

— Подышать свежим воздухом? Вчера? — голос Фальконе почти срывался. Он смотрел на меня, словно не знал, должен ли он высмеять меня за мой глупый ответ или же рассердиться. — Это был не свежий воздух, это был настоящий штормовой ветер! Немало несчастных он сдул с мостов и лодок в Сену, — он указал на упакованные трупы. — А вы, значит, преспокойно гуляете по Мельничьему мосту?

— Ну, погода была действительно довольно суровой. Поэтому я передумал, когда стоял где-то посередине моста, там, где позже сгорел дом. Я пошел обратно к острову Сите и согрелся в таверне возле начала моста горячим глинтвейном.

— И я должен вам поверить?

— Таверна называется «У Мельничьего моста». Спросите хозяина, он сам обслуживал меня.

Лейтенант казался недовольным, сомневающимся. Его взгляд скользнул по пяти трупам и надолго остановился на мне.

— Ив таверне вы долго оставались?

— Нет, я разыскал другую таверну.

— Название которой вы, конечно, также можете назвать? Я рассмеялся Фальконе в лицо:

— Вы можете запоминать названия, если вино затуманило ваш разум? Разве отличается одна пинта от другой, пусть даже и у толстухи Марго? Я знаю только одно: я вернулся в Нотр-Дам после полуночи с раскалывающимся черепом, и он гудел сегодня все утро.

Теперь усмехнулся и лейтенант.

— Поэтому-то вы кажитесь таким изнуренным. Жаль, что вы не можете мне больше помочь со сгоревшим домом. Ростовщик, которому он принадлежал, обуглился до костей. Я спрашиваю себя, что хотел от него Фронтор и кто так профессионально отправил на тот свет старика Шрама и его банду.

— Вы предполагаете взаимосвязь с действиями жнеца? Или почему иначе вы велели привести меня?

— Вчера видели человека перед домом ростовщика, по описаниям на которого вы похожи, месье Арман. И действительно, вы были там. Вы, похоже, притягиваете к себе смерть, словно на вас лежит проклятие.

— Действительно, это весьма странный случай, — сказал я вскользь.

— Разве не говорит Демокрит, что люди из случая создают обманчивую картину, упрек для их собственной глупости? И не говорит ли он так же, что случай и размышление только редко находятся в противоречии, что рассудительный проницательный взгляд может привести в порядок многие вещи?

Удивленно я взглянул на него:

— Вы читали Демокрита, господин лейтенант? Фальконе многозначно улыбнулся:

— Только случайно. Но я спрашиваю себя, не прав ли он, так же как и эта пословица.

— Какая?

— На случае строится глупость, мудрость же использует случай.

— Итак, вы мне не верите, — заключил я. — Вы думаете, что я говорю о случае, чтобы умолчать о правде.

Он сделал беспомощный жест.

— Не знаю, должен ли я принимать вас за пронырливого парня или святого глупца. В первом случае вы были бы опасностью для других, во втором случае — для других и себя самого. Осмотритесь хорошо в этом помещении, месье Арман! Ежедневно трупы вылавливают из Сены и приносят сюда, многими не интересуется ни одна душа. Если вы знаете больше, чем сказали мне, то обдумайте для себя хорошенько, уместно ли молчание. Тот, кто здесь лежит, больше не сможет ничего рассказать.

— Мне нечего вам больше сказать, лейтенант. Можете спокойно считать меня дураком.

Это был единственный ответ, который я мог ему дать. Все другое могло уберечь меня от покойницкой, но незамедлительно приводило в темницы и камеры пыток, находившиеся где-то под этими свободами. К тому же, каждое следующее слово грозило моему отцу и Колетте, которая примкнула вчера к катарам, к еретикам.

— Если вы глупец, тогда очень большой, — сказал Фальконе на прощание. — Такой большой, что вас могут выбрать Папой на следующем празднике дураков… Если вы еще доживете до этого дня!