Прочитайте онлайн В Шторме | Глава 1

Читать книгу В Шторме
4116+1043
  • Автор:
  • Перевёл: Алита Омбра
  • Язык: ru

Глава 1

Будущее.

Судьбы.

Каждый сделал свой выбор. Каждый встал на свой путь.

Действительно ли будущее — неизменное событие, предопределенное и неизбежное?

Или оно может быть изменено одним единственным действием — одним мгновением, переламывающим его ход, разрушающим все, что идет после, разбивая вдребезги, словно стекло о камень.

Может ли судьба быть изменена?

* * *

Ветер неистово хлестал и толкал его, завывая словно привидение банши, предвещающее смерть, пока он пятился над пропастью по узкой балке из гладкого пластила — борясь за удержание равновесия против опасности бесконечного падения.

Он устал, был изранен и избит, и испытывал адскую боль.

И он понятия не имел, куда он будет двигаться дальше… потому что дальше двигаться было просто некуда.

— Люк, ты еще не понимаешь своей значимости. Ты только начал познавать свою мощь. Присоединись ко мне, и я завершу твое обучение… объединив наши силы, мы сможем закончить этот разрушительный конфликт и принести порядок в галактику.

Избитый, раненый, но не побежденный.

— Я никогда не присоединюсь к тебе!

Он повернулся, стараясь изо всех сил схватиться за поддерживающую трубу, прижав к себе искалеченную руку, часто и коротко дыша от боли.

— Если бы ты узнал могущество Темной Стороны…

Люк не смотрел, не слушал — что такого мог сказать Дарт Вейдер, что он захотел бы услышать?

— Оби-Ван никогда не говорил тебе, что случилось с твоим отцом…

Это заставило его поднять сверкающие от негодования глаза:

— Он сказал мне достаточно!

Держась за трубу, он скользнул на тонкие механические лопасти, висящие над бездной — и замер, ощутив, как подскочило к горлу сердце, когда лопасти сомнительно закачались, приспосабливаясь к весу, к которому они никогда не предназначались. Вокруг по-прежнему завывали ветры, пытаясь заполучить его.

Поднимая голову, Люк бросил в Вейдера обвинение, ненавидя его в тот момент каждым фибром своего существа:

— Он сказал мне, что ты убил его!

Это было его правдой, его мантрой. Это знание давало ему силу для борьбы и дух для сопротивления; оно было самой сущностью причины того, что он делал. Самое значащее событие в его жизни — основа, вокруг которой были построены все остальные убеждения.

Он был одинок в этой галактике — и он был одинок всю свою жизнь. Из-за этого… человека. Можно ли его было даже называть так? Он был воплощением всего, что Люк ненавидел — воплощением того, против чего боролся. Самой Тьмой и персонификацией смерти.

И с пронизывающей его сейчас окончательностью Люк абсолютно верил в то, что никогда не сдастся этому…

— Нет… Я — твой отец!

Слова походили на мощнейший физический удар, сокрушая и потрясая так, что в легких не осталось воздуха. Все остальное — все — просто отпало…

Вся сила, все убеждения… вся ложь.

Он мотал в отрицании головой, в то время как уже знал — знал — что это была правда.

Но, тем не менее, слова упали с его губ, отчаянные, задыхающиеся:

— Нет… ты лжешь. Это невозможно…

— Прислушайся к своим чувствам — ты знаешь, что это так!

Все… все было потеряно для него; тяжесть сдавила ребра так, что он едва мог дышать, ноги подогнулись, и он уперся коленями в лопасть. Если бы ее там не было, он просто упал бы, свалился, из-за мучения, что он испытывал.

Горе вырвалось из него в крике — нескончаемом, безудержном:

— Не-е-ет… Нет!!

Он потерял своего отца. Потерял его снова, самым безжалостно-возможным способом — человек, которому он поклонялся, был разорван в клочки… человеком, которым он действительно был.

Что оставалось? Что оставалось от его верований? Что оставалось от него самого?

— Люк, ты можешь уничтожить Императора. Он предвидел это. Это — твоя судьба.

Люк повернул лицо к Вейдеру, хотя в действительности не слышал, что тот говорил. Все, что он слышал, было штормом, бушующим вокруг, и кровью, мчащейся внутри. Он смотрел, как Вейдер сжал свой кулак, высказывая бесформенные слова, как протянул руку над пропастью, предлагая Люку добровольно взять ее.

— Присоединись ко мне, и вместе мы сможем управлять галактикой, как отец и сын.

Люк колебался, потерянный… и, когда он взглянул вниз, то увидел избавление. Свободу. Затишье от шторма, который свирепствовал сейчас в нем, сжигая и разъедая душу. Горькой правдой — слишком большой, чтобы ее вынести.

Пустота манила его, обещая спокойствие… и с этим пришло странное ликование, взрыв адреналина, дающего безупречную ясность. Время замедлилось, сердце забилось быстрее; ум и душа пришли к соглашению.

Он смотрел на существо, которое так легко разорвало его внутри, понимая, что улыбался ему.

Он украдет победу из этих рук, в тот самый момент, когда они протянулись схватить ее.

— Идем со мной. Это — единственный путь.

Спокойствие, эйфория, тихая безмятежность заполнили его душу легким принятием. В тот момент смерть была легка — жизнь была намного труднее, чтобы продолжать ее.

Он разжал пальцы…

Падая в бесконечность.

* * *

В момент, когда мальчик упал, Вейдер ощутил и спокойствие его духа, и сложное завихрение выбора и капитуляции, и душу Джедая в мире с его судьбой.

Он стоял абсолютно тихий, потерянный в этом мгновении, и почтительный, и уязвленный.

В следующий миг реальность обрела краски, и в алой вспышке ужаса единственный факт взорвался в его голове: мой сын!

Он протянулся Силой, надеясь замедлить падение мальчика, спасти возможность, которую он нашел и потерял, но расстояние было слишком большим, а страх и сомнение омрачали восприятие… и затем его сын исчез.

В течение долгих секунд Вейдер неподвижно стоял у ограждения, тревожно протягиваясь… в поиске…

Вот!! Живой!

Далеко внизу… слишком далеко, чтобы достать до него. И тогда вновь он потерял связь с ним, ощутив лишь судорожный шок от продолжившегося движения.

Но мальчик жив.

Судьба еще не закончила с его сыном… так же, как и он сам… Вейдер чувствовал и знал это.

Разворачиваясь, он решительно направился к шаттлу, имея перед собой новую цель.

* * *

— Они будут в диапазоне нашего тракционного луча через несколько минут, милорд.

Адмирал Пиетт топтался рядом, стремясь отложить исполнение своего приговора после последней неудачи с этим ветхим повстанческим фрахтовиком.

Вейдер не потрудился ответить, пристально всматриваясь в сумрачную атмосферу Беспина и напрягая чувства в поиске мальчика. Этот проклятый корабль снова был здесь, явно собираясь извести Вейдера. Это было немыслимо — особенно после того, как он разделался с тем самоуверенным пилотом.

Но он слышал своего сына, взывающего в Силе; и как только «Экзекутор» повернул, в области передней части корабля показался мчащийся через тонкую атмосферу газового гиганта к нижней стороне города фрахтовик. Двигаясь через открытое пространство едва вне силы тяжести Беспина, суперзвездный разрушитель был слишком медленным и тяжелым, чтобы успеть развернуться раньше, чем крошечный и маневренный фрахтовик достигнет города и вырвется в открытый космос.

Но Вейдера это не беспокоило — он подготовился к любой неожиданности. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы рисковать.

— Ваши люди дезактивировали гипердвигатель на «Тысячелетнем Соколе»?

«Если они не…»

— Да, милорд, — резко подтвердил Пиетт.

Он улыбнулся — Вейдер улыбнулся под своей маской.

— Хорошо. Подготовьте абордажную команду… и установите оружие на ошеломление.

— Да, милорд.

Пиетт развернулся к молодому офицеру, стоящему поблизости, чья нервозность отчетливо ощущалась в Силе.

— Лейтенант…

— Да, сэр, — энергично ответил молодой человек, и Вейдер почувствовал его страх и рвение поскорее убраться отсюда.

Слабак. Все слабаки. Кто из них обладал силой духа — достаточной, чтобы быть умереть за свои убеждения?

Целый корабль их ничего не стоящих шкур не мог сравниться с душой одного джедая. Его сына…

* * *

Люк лежал один в полном опустошении; боль терзала руку, от последствий падения нестерпимо жгло позвоночник.

Ни одна последовательная мысль не могла сформироваться в его хаотичном, потрясенном сознании; некогда спокойная и надежная обстановка трюма «Сокола» казалась неясной и отдаленной. Он слепо смотрел перед собой, в абсолютной тишине — не в силах обработать масштаб того, что узнал…

* * *

«Люк».

Слово появилось из ниоткуда, в глубине его разума — обладая странной в тот момент убедительностью.

— Отец?

Неужели он сказал это слово? Произнес его вслух?

«Сын … пойдем со мной».

Вжимаясь спиной в койку, Люк замотал головой. Разбитый и потерянный.

— Бен… почему ты не сказал мне?

Два сильнейших толчка сотрясли Сокол, и Люк заставил себя подняться вопреки изнурению и боли, неспособный выносить голос в этой изолированной тишине своего одиночества — не желая думать о последствиях произошедшего.

Он тихо прошел мимо сердитого Чуи, скрытого наполовину нижней палубой и рычащего в бормочущий комм. Практически в бездумном состоянии, ощущая реальность, как отдаленный шепот, он шел к кабине, странно успокоенный тем бедламом, что творился вокруг — никак его не затрагивая; простое действие — пройти пешком, оставшись при этом в вертикальном положении, требовало от него настолько полной концентрации, что все остальные размышления попросту блокировались.

К нему повернулась Лея. А где Хан? Незнакомец, помогший ему забраться в «Сокол», коснулся его руки, с беспокойством глядя на защищающее ее теперь стерильное устройство.

Люк кивнул ему, гадая, должен ли он знать его — прямо сейчас он не имел никакого понятия по этому поводу. Затем Люк поднял глаза вверх.

Суперзвездный разрушитель закрывал половину небес; и крошечный «Сокол», как блоха на банте, изо всех сил пытался опередить своего внушительного противника.

Люк вздохнул, исчерпанный для любого чувства волнения — ощущая только пустую покорность. Как они могли сражаться с этой силой? Как он мог когда-либо верить, что они могли победить?

— Это Вейдер, — услышал он свой низкий и хриплый голос, понимая, что на него смотрит Лея.

«Люк, это — твоя судьба…»

У Люка перехватило дыхание. Не в силах остановить слова, пылающие в его голове, он отшатнулся. В них по-прежнему циркулировала Тьма, но теперь она ощущалась по-другому… странно знакомой, отталкивающей и заверяющей одновременно. Зовущей и тянущей его к себе…

Он медленно помотал головой, борясь с напряжением, изнуренный, опустошенный, подавленный.

Почему ему лгали? Зачем? Почему обучали его, не предупредив о правде — подведя его к тому, что он оказался перед врагом с такой огромной, отчаянной и обессиливающей уязвимостью?

Преданный теми, кому он доверял больше всего.

— Бен, почему ты не сказал мне?

«Сокол» встряхнуло — СИД-истребители изводили его огнем.

Чуи завыл в расстройстве на непокорный, неподдающийся механизм.

Трипио балансировал у переборки с разъединенной ногой в руке, тогда как Арту тревожно сигналил, пока катился через палубу к центральному системному блоку, игнорируя чередующиеся брань и мольбы его коллеги.

Арту — тот, кто тремя годами ранее находился в заднем коридоре на борту «Тантива», когда Лее необходимо было спрятать планы «Звезды Смерти». Арту — тот, кто нес сообщение к Кеноби. Арту — тот, кто показал Люку Скайуокеру фрагмент того послания и изменил его жизнь навсегда.

Изменил его жизнь навсегда…

— Арту! Возвратись сейчас же! Ты еще не закончил со мной. Ты не знаешь, как починить гипердвигатель — Чубакка может сделать это. Я стою здесь, разобранный на части…

Арту продолжал решительно следовать через трюм, безразличный к повторяющимся мольбам и требованиям. Трипио засуетился, металлическая рука скользнула по гладкой поверхности, и он рухнул спиной назад в суматошном грохоте.

— Артууу!!

Отвлекшись, Арту чуть задержался на своем пути к нефункционирующему звену гипердвигателя — на мгновение забыв о своем намерении воссоединить его поврежденный контакт, указанный ему беспинским центральным компьютером. Куполообразная голова повернулась назад…

Вселенная наклонилась.

…На борту звездного разрушителя, подняв в уведомлении руку, старший офицер запросил дальнейшее подтверждение приказа:

— Подтверждаю захват. Адмирал?

— Действуйте, — приказал Пиетт, не отрывая глаз от уносящегося вдаль крошечного корабля.

Долгие секунды в атмосфере напряжения и выжидания тянулась тишина…

— Положительный замок, сэр. Установление резервной копии.

Разрушитель привел в действие силовой привод, крепко удерживая невидимым лучом пойманный корабль; произошел мгновенный оптический обман — когда Пиетту показалось, что фрахтовик мятежников полностью изменил курс, двигаясь к ним на большой скорости.

— Подтверждение вторичного замка. Поставьте его в девятый передний отсек.

Слова произносились уже автоматически, все шло под контролем.

Однако Пиетт ждал, когда офицер подтвердит корабль на борту — только тогда он посмеет отвернуться…

— Судно находится в F-9, сэр. Полная строгая изоляция. Абордажные команды на палубе.

Пиетт с облегчением развернулся и поспешил за лордом Вейдером; его работа была закончена. Все, что бы ни случилось с этого момента, будет теперь головной болью генерала Вирса.

* * *

«Сын…»

Люк беспомощно наблюдал, как разрастаясь в размерах, на них надвигается суперзвездный разрушитель, пока к нему неумолимо притягивается «Сокол».

Давший крен удар сдернул их всех с места — резким хлопком принося Люка в жестокую и суровую действительность. И спустя лишь несколько секунд функция гипердвигателя возвратилась в рабочее состояние, огни статуса на мгновение вспыхнули зеленым светом — и сразу же сменились красным, показывая неспособность двигателя работать против силы тракционного луча… Слишком поздно.

С выбросом адреналина, гальванизируясь к действию, Люк развернулся волчком и на полной скорости бросился бегом из кабины, по-прежнему прижимая раненую руку к груди.

Он находился на полпути по коридору, видя Чуи, мчащегося с противоположной стороны, когда боль взорвала позвоночник, сшибая с ног и роняя его с воплем на пол.

Завывая, Чуи кинулся к нему; Люк безмолвно сжимался на палубе. Отдаленно он слышал голос Леи, зовущий его по имени, но у него не было сил даже повернуть голову — против разрушительных, разрывающих волн боли.

Чуи поднял его на руки, и позвоночник Люка рассекло ножом — невыносимым, нестерпимым мучением, заставляя кричать, прежде чем в глазах все померкло.

Последнее, что он почувствовал, когда темнота накрыла его, было ментальное прикосновение Вейдера…

— …к …юк …мож… слы…

— …ты …оч… …нись …давай…

— Люк… Люк… …можешь… ты слышишь меня?

Он медленно открыл глаза — не осмеливаясь двигаться. Лея сидела рядом, в медицинском отсеке, держа руку на его щеке; где-то позади пыхтел Чуи, наклоняясь поверх смуглого незнакомца, который…

С некоторым опозданием к Люку пришла мысль, что Хана по-прежнему не было с ними. Ранее он просто полагал, что тот был где-то в другом месте «Сокола», но сейчас, когда он автоматически протянулся Силой в поиске друга, понимание поразило его.

— Хан? — спросил он. — Где…?

Лея отвела глаза, избегая его взгляда; он повернулся к Чуи, и тот, запрокинув голову, запричитал в протяжном и горестном рыке. Никаких дальнейших объяснений было больше не нужно.

Хватаясь за край койки, Люк приподнялся, задыхаясь от пронзающей спину боли. Лея мягко нажала рукой на его грудь:

— Нет, Люк. Падение повредило твой позвоночник, тебе нужно отдохнуть. Лежи…

Тяжелый двойной лязг посадочного механизма «Сокола», грубо устанавливающегося внизу, был той дальнейшей поддержкой, в которой он нуждался.

— Черта с два! — Люк уже сидел на краю койки, сдерживаясь от взрывающихся при его движениях фейерверков боли. — Чуи, мне нужен бластер.

Не думая спорить, Чуи немедленно развернулся — практически отшвырнув в поспешности незнакомца.

Из главного трюма послышался звук резаков, привлекая своим свистом всеобщее подавленное внимание и поворачивая в свою сторону головы.

— Три минуты. Может, меньше, — предположил незнакомец, смотря в коридор темными острыми глазами. Затем, поворачиваясь к другому проходу, громко крикнул: — Чуи, возьми два!

— Три! — стальным голосом закончила Лея.

Она развернулась к Люку, наблюдая, как тот вставал. Качающийся и слабый. Прижимающий к себе горящую искалеченную руку, пульсирующую от изменений положения тела в такт биения сердца.

— Вейдер, — проговорила она, направив на него проницательный взгляд, — что он хочет?

— Где Хан? — уклонился Люк.

— Вейдер… протестировал на нем промышленную карбонитовую заморозку в Облачном городе. Чтобы использовать потом на тебе.

— Но он жив? — так или иначе, эта мысль вытеснила большую часть его мучения в тот момент. Старина Хан, пронырливый кореллианец, был жив — чтобы сражаться в другой битве в другой день.

Лея кивнула, хотя голос ее был тихим:

— Вейдер отдал его наемнику — чтобы тот доставил его Джаббе Хатту.

Хатт. Люк знал, что Хан был должен тому. Он все время грозился улететь, чтобы рассчитаться с долгом, но очередной ремонт «Сокола» постоянно останавливал его.

Люк снова взглянул на хорошо одетого незнакомца, когда Чуи примчался назад с охапкой бластеров в руках и арбалетом на плече.

Первые искры актиничного света озарили ангар позади них. Не медля ни мгновения, Трипио в ужасе помчался прочь.

Люк взял бластер и встал, пытаясь обрести равновесие, у переборки, едва находящейся за пределами прямой линии входящего огня. Он чувствовал себя отчаянно слабым, от напряжения кружилась голова. Перед глазами зажглись крошечные плавающие точки, и он был не уверен, откуда они появились: от резака в ангаре или от его собственной слабости. Он надеялся на первое, но подозревал второе. Тело вопило, чтобы он немедленно отдохнул — настолько сильно, что он боялся просто напросто в любой момент рухнуть на пол.

Игнорируй это — у тебя будет время отдохнуть, когда все закончится.

Где-то в глубине души он смутно знал, что ничего не закончится в течение очень долгого времени…

Краем глаза уловив некое движение, переключившее на себя часть его внимания, он высказал рассеянную мысль:

— Чуи, дезактивируй дроидов. Их оставят на корабле.

Как будто все это было преходящим, кратковременным осложнением — как будто они вернутся примерно через час или когда закончат дело. Как будто.

Однако Чуи прорычал согласие и направился к Арту и Трипио.

Лея встала у дальней стены, пристально смотря на Люка тяжелым, измученным взглядом.

— Что он хочет? — повторилась она.

— Меня, — просто ответил Люк.

— Зачем?

В ливне искр взорвалась дверь. Звуковое давление едва не разорвало барабанные перепонки Люка, резко уклонившегося в сторону от полетевшей внутрь шрапнели.

Взрывчатка.

Он посмотрел на Лею — удостовериться, что она в порядке, оглянулся на остальных…

Затем повернулся и открыл огонь.

* * *

Вейдер стоял в ангаре, генерал Вирс рядом с ним — оба наблюдали, как внутрь фрахтовщика полились штурмовики.

Навстречу им открылся усиливающийся огонь бластеров…

Штурмовики, идущие впереди по узкому проходу трапа корабля, заколебались, не желая рисковать под прямым обстрелом и мешая продвижению тех, кто шел за ними. Слегка повернувшись, Вейдер сердито посмотрел на Вирса, который морщился от какофонии шума в прижимаемом к уху наушнике.

— Лейтенант, отступите. Используйте шоковые гранаты… нет, нет, поставьте их на ошеломление!

— Отправьте их, — произнес Вейдер, заставляя Вирса резко взглянуть на него.

— Милорд?

— Пошлите их внутрь. Я хочу увидеть, что он сделает, — Вейдер вновь повернулся к кораблю, не чувствуя необходимости обосновывать свой приказ дальше.

Он ощущал Люка сейчас, его негодование, отчаяние, боль от предательства. Можно ли было протолкнуть эти чувства к ярости?

Его собственный гнев кипел также — в расстройстве на решительный отказ мальчика в Облачном Городе, на его открытый вызов здесь. Он предложил мальчику все — все — и тот отклонил это, отвернулся. Сделал свой выбор очень ясным.

Безрассудный — отказаться от столь многого из-за простых сантиментов.

Вейдер нахмурился, размышляя… это было неприятием его предложения — или его самого? Мысль, что мальчик действовал из отвращения к нему, причиняла боль. Мысль, что кто-то судил его и посчитал неподходящим, несоответствующим. Это глубоко уязвило и ужалило, как никогда прежде.

Внутри поднялась ярость — его собственный сын делает это; его собственная кровь.

Как смеет он судить его…

Вейдер шагнул вперед, и штурмовики немедленно спустились, уступая ему место.

* * *

Шум в пределах трюма «Сокола» стоял невероятный; к уровню крыши, обжигая горло, вздымалось облако едкого дыма.

Где-то на краю сознания Люк понимал тщетность своих действий — они сделали все, что могли, дальнейшее сопротивление не даст им никакого спасения, статус-кво останется прежним. Еще несколько бронированных солдат упали в трюме, замедляя других, пытающихся через них пробиться. Переборка рядом с Люком и Леей была испещрена тлеющими дырами от бластеров.

Бластер самого Люка плавился в руке, становясь все ближе к истощению заряда.

Практически оглушенный, он отметил, что стать хуже уже не может…

Тогда солдаты в спешке отступили, и огромная, темная фигура, окутанная плотным дымом, уверенно и целеустремленно шагнула внутрь.

Лея отшатнулась. Чуи издал истошный рев.

На несколько долгих секунд все бластеры замолкли.

По воздуху потянулся звук громкого и тяжелого дыхания Вейдера. Люк сделал два длинных шага вперед — и выстрелил.

И еще раз… и еще раз… и еще…

Он понимал, разумеется, что это бесполезно против Вейдера. Выстрелы даже не замедляли его; тот, подняв руку в черной перчатке, легко отклонял и отбивал их в сторону — взрывая о стены ливнями сверкающих искр.

Но Люк не переставал стрелять.

А Вейдер не переставал идти вперед.

Лея наблюдала разворачивающуюся сюрреалистическую картину: клубящийся густой дым с яркими, горящими вспышками, неумолимо приближающийся Вейдер, продолжающий стрелять Люк. Продолжающий стрелять… как одержимый человек.

Наконец Вейдер остановился, возвышаясь над Люком. Держа бластер в вытянутой руке, Люк указывал им прямо на Темного Лорда — фактически упираясь дулом тому в грудь.

В течение мучительно тянущихся мгновений они замерли в этом положении; после стоящего шквала шума вокруг, звеня в ушах, пронзительно кричала тишина.

— Стреляй, — пророкотал Вейдер глубоким, низким голосом, перетянутым едва управляемым гневом.

Лея видела, как дрожала рука Люка, как напряглось все его тело от необходимости действовать.

И все же он стоял — просто стоял, держа неподвижно бластер.

Она хотела вопить, кричать, чтобы он выстрелил.

Убей его! Он не сможет отклонить выстрел в упор. Стреляй! Нажми на курок!

Но, несмотря на то, что он должен был знать это, Люк по-прежнему колебался — так или иначе неспособный в тот момент действовать, по причине, которую она не могла постичь. Люк боролся против этой немезиды все то время, что она знала его — против Вейдера, против убийцы его отца и прихвостня Императора.

Нажми на курок!

Оба оставались неподвижными — Люк, держащий палец на спусковом крючке, и Вейдер, пристально смотрящий на него в безмолвной тишине; момент, простирающийся вечность…

Последовавшее движение было ужасающе в своей скорости.

Рука Вейдера яростно хлестнула по кисти Люка, выбивая из нее бластер, загремевший вдалеке о палубу. Люк никак не отреагировал; его глаза оставались прикованными к темной маске, словно он как-то мог видеть через нее — человека, скрытого внутри.

И опять они застыли, погрузившись в некое личное сражение.

Со скоростью гадюки в тяжелом мощном размахе Вейдер вернул свою руку — наотмашь ударяя Люка тыльной стороной по лицу, откидывая его голову и с силой отбрасывая в переборку. Тем не менее, каким-то образом, Люк сумел остаться на ногах. Лея в шоке выкрикнула.

— Никогда больше не направляй оружие на меня, — с холодной яростью произнес Вейдер.

Медленно, очень медленно, Люк поставил себя обратно, шагнув точно на то место, где был — опустив руки и не сводя прямого взгляда с Вейдера.

Без колебания тот нанес второй удар — не дерганым взмахом кулака, а движением, комбинирующим всю значительную силу его плеча и руки, вновь отшвыривая Люка назад.

Лея выкрикнула его имя, порываясь к нему, но Ландо твердо схватил ее за руку. Глаза каждого из присутствующих были захвачены неестественной сценой, теряющей для них всякий смысл.

Долгие секунды Люк стоял, опираясь спиной о переборку, тяжело дыша, опустив голову. Несколько вязких капель глубокого алого цвета упали на палубу к его ногам. Тишина натянулась тетивой через перегруженные нервы Леи, звенящие от ожидания и шока.

Наконец Люк снова заставил себя встать прямо, закачался, держась рукой за переборку, постоял, и вновь повернулся, ступая на то же место перед Вейдером, подняв подбородок в решительном вызове; через разбитые губы из глубокой раны темно-красной струей стекала кровь, расцветая на изодранной куртке увеличивающимся пятном.

Они стояли друг перед другом, в хрупкой, напряженной неподвижности…

Рука Вейдера поднялась снова.

Не моргая, Люк напрягся в ожидании удара.

Вейдер остановил удар в дюймах от его лица, и Лея не могла вообразить ни одной причины, почему он сделал это. Темный Лорд не был известен ни своим милосердием, ни своим состраданием.

Еще какое-то время они оставались в неподвижности, в том же самом частном сражении — стремясь довести его до конца.

Затем, медленно, рука Вейдера опустилась, и плечи Люка немного расслабились. Лея смотрела на все в потрясенном молчании, неспособная даже начать рассуждать, что здесь происходило, понимая только, чего это должно было стоить Люку.

Зная, что он не сможет выдержать это долго… и, зная, что он не отступит.

В конце концов, чуть вздохнув, Люк слегка повернул голову… и, потеряв сознание, резко начал падать вперед.

Вейдер шагнул к нему, протягивая руки — зачем, Лея понять не могла…

…Он мягко поймал Люка — одной рукой за грудь, другой за руку — беря его вес на себя и плавно укладывая на пол, присев рядом на колено и поддерживая его голову огромной черной рукой.

— Люк… — тихо произнес он голосом, терзаемым в тот момент неким чувством — подлинной, человеческой эмоцией.

Лея могла только наблюдать, глядя с недоумением и растерянностью, как Дарт Вейдер повернулся назад к стоящему у двери «Сокола» офицеру.

— Где врачи!? — прошипел он резко, напряженным от противоречивых эмоций голосом. Офицер побледнел и, резко развернувшись, выкрикнул что-то на палубу.

Они прибыли мгновенно — три врача засуетились около Люка, как только Вейдер от него отстранился. Мгновенно… Они уже ждали? Если так, то для кого они были здесь… для Люка? Зачем бы Вейдер стал вызывать медиков для мятежника?

Все случилось слишком быстро — вращаясь с головокружительной скоростью и ускользая от понимания Леи. Штурмовики ворвались внутрь, окружили ее, Чуи и Ландо, связали их руки, и, толкая в спины, повели к выходу мимо собранных у бессознательной фигуры Люка врачей.

— Люк! — Лея наконец обрела дар речи, понимая, что их вот-вот разделят.

Вейдер развернулся и взглянул на нее своей безликой маской.

Она резко рванула держащего ее солдата, заставляя того остановиться.

— Куда вы забираете его?!

— Подальше от вас, — пророкотал Вейдер, пренебрежительно отворачиваясь.

Солдат вновь потащил Лею вперед — шокировано замолчавшую от осуждающего яда в голосе Вейдера.