Прочитайте онлайн В ожидании поцелуя | Глава 8

Читать книгу В ожидании поцелуя
3116+642
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 8

— Можно мне узнать, что происходит? — резко спросила Жизель, как только поняла, что Наташа их не слышит.

Она хотела отпихнуть Сола, но он не отпустил ее.

— Подожди, — ответил Сол, как только они дошли до верха лестницы. — Сюда.

Стены широкого коридора были увешаны портретами. Им пришлось открыть несколько дверей, прежде чем они остановились перед величественными двустворчатыми дверьми, блокирующими весь коридор.

Когда Сол вынул ключ из кармана, чтобы отворить их, Жизель постаралась скрыть удивление.

— Я считаю эту часть замка своими апартаментами, таким же личным пространством, как и мой дом в Лондоне. Именно такими они и должны оставаться — личными. Людмила, домохозяйка, сколько я себя помню, здесь была всегда — как и большинство моего персонала. У нее есть ключ, и я знаю — ей я могу доверять.

Значит, были люди, которым он не доверял? Наташа, возможно?

Комната за двойными дверями, как Жизель и ожидала, оказалась элегантной, выдержанной в стиле барокко. И в то же время в ней не было помпезности — все здесь радовало глаз и дарило ощущение уюта.

Деревянные стены были окрашены в мягкий серый цвет, а простые белые занавески и зеркало над камином только подчеркивали ценные предметы антикварной мебели. У тяжелых кресел, обитых серым и кремовым бархатом, стояли полированные столики. Лампы на них тоже были серого цвета. На полу лежал старый, слегка выгоревший пушистый ковер в кремовых и голубых тонах, перекликающийся с дизайном всей комнаты и узором на потолке.

Свет люстры заполнил комнату, отбрасывая мягкие тени.

Это была мужская комната, но такая, в которой женщине было приятно находиться.

— Твоя комната — вон там, — сообщил ей Сол.

Ее комната? Хоть он и намекнул Наташе на их отношения, но на самом деле не имел никаких намерений сделать ее своей любовницей.

— Я с места не сдвинусь, пока не объяснишь, что происходит. И почему ты позволил Наташе думать…

— Думать что?

— Сам знаешь. Ты намекнул на то, что мы любовники.

— А, ну да…

Его неожиданное согласие оставило Жизель в недоумении.

— Но почему?

— Разве это не очевидно? — Сол пожал плечами. — Ты видела Наташу. Слышала ее. Она очевидна в своих желаниях, как мне кажется.

Он имел в виду — Наташа не скрывает того, что желает его.

— Ты, должно быть, дал ей повод думать, что… ответишь на ее чувства, — обвинила она его.

— Нет, никогда! — защищался Сол.

— Если так, то почему бы напрямую не сказать, что ты не заинтересован? Вместо того чтобы… прятаться за выдуманными отношениями со мной?

— Наташа замужем за моим кузеном. Он любит ее. Он одержим ею, точнее сказать. И верит, что она тоже любит его. Но правда заключается в том… Когда-то я ясно дал ей понять — она теряет со мной время.

И Наташа переключилась на Альдо. Но, как всякой женщине, Наташе не нравится, когда ей отказывают. И она вполне способна нарушить свои свадебные клятвы… Она всегда добивается того, чего хочет.

— И в случае с тобой?

Жизель заметила, что рассердила его — в который уже раз… Накажет ли он ее, как раньше? Может, снова поцелует?

Волна желания нахлынула на Жизель, заставив ее почувствовать себя опустошенной и слабой. И она ненавидела себя за это…

В панике она продолжила свои обвинения:

— Ты все это давно спланировал, правда? Привез меня сюда, чтобы использовать, пожертвовав моим профессиональным статусом? Почему нет? Еще одна глупышка, которая жаждет забраться в твою постель и больше ни о чем думать не может! Ты ничуть не менее аморален, чем жена твоего кузена. Вы вполне друг другу подходите. На самом деле ты сам хочешь с ней переспать!

Жизель и правда так думает о нем? Что он может предать своего кровного родственника — единственного, который у него остался?

Сола шокировало и то, насколько для него стало важно, что именно думает о нем Жизель.

Он приблизился к ней на шаг и остановился, заметив, что она отступила.

— Да, я привез тебя сюда частично и оттого, что надеялся — твое присутствие даст понять Наташе, что я в ней не заинтересован. А я, видит бог, действительно не заинтересован в ней!

— Только частично? — Жизель бросила ему вызов. — И каковы же другие причины?

Черт, он хотел ее — прямо здесь и сейчас!

Он представил картину: ее рот накрыт его губами, гибкое тело подчиняется его движениям, его руки свободны, и он может исследовать каждый сантиметр ее тонкой фигурки…

Сердце Сола заколотилось с удвоенной скоростью. Он так хотел ее!

— Ты втайне надеешься, что я затащу тебя в постель?

— Нет!

Жизель сказала «нет», но ее взгляд, вздымание груди, как будто ей было тяжело дышать, — все кричало о том, что она делит с ним эту страсть, это безумное влечение. Не было никакого другого объяснения ее дикому и беспомощному взгляду: смеси ярости и влечения — тому, что испытывал и сам Сол…

«Он догадался о моих чувствах и теперь издевается, готовый в который раз унизить», — решила Жизель.

— Нет! — в панике снова выкрикнула она. — Ты — последний мужчина, которого я хотела бы видеть своим любовником!

Этого было достаточно. «Более чем достаточно», — решил Сол.

— Врунья! — выдохнул он сквозь сжатые зубы и прижал Жизель к себе. — Ты хочешь, мы оба этого хотим!

Жизель стояла потерянная, не в состоянии защищаться, она не могла сопротивляться мучительному томлению, которое возникло от его слов.

В руках Сола она словно таяла. Под натиском его требовательного рта ее губы раскрылись. Она прижалась к нему, готовая встретить все его требования и ответить на них. Словно она и в самом деле произошла от его ребра, словно была его частью. Он владел ею, а она ему отдавалась. Все, что не имело отношения к Солу, стало не важно. Все, кроме ее влечения к нему, которое управляло, владело ею, поглощало ее.

Ее собственное желание… Выходит, она ждала и отчаянно нуждалась в том, что происходило сейчас. Как она хотела всего этого! Как хотела самого Сола! И насколько он был прав, смеясь над ее попытками это отрицать.

Жизель позволила Солу взять контроль над собой, и он поднял ее на высоты, к которым так стремилось ее тело…

В какую-то секунду она вздрогнула от сознания собственной уязвимости, инстинктивно понимая: опасность слишком велика…

Сол почувствовал ее сомнения и прервал свой требовательный поцелуй, чтобы взглянуть Жизель в глаза. В их затуманенных глубинах он видел волнение, затемняющее зной желания. Сол видел в них все то, что испытывал сам…

Он хотел заключить Жизель в тесные объятия, объяснить, что — так же, как и она, — напуган и смущен и что тоже не понимает, как они к этому пришли. Ему хотелось защитить ее, убедить, что все в порядке, что он не обидит ее… И в то же время ему не терпелось сорвать с Жизель одежду и смести все преграды ее самоконтроля…

Это было не просто физическим желанием. Эмоции, которые сидели глубоко в его сердце и которым он никогда не давал волю, все же вырвались на свободу, принося ощутимую боль.

Сол почувствовал, как Жизель поежилась, и инстинктивно прижал ее крепче. Он хотел сказать ей — бояться нечего, но сам понимал: это неправда. Им обоим есть чего опасаться. Он хотел сказать Жизель, что она может доверять ему, что он не подведет ее и что в его руках она под защитой. Но как он мог? Если сам себе не доверял…

— Нет!

На слабый протест Жизель он ответил хриплым голосом:

— Да!

Их голоса сплелись, как сплелись и пальцы. Сол представил, что и их тела так же сомкнутся. Его горячий поцелуй окончательно подавил волю и тревоги Жизель. Пальцы Сола гладили нежную кожу Жизель. Ее дыхание было прерывистым, а пульс учащался с каждой секундой.

Все происходило словно во сне или в нереальном фильме. Он провел большим пальцем по ее нижней губе и ощутил трепет. И эта дрожь говорила больше, чем могли сказать слова.

Теперь было поздно отступать — слишком поздно делать что-либо, кроме как отдаться мастерскому соблазнению Сола. С ее губ слетел вздох, когда Сол провел по ним кончиком языка.

Был ли этот вздох признаком отказа или принятия? Он не был уверен. В чем он был уверен, так это в том, что Жизель прижалась к нему, сдаваясь в его плен.

Дразнящие движения языка Сола были невыносимы. Голод вызывал в ней невыносимую боль и такое же блаженство. Жизель провела руками по сильным рукам и притянула его за плечи, сближаясь, насыщаясь его поцелуем.

Жар желания разлился по ее телу.

Она подняла руки, чтобы обвить его шею, а руки Сола скользнули под ее жакет, гладя и лаская ее разгоряченную кожу. Ее губы раскрылись, издавая чувственный вздох наслаждения. И этот вздох был воспринят Солом правильно… Он нежно прикасался к ее телу, пальцы проникали под тонкий шелк, играя и дразня чувственные соски.

Жизель открыла глаза. Вид мощных загорелых рук Сола оказал на нее невероятный эффект, возбуждая еще сильнее. Она содрогнулась от удовольствия.

Сол еще никогда не получал такой открытой, такой сладкой реакции на свои ласки. А его тело никогда не откликалось с таким возбуждением, никогда не чувствовало столь сильного желания обладать женщиной. Если Жизель реагирует на такие предварительные ласки с такой силой, то что она почувствует, когда он ее разденет? Когда он будет уводить на вершины блаженства?..

Соблазн прочувствовать все это переполнял его. Его пальцы умело расстегнули пуговицы на ее блузке, освободили груди от шелкового плена — чтобы его ласкающие прикосновения завладели ими. А в это время его губы дразнили, покусывали ее губы, пока они не раскрылись, впуская его язык с тихим стоном удовольствия. Ритм движения его языка внутри ее влажного рта совпадал с ритмом движения его пальцев, ласкавших набухшие груди.

Жар, нетерпение, страсть. Жизель словно таяла внутри, содрогаясь от предчувствия, подчиняясь его воле.

В приглушенном свете ламп взгляд Сола наслаждался идеальной формой бледной груди Жизель. Эта бледность контрастировала с разбухшей плотью темных напряженных сосков.

Он был настолько возбужден, что практически испытывал боль. Его руки медленно опустились вниз, снимая с Жизель юбку.

Она смотрела на него затуманенными от желания глазами. Жизель была начисто лишена воли говорить и двигаться. Вся ее рациональность исчезла, зато появилось странное чувство, будто она наблюдает за происходящим со стороны, будто стала другой женщиной. Женщиной, желающей интимных отношений. Женщиной, которой не терпелось ощутить его. Это ноющее желание усилилось, когда Сол откинул ее юбку в сторону.

Сквозь тонкий шелк ее трусиков Сол видел бугорок темных волос. Шелк на шелке… Его собственное возбуждение достигло критической точки, и он умело провел пальцем по ее самой чувственной точке.

Жизель хотелось избавить его от одежды, чтобы она тоже могла исследовать его тело. Она хотела вдыхать его запах, проводить кончиком языка по идеальному телу.

Он не мог сдерживаться больше. Прямо сейчас он хотел одного — раздвинуть бедра и погрузиться в Жизель — и повторять движения снова и снова, пока она не достигнет наивысшего наслаждения и не упадет от бессилия.

Сол наклонил голову и взял в рот ее сосок. Его руки гладили ее по спине. Жизель каким-то образом — скорее из-за безумного желания, а вовсе не от умения — сумела расстегнуть его брюки, и теперь ее рука касалась самой горячей точки его тела. Она прижалась к Солу, двигаясь в ритме с рукой. Ее дыхание участилось, и она закричала от удовольствия. Жизель знала — скоро это удовольствие будет во много раз сильнее. Она знала — Сол заполнит ее, и тогда…

Словно услышав ее мысли, Сол потянул резинку ее трусиков вниз. Жизель дышала глубоко, хватая ртом воздух. И затем…

Резкий звонок мобильного телефона нарушил интимность момента.

Несколько секунд Сол пытался игнорировать его, но телефон лежал в кармане пиджака, который он бросил на спинку стула — недостаточно близко, чтобы дотянуться и выключить его, не отпуская от себя Жизель.

— Тебе стоит ответить. Возможно, это важно.

Когда Жизель заговорила, действительность словно обрушилась на нее. И теперь с ужасом она осознала собственную наготу.

Для Сола все было по-другому. Ему просто нужно незаметно застегнуть брюки, доставая телефон.

Жизель была благодарна Солу за то, что он отвернулся, отвечая на звонок, таким образом давая ей шанс быстро натянуть на себя одежду.

— Да, Альдо. Наташа сказала — ты в библиотеке. Да, конечно, я могу спуститься и поговорить с тобой сейчас. Дай мне пять минут.

Жестокая реальность расставила все по своим местам. Как она могла позволить себе такое? Как могла так предать все то, во что верила?

— Мне надо идти. Но сначала я покажу тебе твою комнату. — Сол не смел взглянуть на нее, убирая телефон обратно в карман пиджака. Если бы он это сделал, то вряд ли сдержал бы обещание, данное кузену, быть через пять минут…

Как это случилось? Как он позволил женщине прожечь путь через его самоконтроль и заставить его так сильно желать ее, настолько, что больше ничего не имело значения. Как он позволил этому произойти?

Сол нахмурился. Он ничего не контролировал, просто не был способен допустить или не допустить чего-либо. Одно слово Жизель, один взгляд, один тихий звук — и он снова потерял бы голову.

Поэтому он даже не посмотрел на нее.

Жизель молча следовала за Солом. Он открыл двойные двери, ведущие в другую комнату — библиотеку. Сол так быстро ее пересек, что Жизель успела только бросить в сторону любопытный взгляд. Еще одни двери — и они уже в прямоугольном зале, из которого один пролет лестницы вел вниз, другой — наверх. Сол ни разу не взглянул на нее, пока они шли через огромные, элегантно обставленные комнаты с антикварной мебелью, и Жизель решила: она только рада этому.

— У этих апартаментов собственный вход, — проинформировал ее Сол, сухо и формально. И держался он на расстоянии от нее. — Двери на другой стороне от холла ведут в столовую, а за ней — в кухню. Как и я, мои родители ценили приватность и возможность побыть одним.

Что означали эти слова? Он не желает, чтобы она придавала значение тому, что только что произошло между ними? В конце концов, Жизель и сама знает — между ними не может быть настоящей близости. Возможно, близости и не может быть, но… Как же ее тело болело от невозможности удовлетворить потребности, существование которых она так долго отрицала!

Если бы только его телефон не зазвонил…

То, что она об этом думает, неправильно, и ей стоит стыдиться этих мыслей. Но тело отказывалось испытывать стыд. Оно требовало быть ближе к Солу. Оно хотело…

Нет! Она должна радоваться, что Сол остановился. Разве нет? Жизель уже два года принимала противозачаточные — ей их прописал врач, чтобы восстановить нерегулярный цикл. Опасности зачатия не было. Зато впереди маячила опасность создать ситуацию, оказаться в которой для обоих было бы крайне нежелательно, поскольку никто из них не желал длительных любовных отношений.

Тогда почему бы не удовлетворить свой аппетит, который Сол в ней вызывал? Почему бы не познать его?..

Сол начал подниматься по лестнице, ожидая, что она последует за ним.

— На следующем этаже находятся четыре спальни, каждая с ванной комнатой. Я распорядился, чтобы для тебя приготовили гостевую. — Он говорил все тем же отрешенным голосом, подчеркивая — он вовсе не желал возвращаться к тому, что они оба начали.

«Он, наверное, почувствовал облегчение, когда нас прервали», — думала Жизель, поднимаясь вслед за ним наверх.

За лестницей находилась галерея с коридорами по обе стороны. Повинуясь, Жизель шла за Солом, пока он не открыл одну из дверей.

Стараясь не задеть его, Жизель вошла. То, что она увидела, затмило ее отчаяние.

На кровать, которая явно предназначалась для женщины, ниспадал бело-голубой балдахин. Ковер и стены были таких же цветов. Комната была обставлена мебелью из позолоченного дерева, включая прикроватный диванчик, симпатичный письменный стол и кресло. Два других кресла, более современные и удобные, были расставлены по сторонам от камина. Около кровати были еще две двери.

— Здесь ванная и гардеробная. — Сол махнул рукой в сторону дверей. — Ужин будет в десять, но ты это уже и так знаешь.

Сказав это, он резко развернулся и ушел.

В Лондоне, несмотря на то что Сол был ее боссом, пропасть между ними не казалась такой огромной. Но теперь Жизель понимала, насколько различны их миры. Не то чтобы это было так уж важно… Какое это имело значение? Только из-за того, что произошло между ними, из-за тех чувственных моментов? Они ничего не значат для Сола, она это точно знала. И тот факт, что сама Жизель поощряла их близость, даже наслаждалась ею, тоже ничего не значит.

Только теперь она могла расслабиться и позволить себе дышать нормально. Жизель упала на кровать. Почему это с ней происходило? Как это могло происходить? Почему жизнь столь жестока к ней? Неужели она мало страдала? Неужели понесла мало наказаний?

Темные мысли беспомощности и отчаяния собирались в ее голове как снежный ком. Мысли, которые никогда ни к чему не приводили. Это дорога в никуда.

Жизель резко встала с кровати. Ей надо найти какое-то занятие, чтобы перенаправить и отвлечь собственные мысли, восстановить свое здравомыслие, которое ее явно покинуло…

Где ее лэптоп? Ей надо работать, быть профессионалом, думать только об этом и не позволять эмоциям загонять себя в угол!

Исследуя ванную и гардеробную, она обнаружила две комнаты, гораздо большие по размеру, чем ее спальня в Лондоне. Огромная ванна с ножками в виде львиных лап стояла в горделивом одиночестве на шахматном плиточном полу.

Пока она приводила себя в порядок в ванной, кто-то распаковал ее вещи, развесил одежду в шкафу гардеробной. Кейс с ее лэптопом был аккуратно положен на столик, и Жизель обрадовалась, найдя его.

Работа — это панацея, избавление, противоядие от той болезни, которая ей угрожала. Как она могла позволить зайти так далеко? Позволить себе желать Сола, нуждаться в его прикосновении, в его…

Она резко отодвинула от себя лэптоп и начала мерить короткими шагами комнату.

Сол, может, и слушал Альдо, но никак не мог сконцентрироваться на том, что говорил кузен. Мысли, все еще не отпускавшие его, были связаны с Жизель.

Как эта женщина, которая настолько его раздражала и злила, смогла проникнуть в его сердце так глубоко? Что она делала для этого? Желала ли она его так же, как и он ее? Что она думала о том наслаждении, которое они испытали бы, не прерви их Альдо?

— Отец Наташи предложил мне возможность инвестировать в алмазный рудник, который он недавно приобрел. Если у меня только получится вытащить деньги из этой пирамиды! Наташа хочет, чтобы я согласился. Правда, Иван не может подтвердить, что алмазы добываются законно…

Лицо Сола исказила гримаса. Он сомневался, что отец Наташи занимался хоть чем-то законным. И в который уже раз Сол пожелал, чтобы Альдо избавился от своей пагубной страсти к Наташе.

— Я помогу тебе с деньгами. Просто мне хотелось бы, чтобы ты посоветовался со мной, прежде чем вкладываться в сомнительную пирамиду.

— Я собирался! Но Наташа сказала — в этом нет необходимости. Теперь, конечно, бедняжка, она чувствует себя ужасно. Наташа уверена — всю вину ты возложишь на нее. Не надо, Сол. Если бы я был более сильным, то смог бы уберечь ее от этой катастрофы. Это не вина Наташи, что она замужем за таким неудачником и слабаком…

— Ты — ни то, ни другое. Ты хороший управленец и хороший муж. А когда у вас с Наташей появится ребенок, станешь хорошим отцом. Лучшим из отцов, потому что будешь рядом со своими детьми.

Когда Альдо печально покачал головой, сердце Сола упало. Такая женщина, как Жизель, никогда бы не унизила и не пристыдила мужчину, которому отдала свое сердце и свое будущее, — так, как это делала Наташа с Альдо.

Сол замер. Что крылось за этими мыслями? Какого черта он вообще связывает такие несвязные вещи? Три слова — Жизель, сердце и будущее, — казалось, будто они загорелись внутри его, оголяя правду, к которой он не был готов. Вопреки всему, что он всегда обещал себе, во что верил, между Жизель и его чувствами была связь — и, похоже, очень крепкая.

И эта связь должна быть разрушена — во что бы то ни стало!