Прочитайте онлайн В поисках Эдема | Глава 1

Читать книгу В поисках Эдема
4618+1027
  • Автор:
  • Перевёл: А В Мазнина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

Волнение или спокойствие реки знаменовало времена года, ход времени. Без этой реки ей трудно было представить свою жизнь. Как жалко было осознавать, что когда она станет уходить, то не сможет взять с собой реку, обвязав ее вокруг шеи, будто шарф.

Сидя на пристани, девушка запрокинула голову, подняла руки и потянулась, изогнувшись всем телом. Обвела взглядом, лежащий перед нею пейзаж. Вода оказалась мутной из-за зимнего прибоя. Напротив поместья река была широкой. Маленькие островки по центру, покрытые растительностью — пальмами, различными кустами, зарослями осоки, — напоминали дорогу, которую создали для себя деревья, чтобы перепрыгивать с берега на берег. Густые мангровые заросли, листва, стволы, многочисленные побеги — все это было окутано в этот утренний час в таинственную белесую дымку опустившегося на землю неба. На противоположном берегу на кронах самых высоких деревьев туман расползался по густой листве. Цапли прятали длинные клювы в воду, передвигаясь на своих длинных тонких ногах, точно девушки, которые боятся намочить юбку.

У нее было предчувствие, что контрабандисты приедут именно сегодня. Они всегда приезжали в это время, когда стихали дожди. Вот уже Педро на своей бонго спустился по реке забрать их в Грейтауне. Девушка поспешно поднялась на ноги, отряхивая ладони о комбинезон. Выражение лица ее было и милым и странным. Ее дедушка говорил, что она похожа на помесь птицы и кошки.

Прицепив к ремню сумку с инструментами, она направилась к дому по тропинке, окаймленной карликовыми кокосовыми пальмами.

Мерседес, помощница по дому, с отсутствующим видом раскачивалась в такт движениям швабры, которой она методично терла пол в просторной гостиной-столовой. Из глубокой задумчивости она вышла, лишь услышав хозяйку, и поприветствовала ее.

— У меня такое чувство, что наши гости приедут сегодня, — заявила Мелисандра. — Ты уже подготовила кровати?

— Да, дочка, я даже цветы в вазы поставила.

— А яйца-то собрали?

— Ну конечно.

— А в ванной чисто?

— Я уже сказала тебе, что все готово. Ступай, приведи в порядок бумаги своего дедушки. Он вот-вот вернется.

Мелисандра огляделась вокруг. Начищенный пол просто сверкал. Пахло чистотой. Мерседес хорошо справилась со своей работой. Мелисандра направилась в кабинет, расположенный, как и другие комнаты, напротив веранды, выходившей на реку. Обязательным ежедневным ритуалом для нее было разбирать завалы на дедушкином письменном столе, наводить в кабинете порядок, который он постоянно нарушал. Перьевой метелкой девушка прошлась по столу и аккуратно сложила исписанные кипы бумаг. Все осмотрела. Ее взгляд остановился на пюпитре, где лежала книга в черном переплете, которую он опубликовал еще в стародавние времена. Мелисандра подошла, чтобы разглядеть подчеркнутый абзац: «Река с каждым днем становится все более одинокой и все более прекрасной. Возможно, когда-нибудь люди заселят ее долины, как полагал Сквайер; по ней поплывут корабли и баржи; на ее равнинах и холмах будут пастись лошади и породистый скот; по ее берегам вырастут затейливые тропические домики, а в них окажутся книги и портреты поэтов. Может, одиночество и первозданная красота останутся только на страницах книг. А может, все снова порастет лесом. Кто знает».

От красоты слога и сожаления мурашки пробежали по телу Мелисандры. Сложно догадаться, хотел дедушка или нет, чтобы река была заселена. Он не отдавал предпочтение ни той, ни другой возможности. Сомнение постоянно присутствовало в жизни старика. Он твердо верил во что-то, но потом с той же твердостью терял веру. Мечтал, но опасался своих мечтаний. Загорался какой-то идеей, но на полпути бросал начатое.

Мелисандра привела в порядок бумаги дедушки. Сколько всевозможных статей, неоконченных поэм, рассказов, новелл, очерков обнаруживала она на его столе! Казалось, для него было вполне достаточно просто что-то замыслить и схематично расписать все это в синопсисах и бесконечных аннотациях. Он говорил о будущих планах, воодушевлялся, рисуя в своем воображении различные проекты, нововведения. Он играл. Затем переключался на что-то иное. Он был ненасытно любопытен, несмотря на возраст.

Возможно, ему и не нужно было все это доводить до конца, думала Мелисандра. Наверное, схожее удовольствие он получал от удачной работы других. А может, просто боялся столкнуться один на один со своим талантом; столкнуться с вероятной возможностью того, что завершенное произведение не в полной мере окажется соответственным его ожиданиям. Именно это, по ее мнению, случилось с Васлалой. Он и сам признавал, что, возможно, его сомнения были виной тому, что он никогда не смог туда вернуться, что неудачная попытка, ускользнув от него, начала жить собственной таинственной жизнью. Он уже никогда не смог найти дорогу обратно. Васлала превратилась для дедушки в навязчивую идею. Столько энергии было направлено на воссоздание этой иллюзии, что весь дом едва не утопал в море ностальгии по этому месту, которое лишь ему одному довелось увидеть. Своими живописными рассказами о пережитых впечатлениях старик вызывал такой жадный интерес у тех, кто его слушал, что, в конце концов, Мелисандре удалось понять и даже простить своих родителей, покинувших ее, отправившись на поиски этого загадочного места.

При удачном стечении обстоятельств она тоже отправилась бы в это путешествие. С момента смерти бабушки она стала планировать его. Каждый год Мелисандра представляла себе, как осуществит тайные намерения, но всегда в последний момент лишалась всякой воли и решимости, представив лицо дедушки. При одной лишь мысли о том, чтобы оставить его, у нее сводило желудок. Дедушкино одиночество разрывало ей душу, несмотря на все его попытки убедить внучку, что оно вовсе его не пугает. Он часами просиживал, заперевшись в своем кабинете. Иногда старик в исступлении делал какие-то пометки на полях книги, а порой сидел неподвижно, погрузившись в чтение, точно ему было достаточно молчаливого контакта, чтобы понять тайный смысл слов на странице.

Мелисандра поправила висящий на стене портрет Уолта Уитмена и закончила уборку как раз в тот момент, когда услышала удар двери, что знаменовало собой возвращение дедушки с утренней прогулки. Никак он не привыкнет к двери из рыболовной сети с пружинами, которую она установила в коридоре. Он заходил и хлопал дверью так, что сотрясался весь дом, пугая домашних, а более всех пугался сам. Мелисандра нашла дедушку в столовой, он стоял, опершись обеими руками на трость и слегка отставив одну ногу. Даже в таком преклонном возрасте он не терял кокетства, величественной осанки и аристократичных манер. Старик посмотрел на внучку потускневшими голубыми глазами, поднимая кверху длинный орлиный нос, словно пытаясь уловить какой-то давно забытый аромат.

— Доброе утро, красавица, — поприветствовал он.

— Гости скоро приедут, — сказала Мелисандра. — Если мои подсчеты верны, то они должны прибыть сегодня.

Старик уселся на скамейку в столовой. Приставил палку к столу и, вытянув ногу, стал водить рукой по коленке. С рассеянным видом снял черный берет и пригладил назад седые, все еще довольно густые волосы.

— Чем старше я становлюсь, тем быстрее бежит время.

— Не знаю, почему вы так настойчиво именуете гостями контрабандистов, — проворчала из кухни Мерседес, жарившая к завтраку яичницу.

— Они гости, потому что приезжают к нам в гости, — шутливо ответил старик. — Кроме того, не все, кто навещает нас, непременно контрабандисты. Было бы невежливо классифицировать всех по роду занятий.

— Но большинство из них именно контрабандисты, — не сдавалась Мерседес. — Одному богу известно, что за делишки они проворачивают, когда добираются в центр страны.

— Но ты должна признать, что выбор у нас не так уж велик, — продолжал дон Хосе. — Только контрабандисты пока не забыли, что страны вроде Фагуаса еще существуют. Не будь их, мы не могли бы узнавать хотя бы раз в год, что нового происходит в мире. Вспоминаю, как много лет назад один упертый студент проезжал здесь, направляясь на север на катере с воздушными подушками. Сколько бы я мог порассказать о путешественниках, которых видала эта река!

Немало путешественников проехало здесь с тех пор, как жена дона Хосе убедила его покинуть город и поселиться в этом деревянном домике, выкрашенном зеленой и желтой красками, где на закате, сидя на веранде, они наблюдали, как течет река по направлению к Атлантическому океану. Каждый путешественник казался ему последним: тем, кто отстал в гонке к Эльдорадо или же на фантастические золотые прииски Калифорнии. Существа с лихорадочными взглядами, которые переправлялись по реке, будто держали путь на конец света, с теми же полными удивления глазами, какие, наверное, были у испанских конкистадоров и английских пиратов, ослепленных деревьями-гигантами, буйством красок, горделивыми и величественными птицами, парящими высоко в небе.

В глазах современных путешественников дон Хосе не видел той алчной жажды, с которой пересекали реку флибустьеры, коммерсанты, коммодор Корнелиум Вандербильт, основавший транзитную компанию, чтобы провозить золотоискателей по короткому и надежному пути от Атлантического океана к Тихому и расширить свою корабельную империю.

Вниз по течению, вверх по течению путешествовали иностранцы, преисполненные манией величия и пустыми иллюзиями о каналах, соединяющих два океана, мечтами о том, что можно было бы сделать с этой страной, если бы ее жители вдруг предали бы друг друга и продались бы тому, кто предложит лучшую цену; с бесконечными предложениями, неизменно перетекавшими в войны, ставшие для этого времени уже постоянными. Их причины понять было невозможно, да это уже и не имело смысла.

Его память устала от попыток просчитать и вспомнить, из-за чего начался весь этот хаос — превращение страны в поле боя, появление солдат, странствующих преступных рыцарей. Ему не удавалось точно определить тот момент, когда эволюция Фагуаса вдруг обернулась инволюцией, и страна начала постепенно возвращаться к Средним векам, теряя национальные особенности и превращаясь на картах лишь в географическое пятно, чем были раньше леса Амазонки, а теперь различные регионы Африки, Азии, Южной Америки, Карибов. Размытые зеленые пятна без указания городов, отдельных областей, отрезанные от цивилизации, технического прогресса, ограниченные сельвой, глухими лесными уголками, выполняющие функцию легких и мусорной свалки для цивилизованного мира, который использовал их, чтобы затем предать забвению, повергнуть в нищету, подвергая их остракизму, перенося их в категорию «terra incognita» — «неизвестных земель», проклятых земель бесконечных войн и эпидемий, куда в последнее время заглядывали лишь контрабандисты.

Теперь только они остались единственным контактом с внешним миром, только в беседах с ними старый дон Хосе удовлетворял свое любопытство, узнавая об изменениях вне этих богом забытых мест. Контрабандисты увозили отсюда полезные ископаемые и черт знает что еще, а взамен привозили оружие, партии второсортных товаров, предметов, пользующихся огромным спросом в Фагуасе. Но, как бы то ни было, они привыкли успевать, прежде чем их настигнет какой-нибудь коварный вирус, который своим существованием угрожал цивилизованной, прогрессивной жизни, массово эмигрировать и начинать новую жизнь где-то еще, там, куда ни через какую щель никогда не просочится даже намек на отторгнутых существ, живущих в примитивных условиях, жалких, бесконтрольно множащих свою бедность, свои войны, свои эпидемии.

И, конечно, на реке он читал, писал стихи, чтил классиков. У него даже висел в кабинете портрет Уитмена, и он воспевал любовь к красоте, искусству, философии, ностальгию по Васлале, которая в один прекрасный день, наверное, увлечет к себе его внучку и оставит его погруженным в священное одиночество.