Прочитайте онлайн В поисках своего дома, или повесть о Далёком Выстреле | Часть 2

Читать книгу В поисках своего дома, или повесть о Далёком Выстреле
4112+10154
  • Автор:
  • Язык: ru

2

Зима заволокла холмы непроглядной пеленой снежного ветра. Потянулись бесконечные дни жестокой стужи. Тщетно выезжали охотники на ослабевших лошадях в поисках добычи. Всё вымерло и превратилось в пустынное белое покрывало. Каждый раз зима казалась людям более жестокой и невыносимой, чем прежде, но теперь подкрался настоящий голод. Изнурённые недугом и отсутствием пищи, индейцы кутались с головой в тёплые шкуры бизонов и отчуждённо смотрели в пространство.

В лагере Плохих Лиц появился белый человек, которого Лакоты прозвали Хватателем. Пёс разместил его в своей палатке. Христианское имя Бледнолицего было Франк Гроард. Он попал к Лакотам несколько лет назад, скрываясь от федеральных властей, которые разыскивали его за какое-то убийство. Случай привёл его в лагерь Сидящего Быка, и вождь (по ему одному ведомым причинам) усыновил бродягу. Некоторые индейцы называли Франка Сидящим, Подняв Руки Вверх, другие дали ему имя Хвататель. Это было связано с тем, что при первой встрече с дикарями Франк рухнул на землю и бросил руки вверх, нервно шевеля пальцами, словно нащупывая что-то в воздухе. Редкий Лакота испытывал к Хватателю тёплые чувства, тесно общались с ним лишь Болтающиеся-Около-Форта. Но подавляющее большинство индейцев знало его.

Весной Хвататель исчез из деревни Плохих Лиц. Вскоре после этого в палатку Эллисона вошёл Пёс, сел на шкуры и угрюмо уставился на огонь костра. Он был в глубоких раздумьях и временами сильно морщил лоб.

– Хвататель уехал от нас. Я слышал, что он повздорил с Сидящим Быком, и я полагаю, что Хвататель сбежал к Бледнолицым навсегда. В сердце его живёт много дурного, и он обязательно приведёт солдат к нашим палаткам.

– Тебя беспокоит это?

– Не знаю. Он был белым человеком… Я хотел спросить тебя о чем-то. Тебе легче объяснить это. – Пёс рассказал, что Большие Ножи арестовали недавно известного воина по имени Дождь-На-Лице, обвинив его в убийстве торговца Балирана. Кто именно пустил слух, что Дождь-На-Лице повинен в смерти торговца, так и не стало известно. Но в резервации Стоящая Скала возле магазина, некогда принадлежавшего Балирану, солдаты устроили засаду. Чарли Рейнолдс знал знаменитого Лакота в лицо и, едва индеец, ступая по глубокому снегу, приблизился к дому, бросился на него сзади. Том Кастер ловко заломил дикарю руки и скрутил их ремнём. Не успел Дождь-На-Лице опомниться, как его усадили в седло и связали его ноги под брюхом лошади. В форте Линкольн на индейца надели кандалы.

– Почему они арестовали его? – вопрошал Пёс. – Солдаты прыгнули на него сзади, их было много. Разве мы едем арестовывать белых людей, когда они убивают наших жён и детей? Они пришли на нашу землю, где всегда правили наши законы, но они наказывают нас, когда мы сопротивляемся, словно мы неразумные дети. Они не обращают внимания на наши законы, а принуждают нас жить по своим. Почему? Никто не может никого заставлять. А что касается войны, то я вовсе не понимаю ничего. Дождь-На-Лице не участвовал в той стычке, не он убил Бледнолицего. Но дело не в этом. Шла война. Почему они наказывают нас, но не разрешают наказывать себя? Я ничего не пойму. Белые просто сошли с ума…

Той же весной длинная колонна Синих Мундиров вклинилась в мохнатые покровы Чёрных Холмов, но индейцы ничего не смогли сделать с солдатами. Более ста фургонов и тысячи кавалеристов вместе с геологической партией и пушками двигались между гор. Индейцы из племени Мандан показывали дорогу. Лакоты опять увидели человека по имени Длинные Жёлтые Волосы, которого Шайены помнили как убийцу своих родных на реке Уашита. Возле белого командира скакал его брат, который арестовал Дождя-На-Лице.

Вожди собрались на большой совет и послали представителей всех родовых групп в агентства просить помощи, надеясь, что в резервациях, где промышляли самые разные торговцы, будет легче раздобыть ружья.

Но горе просачивалось в лагерь Плохих Лиц не только из-за войны… Не успела зеленеющая листва загустеть, как в дом Неистовой Лошади пришла смерть. Умерла дочь. Её тело завернули в одеяла и шкуры и крепко перетянули сыромятными ремнями. Чёрное Покрывало тихо, но безудержно плакала, вымазав лицо золой и землёй. Платье женщины было изрезано в лоскуты, и под ним проглядывалось трепещущее тело. Бак помог уложить умершую на специальный помост, закреплённый на высоких шестах.

Неистовая Лошадь принёс из типи красное одеяло и набросил его поверх погребального настила. Теперь его дочь в одиночку отправлялась по долгой дороге мёртвых, и чтобы ей не было грустно, вождь оставил возле неё куклу, сшитую из оленьей кожи и украшенную бусинками. Вода-На-Камнях и десяток других женщин пришли оплакивать умершую вместе с матерью.

Молодой вождь, затаив в сердце боль смертельной скорби, умчался с военным отрядом в Чёрные Холмы, чтобы следить за солдатами. Несколько раз индейцы нападали на стоянки золотоискателей и жестоко убивали этих неумытых и дурно пахнувших Бледнолицых, забирая их ружья и пистолеты. Со всех сторон в лагерь Неистовой Лошади тянулись люди, многие из которых покинули резервации и теперь ставили палатки в его деревне. Мало-помалу появлялось огнестрельное оружие, которые Болтающиеся-Около-Форта доставали через мистера Бушера. Этот белый был женат на дочери Крапчатого Хвоста и решил сделать бизнес, занявшись тайной поставкой винтовок и револьверов дикарям за большие деньги. Денег Лакоты дать не могли, но в избытке привозили пушнину. Подготовка к решающей схватке шла полным ходом, однако часть Лакотов, верная данному обещанию не брать оружия, оставалась неподвижной и с грустью взирала на распаленных юношей, которые носились по резервациям, задорно кричали и били стекла в конторах агентов по делам индейцев.

Год пролетел стремительно, как поющая стрела. Листья налились желтизной и стали осыпаться. Агент Савиль (белый руководитель резервации Красного Облака) настороженно всматривался в краснокожих и решил-таки напомнить дикарям, что белый человек в скором времени станет безраздельным властителем на их земле. По его приказу работники срубили как-то в лесу высоченную сосну и привезли её к нему во двор, намереваясь обтесать её и сделать флагшток.

Собравшиеся индейцы долго выспрашивали, для чего белому начальнику такой высокий шест, а узнав, что на ней будет американский флаг, пришли в бешенство.

– Никогда над нашей территорией не будет болтаться такая тряпка, эту землю никто не отдавал, и Лакоты не позволят над собой насмехаться. Мы не беспомощные щенки, которых можно безнаказанно пинать и оплёвывать! – индейцы сгрудились вокруг флагштока и топали ногами. Поднималась густая пыль. С десяток или больше всадников носились по кругу, размахивая луками.

Прискакали возбужденные молодые воины, покрытые краской, и в мгновение ока изрубили сосну на куски. Савиль, спотыкаясь, поспешил к массивной двери и заперся в конторе. Хлопнул выстрел, звонко брызнуло оконное стекло, и агент, мокрый от пота, распластался на полу, боясь поднять голову. С десяток стрел с пугающим стуком воткнулись в деревянные стены.

– Скоро белым людям придётся убраться! – кричали индейцы снаружи сквозь топот лошадей, а в разбитое окно медленно вплывали мутные клубы пыли и пороха.

Кто-то успел предупредить военных, и из укрепления срочно выдвинулся небольшой отряд кавалеристов. Разгневанные индейцы встретили солдат в прерии и едва не завязали бой. Топоры и палицы, оскалившиеся лезвиями, готовы были взвиться над головами Бледнолицых, но на помощь кавалеристам примчались дружелюбно настроенные индейцы, которых спешно привёл Молодой-Человек-Который-Боится-Лошадей. Лакоты пронзительно, истошно кричали друг на друга, хлестали соплеменников луками по рукам, но никто не стрелял. С большим трудом кровопролития удалось избежать, но в последовавшие дни между различными кланами Лакотов неоднократно происходили громкие ссоры, готовые перерасти в настоящие столкновения.

Красное Облако взирал на все это из-за забора, сидя на сваленных в кучу бревнах, и курил. Его лицо оставалось невозмутимым. Внезапно воины обеих сторон с удивлением обратили внимание на своего давнего предводителя. Его поведение озадачивало их. Многие из них, выбравшие мирную дорогу, раньше готовы были следовать любому указанию Красного Облака; он был их кумиром, молодежь подражала ему во всем. Когда он сложил оружие, последователи не позволили себе усомниться в его поведении и сделали, как он. Прекращение войны против белых людей стало для них неизбежностью. Но теперь, когда Лакоты едва не убивали друг друга, индейцы увидели перед собой совершенно другого вождя. Он не хотел ничего. Он устал бороться и опустил руки, но вовсе не жаждал мира, как считали в большинстве своем люди его племени. И вот разочаровавшись в своем кумире, новые группы свернули палатки, несмотря на выпавший снег, и направились в стойбище диких Лакотов.