Прочитайте онлайн В поисках своего дома, или повесть о Далёком Выстреле | КАРАТЕЛИ

Читать книгу В поисках своего дома, или повесть о Далёком Выстреле
4112+10160
  • Автор:
  • Язык: ru

КАРАТЕЛИ

Человек сощурил глаза и облизал губы под соломенными усами. Ветер трепал его красный нашейный платок, и то и дело один из концов прыгал через жёлтое замшевое плечо на спину, за которой виднелись в расплавленном воздухе сгорбившиеся всадники.

– Генерал, скауты настаивают, что деревня слишком велика, – облокотился на луку седла подъехавший капитан. По его грязным щекам стекали струйки пота, волосы прилипли ко лбу.

Генерал оттянул пальцами нашейный платок и тяжело выдохнул в лицо говорившему:

– Надеюсь, они не заблуждаются. Чем больше краснокожих попадётся нам в этот раз, тем меньше останется на следующий. Вам ли не знать этого, Кио?

– Где Кастер? – донеслось сбоку, и появился, мягко правя лошадью, начальник разведчиков по кличке Чарли-Одиночка. Его лицо было черно от усталости. Он остановился перед генералом и сказал тихим голосом:

– Сэр, впереди индейская палатка, – вниз по его виску тянулась тёмная мокрая полоса – след пробежавшего пота по пыльной коже.

Кастер взмахнул замшевой рукой и последовал за Чарли. Кони громко фыркали и побрякивали сбруей. Перевалив через холм, они увидели кожаный конус индейского жилища. Вокруг копошились в клубах пыли индейцы-проводники. Движения их были быстрыми, как у пантер, а коричневая кожа маслянисто сверкала на солнце. Некоторые из них рылись в ярко расшитых сумках, которые они вытащили из палатки наружу в надежде поживиться. Солнце жёлтыми полосами пронизывало дымящуюся пыль.

– Там внутри лежит мертвец, – доложил Чарли и отёр рукавом лицо и взмокшую шею, – мёртвый Лакот.

– Я велел вам скакать вперёд! – закричал раздражённо Кастер на скаутов. – Почему вы задерживаетесь? Неужели дешёвое барахло покойника вам дороже заработанной в бою славы? Или вы боитесь Лакотов? Тогда убирайтесь прочь! Если не хотите воевать, то я возьму назад оружие, которое я дал вам, и вы, как слабые женщины, отправитесь по домам.

Кастер выглядел совершенно измученным. Его лицо всё обвисло, словно оплывшие акварельные краски портрета поплыли вниз. Лишь глубоко в глазах горел странный огонь. Но это не было похоже на прежний удалой блеск в зрачках полководца, уверенного в победе. Нет. Это был огонь безумства.

– Вперёд, – прошептал он и взмахнул рукой.

Он спешил сцепиться с дикими индейцами, хотя бешено устал, почти выдохся. Его солдаты имели истерзанный вид. Совсем недавно он поражал всех своей выправкой и выносливостью, совершая переходы, во время которых люди его отряда буквально вываливались из сёдел без сил. Он же оставался бодр и подтянут. За это его прозвали Крепкой Задницей.

Теперь он устал. И всё же некая мрачная сила заставляла его спешить. Весь предыдущий день он вёл кавалеристов под палящим солнцем, не позволяя сделать остановку. Но люди вымотались. Вечером пришлось устроить привал.

Неподалёку разведчики обнаружили следы большого лагеря. Несколько шестов торчало в земле, на них покачивались русые волосы и две срезанные с кожей лица бороды. Кастер долго стоял перед ними. Ему казалось в темноте, что он видел не военные трофеи дикарей, а живых людей. Вот губы над бородой, вот нос над обвислыми усами. Вот и глаза, печальные и всё знающие.

– Куда ты торопишься? – Кастер будто бы услышал голос.

– Я спешу вперёд. Это моя работа, мой долг, – ответил он шёпотом.

Призрак сделал в сторону Кастера пару бесшумных шагов и взял его двумя пальцами пуговицу рубашки.

– Ты знаешь, что такое долг? А ненависть – долг? А сумасшествие – тоже долг? Тобой всегда двигала ненависть. Ненависть сделала тебя героем, принесла тебе славу. Но ненависть в конце концов ломает человека: превращает его в больного…

Кастер недовольно дёрнулся.

Перед ним покачивались на ветру привязанные к шестам волосы. За спиной потрескивли костры. Ночь казалась безмятежной. И вдруг непонятно откуда, будто из-под земли, донеслась тоскливая индейская песня. Генерал торопливо огляделся и понял, что это его следопыты-Арикары, уединившись подальше от армейского лагеря, расположились в глубине ущелья и затянули песню смерти.

Тут внезапно рухнуло полковое знамя, воткнутое в землю. Кто-то поторопился поднять его и укрепить древко поглубже, но оно свалилось снова.

– Дурной знак, – вынырнул из темноты лейтенант Макинтош, на что Кастер странно оскалился, погрозил лейтенанту пальцем и скрылся в палатке.

Чарли Рейнолдс по прозвищу Одиночка, давнишний спутник Кастера, весь день перехода хранил тяжёлое молчание и теперь вдруг стал раздавать свои вещи: табак, чистое бельё и прочую мелочь, оставляя себе только патроны. Солдаты забеспокоились. Чарли Рейнолдс был своего рода барометром настроения. Если он начал раздавать свои вещи, значит, он предчувствовал неладное.

Ближе к полуночи Кастер резким шагом вышел из своей палатки и велел немедленно сниматься и двигаться маршем дальше. Гремя копытами и снаряжением, кавалеристы продолжили путь в кромешной тьме. Отовсюду доносилась солдатская брань и шум осыпавшихся по склону камней.

Лишь когда занялась заря, полк остановился. Многие повалились на землю и сразу заснули, не меняя случайных поз. С лошадей текла пена. Скауты-Вороны поднялись на обдуваемый свежим ветром утёс, откуда далеко просматривались окрестности, и долго вглядывались в голубоватый горизонт. Потом солдаты услышали, как со скалы полилась заунывная погребальная песня. Разведчики прощались с жизнью. Индеец по кличке Половина Жёлтого Лица, поправляя на голове синюю армейскую фуражку, приблизился, мягко ступая по камням, к генералу и знаками объяснил, что впереди ясно различалось громадное облако, поднятое пасущимся табуном Лакотов. Кастер нетерпеливо поднёс к глазам бинокль. Верхняя губа его, треснувшая посередине, нервно вздрагивала.

– Ничего не вижу, – отнял он бинокль от лица, угрюмо сверкнул глазами и перевёл взгляд на стоявшего с другой стороны темнокожего дикаря по имени Кровавый Нож.

– Нас убьют, – сказал тот на плохом английском.

Кастер лишь загадочно хмыкнул в ответ.

– Их много, – настаивал Кровавый Нож.

– Да, да, конечно, – генерал снял шляпу. Ветер зашевелил его коротко остриженные волосы, редеющие на затылке.

Он сделал шаг в ту сторону, куда скауты указывали руками, и тут что-то невидимое толкнуло его в грудь, преграждая дорогу. Порыв ветра заклубился пылью и соткался в прозрчные огромные ладони, которые жестом запрещали ему идти вперёд. Кастер сжался, побледнел, взгляд его потух. В одно мгновение он сделался похож на старика. Кровавый Нож догадался по выражению лица Кастера, что тот увидел нечто страшное.

– Да, конечно, их много… Значит, это моя судьба… Столкнуться с бесчисленной ордой… – прошептал он, посмотрел вперёд и вдруг побагровел. – Но никто не остановит меня! Слышите?

Капля густой слюны налипла на его небритом подбородке.

– Бентин! – хрипло позвал он. – Вы отправляетесь с тремя эскадронами на прочёсывание местности на левом фланге. Ступайте, не надо медлить. Майор, – повернулся он к одутловатому майору Рино, посеревшему лицом, – вы с тремя эскадронами езжайте прямо. Если обнаружите Лакотов, атакуйте их, не теряя ни минуты! Я с пятью эскадронами зайду справа.

Пока мятая замшевая фигура генерала, подрагивая бахромой, отдавала распоряжения, из индейской палатки шагнул чернокожий кавалерист, бережно неся на руках тело мёртвого Лакота, оставленное соплеменниками в палатке. Лицо покойника было густо покрыто алой краской, в расчёсанных на пробор волосах торчало широкое белое перо. Негр, тяжело переставляя ноги в сапогах, донёс мертвеца до журчащего ручья и бросил его в воду. Постояв недолго, он расстегнул пуговицы синего мундира и сел на песок.

– Генерал, – капитан Бентин облизал губы и прищурился, солнце отсвечивало от жёлтой одежды Кастера, – не лучше ли нам оставаться вместе?

– Прекратить разговоры! – гаркнул Кастер. – Что там за человек отдыхает на берегу?

– Дормэн! – резким голосом позвал чернокожего солдата лейтенант Пэйн, – почему не в седле?

Негр неспешно выпрямился, поглаживая взмокшую рубаху, и направился к лошади. Ноздри его широкого носа сильно вздувались, на них подрагивали капли пота. Он равнодушно посмотрел на офицеров и тихо проговорил:

– Теперь уже всё решено. Мы едем туда, откуда нет возврата.

Колонны, поднимая густую пыль, поползли по взгорбленной прерии, шелестя вялой травой и бряцая аммуницией, отяжелённые усталостью и унынием. Жаркое воскресное солнце пекло всё сильнее, и воздух, недавно ещё по-утреннему свежий, теперь сгущался духотой. Позади плывущих в мареве кавалеристов кто-то из краснокожих скаутов подпалил палатку, и чёрный столб вонючего дыма потянулся в ядовитую небесную лазурь, где уже растаяло последнее облачко.

Кастер постепенно забирал вправо и после получаса езды, перевалив через холмы и впадины, далеко слева увидел кавалеристов майора Рино. Они мчались во весь опор. Распластавшаяся впереди долина угрожающе вспучилась крутыми холмами возле русла реки.

К Кастеру подскакал проводник-метис и придвинул к нему своё покрытое сильным загаром лицо. Его палец указывал на густое облако пыли за рекой.

– Нам не справиться с таким количеством дикарей. Это пыль их табуна. Слишком большой табун. Слишком много Лакотов.

– Если ты трусишь, можешь остаться здесь, – Кастер дёрнул головой, стряхивая выступивший на лице пот.

– Я ничего не боюсь, мой генерал, и я еду с вами. Но мы погибнем. Не понимать это может только безумец!

Кастер снял шляпу, обмахнулся ею и пришпорил коня, сопровождаемый горнистом. Кроша пересохшую на склоне горы землю, их кони взобрались на вершину. Чуть поодаль скакали прочь человек двадцать индейцев.

– Вон они! Удирают, – оскалился Кастер и ожесточённо замахал шляпой над головой, показывая эскадронам, куда надо двигаться. В зыбком раскалённом воздухе фигуры мчавшихся дикарей казались призраками, манящими измученных солдат в страну небытия.

– Вперёд!

Колонна тяжело двинулась с места и исчезла в расщелине. Генерал учащённо дышал, глотая горячий воздух. Постепенно он настиг голову колонны и поскакал впереди.

– Никакой пощады! – хрипел он, не то обращаясь к солдатам, не то убеждая себя.

Внезапно скалы расступились. Перед глазами возникла тихая зелёная роща на берегу тенистой реки. Сквозь листву просматривались светлые конусы индейских палаток. Видны были испуганно заметавшиеся женские фигуры.

– Вперёд! – голос генерала сорвался.

Навстречу кавалеристам, рассыпая вокруг себя искрящиеся брызги, пересекли реку вброд несколько индейцев на раскрашенных лошадках. Откуда-то сбоку вылетели, пронзительно крича, ещё человек десять Лакотов. Все они держали в руках винтовки.

Кастер вырвался вперёд, и тут с противоположного берега ударили выстрелы. Генерал качнулся в седле и схватился за грудь, почувствовав острое жжение внутри.

– Проклятье! – почти пролаял он. Перед глазами вновь возникли огромные прозрачные ладони, но теперь они не делали никаких жестов, а просто закрывали собой индейскую деревню. – Эскадроны, стой!

Кавалеристы осадили тяжёлых коней. Кто-то выстрелил. Потянулся едкий дым. Индейцы с воплями ринулись на растерянных солдат. Из лагеря выезжали новые группы дикарей. Пронзительное улюлюканье заколыхало горячий воздух. Горнист опять дал сигнал. Эскадрон Серых Лошадей капитана Йатса первым сорвался с места. Из-за коричневых утёсов накатила внезапно целая волна стреляющих индейцев. Пыль затянула всё сплошной стеной.

Кастер услышал тяжёлый шум крови в голове. Рядом возник кто-то из офицеров.

– Что случилось, мой генерал?

– Пуля, чёрт её подери! Пуля… – и медленно пополз с коня вниз.

Офицер подхватил его под локоть, взмахнул рукой и поскакал прочь от индейской деревни, увлекая за собой лавину однополчан. Душераздирающие крики вертящихся Лакотов резали уши, доносясь отовсюду, даже сверху.

Индейцы прибывали нескончаемым потоком. Они смешивались с кавалеристами и яростно вонзали в синие мундиры лезвия топоров, обрушивая тяжёлые палицы на головы солдат. С визгом и храпом спотыкались обезумевшие армейские кони, давя мощными телами своих наездников. Бледные от ужаса лица покрывались яркими брызгами крови.

Когда генерал опомнился, он увидел себя уже на гребне холма. Вокруг кишели в густых клубах бесчисленные, как муравьи, фигуры индейцев. Он лежал возле кучки израненных людей. Рубашка на груди уже насквозь пропиталась кровью.

– Значит, это конец, – спокойно прошептал Кастер, глядя на мелькающих вокруг него людей. – Значит, я ошибся, где-то переступил черту… А ведь всё начиналось так славно…

Он протянул руку и слабо подёргал за рукав яростно отстреливающегося солдата.

– Мне жаль, что я затащил вас сюда, дружок, – бесцветно произнёс Кастер, – но теперь уж поздно…

В это мгновение сзади вылетела тень, и через залёгших солдат перепрыгнул обнажённый всадник с копьём в руке. Обмотанное конскими волосами древко с длинным наконечником ударило в плечо сержанта, стоявшего слева от Кастера, и пригвоздило его к земле. В следующую секунду добрый десяток разъярённых дикарей ворвался в ряды последних сопротивляющихся белых людей и затоптал их копытами горячих коней.

Клубилась пыль, клубился пороховой дым, клубились ненависть и бешенство…

***

Когда над холмом осела пыль, утихли боевые крики, вдоль по усыпанному окровавленными телами склону стали бродить, переговариваясь, в поисках трофеев победители. Среди них неторопливым шагом ехал на чёрной лошади воин лёгкого сложения, обмотанный ниже пояса в красное одеяло. На затылке его висело привязанное к волосам чучело ястреба. К нему подскакали несколько всадников, один из них воскликнул:

– Ташунке! Какая быстрая победа!

– Да, – повернулся к говорившему молодой вождь, – сегодня Великая Сила стоит на нашей стороне.

– Я не слышу радости в твоём голосе, брат.

– Мне бы хотелось, – спокойно ответил Ташунке, – чтобы не было этой победы, но не было бы и дальнейших горестей, которых теперь не избежать.

Вождь остановил коня и посмотрел в небо.

В раскалённом воздухе колебались очертания огромной фигуры, стоявшей над полем брани на широко расставленных ногах. Призрачное тело великана держало в одной руке громадную боевую дубину с перьями и прядями волос на круглом набалдашнике и в другой сжимало невероятных размеров лук, увенчанный на одном конце острым наконечником от копья. Гигант, никем не видимый, кроме Ташунке Уитко, взирал на дикарей, копошащихся возле трупов солдат, и грустно улыбался.

12-13 августа 1990