Прочитайте онлайн В ожидании поцелуя | Глава 2

Читать книгу В ожидании поцелуя
3116+636
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 2

Спустя несколько часов Сол все еще находился в офисе одного из старших партнеров. В то время как все уже в который раз обсуждали подробности обновленных планов, он раздраженно поймал себя на том, что думает о Жизель.

Это неслыханно! Какая-то ничем не примечательная особа так долго занимает его мысли! А ведь он должен концентрироваться на более важных вещах, спасая провальный проект и обеспечивая ему финансовый успех. Это особенно важно для него — как в бизнесе, так и в личном плане. Успех Сола Паренти в бизнесе породил множество конкурентов, которые были бы счастливы видеть его неудачи. Но он не собирается доставлять им подобного удовольствия — как он уже ясно дал понять руководству фирмы, съязвив насчет чрезмерной расточительности предыдущего владельца. В отличие от него Сол вовсе не собирался выкидывать деньги на ветер. Пренебрежительное отношение к проекту со стороны архитектурной фирмы тоже внесло свой вклад в приостановку проекта.

— У меня нет времени, чтобы вникать в каждую деталь проекта и его затрат. Нет времени следить за каждым шагом ваших людей, — едко сказал Сол. — И все же важно, чтобы они как можно точнее выполняли свою работу, иначе проект никак не может быть успешным и приносить прибыль.

— Я понимаю вас, — кивнул мистер Шепард.

— Хорошо. Чтобы убедиться в том, что все идет по плану, я предлагаю: вы отдаете мне в подчинение одного из ваших лучших младших сотрудников. Чтобы он следил за соблюдением бюджета и в случае различных отклонений от плана сообщал бы и мне, и вам.

— Замечательная идея, — согласился мистер Шепард.

— Но это должен быть квалифицированный человек, который сможет справиться с этой задачей.

— Конечно. И, мне думается, я уже знаю, кто это, — Жизель Фриман.

Сол бросил резкий взгляд на старшего партнера. Он что, шутит? Последний человек, которого он наметил бы на эту роль, была Жизель Фриман. Но выражение лица пожилого мужчины было серьезным, на нем не было ни намека на юмор.

Солу пришлось бороться со странными эмоциями.

До сих пор его было практически невозможно застать врасплох. А сейчас он попал в ситуацию, выпутаться из которой оказалось непросто. Шепард, может, и не шутил, но Сол заподозрил: возможно, он лишь хотел избавиться от неэффективного сотрудника? Сол не мог допустить такого. Слава богу, теперь он знал, как отказаться от подобной рекомендации.

— Да. Я помню эту девушку. Она работала над системой кондиционирования. У меня создалось впечатление — мисс Фриман не слишком популярна среди коллег. А у человека, который станет моей правой рукой, должны быть хорошие отношения с коллегами.

— Не все в офисе ровно относятся к Жизель, некоторые ее плохо воспринимают, — согласился Шепард. — Но это не ее вина. — Он вздохнул и продолжил: — На самом деле Жизель намного более квалифицированный работник, чем кто-либо из ее коллег. Она закончила университет с отличием, выиграла грант на интернациональный проект. Жизель Фриман всю себя посвящает работе. Она очень трудолюбивая девушка. У нее есть все, чтобы сделать блистательную карьеру. Но у нас, к сожалению, до настоящего момента не было настоящей работы для нее, чтобы она могла показать себя, раскрыться как специалист, в полной мере применить свои знания. Жизель также очень преданный сотрудник. Например, еще в первый год ее работы здесь мисс Фриман пытались переманить международные компании. Одно предложение было связано с арабским побережьем, другое, не менее амбициозное, — с Сингапуром. Но она предпочла остаться с нами. И упорно работала над системой кондиционирования только потому, что паренек, который занимался этим до нее, натворил там что-то, сделал все слишком претенциозно. Мы перевели его на другую часть проекта, где его буйную фантазию можно было взять под контроль.

С каждым похвальным словом о Жизель лицо Сола хмурилось все больше. Теперь у него не было пути к отступлению. Ему сказали то, что хотел бы услышать любой бизнесмен. Было бы крайне непрофессионально идти на попятную. Деловые качества в сотрудниках для Пола всегда были важнее, чем личностые. Он никогда не позволял чьему-то характеру влиять на бизнес. Возможно, Жизель не нравится ему как женщина, но как архитектор, похоже, она была лучшей.

Да и потом, у него не было времени обсуждать всех кандидатов и их способности. Реальность была такова: проект нуждался в хорошем толчке. Если они хотели сделать работу как можно удачнее и прибыльнее, надо форсировать все операции.

— Отлично, — согласился Сол и предупредил:

— Но если я замечу, что мисс Фриман не справляется, вы ее замените.

Сол нахмурился. Если уж Жизель и станет его помощником, то ей придется научиться одной вещи, причем очень быстро. Правила, которым он следовал, надо было выполнять или… платить за последствия пренебрежения ими.

— Сэр, вы хотели бы, чтобы мисс Фриман приступила к работе как можно быстрее?

— Да, — подтвердил Сол.

Он подозревал: Жизель «хочет» работать с ним так же, как и он с ней. Но это позволит ему поупражняться в цинизме, а также преподать ей хороший урок. В его голове уже созрел план, как все осуществить. Ему уже подтвердили — отдел по работе с персоналом держит копии всех ключей от автомобилей компании.

Теперь запасные ключи от машины Жизель были в его кармане.

Солу, конечно, не стоило тратить столь драгоценное время на Жизель — были дела и поважнее: например, финансовые проблемы, которые испытывал его кузен.

Обычно Солу нравились трудности. Сегодня во время утренней пробежки он принял немало важных решений. Иногда Сол даже сам придумывал проблемы — и с триумфом решал их. Это помогало ему отвлекаться от мыслей о смерти родителей…

Они погибли, когда на них обрушилось здание в Южной Африке. Папа и мама помогали жертвам землетрясения… Их смерть потрясла Сола и принесла много боли. Может, потому, что он не был готов к их уходу?

Его снедала злость, потому что они рискнули — и потеряли свои жизни. Злость, потому что родители не подумали о том, как их смерть отразится на нем. Злость, потому что они недостаточно любили его, чтобы всегда быть рядом. Именно тогда он понял, какой эффект может оказать смерть родителей на ребенка. Даже если этому ребенку уже восемнадцать.

И тогда Сол поклялся — он никогда не заведет детей! Некому будет страдать так же, как страдал он. Сол был рад тому, что именно его кузен унаследовал семейный титул и земли. Теперь на его плечах лежала высочайшая ответственность — ставить интересы своей крошечной страны выше своих личных.

Альдо совсем другой. Тихий, обходительный ученый, уж никак не пара интриганке — дочери русского олигарха. Но он так явно и так безнадежно был в нее влюблен… Несчастный дурак!

Сол же в любовь не верил. Страсть, желание, сексуальный голод — да! Но переводить подобные вещи в чувства и называть их любовью он не собирался. Это не для него! Он предпочитал эмоциональную независимость и ту надежность, которую она ему давала. Сам он никогда не испытает новую боль, подобную той, которая до сих пор пульсировала в его сердце.

Если Альдо был экспертом в традициях и преемственности, то Сол — в решении сложных проблем. А проект на острове Ковока относился к таковым. С низким бюджетом и высокими затратами, оригинальный проект сделал свое дело и потянул предыдущего владельца на дно. Естественный финал для желания переплюнуть Дубай в своих амбициях.

Сол уже перечеркнул красной ручкой предыдущий план, предполагающий подводный отель с прозрачным тоннелем и дорогой, соединяющей его с основной землей. Так же как и безумные планы превратить единственную гору острова в лыжный курорт с полностью импортируемым снегом.

Жаль, он так и не смог перечеркнуть участие Жизель в этом проекте…

Сотрудники фирмы радовались — новый владелец острова Ковока дал зеленый свет их проекту, не уволив ни одного архитектора! Все с готовностью остались работать допоздна, чтобы доказать свою нужность. Но у Жизель была встреча с другим клиентом — именно поэтому сейчас она спешила на парковку.

Она направлялась в потертые временем, унылые офисы небольшой благотворительной организации, владеющей куском земли, на котором владельцы хотели соорудить нечто вроде Дома культуры и пристанища для бездомных. Организация обратилась в их фирму, и Жизель взялась за проект. Условия контракта были не из лучших — комиссионных она не получит, поэтому ей придется заниматься этой работой в свободное время. Но был и один плюс — она сможет использовать их помещения.

Сложностей у проекта было достаточно — важно не только интегрировать новое здание в окружающую среду, но и сделать это так, чтобы оно включало всю необходимую инфраструктуру и при этом было не особенно затратным. Жизель потратила немало времени, чтобы совместить все три требования.

А вечером надо будет обязательно позвонить в дом престарелых, чтобы узнать, оправилась ли ее двоюродная бабушка от простуды.

Мидоусайд было отличным заведением. За его престарелыми постояльцами хорошо ухаживали, но и денег на него уходило немало. Дивидендов от суммы, полученной от продажи дома Мод, хватало лишь на половину ежемесячного счета, остальное Жизель вносила из собственного заработка. И это было самое малое, что она могла сделать для бабушки. Ведь именно Мод когда-то взяла Жизель к себе, заботилась о ней и любила.

Жизель почувствовала, как ее живот напрягся. Это происходило всегда, когда она вспоминала прошлое. Она никогда не забудет то, что случилось…

Даже сейчас, слыша визг тормозов, она замирала. Воспоминания, эти образы, всегда были с ней — мокрая дорога, темнота… Ее мать велела ей держаться за коляску с младшим братом, когда они свернули, чтобы пересечь дорогу. Но Жизель отпустила коляску…

Вспоминая прошлое, Жизель взволнованно задышала, ее сердце забилось чаще…

Те звуки — крики, скрежет колес, разбитое стекло, — крутящиеся колеса коляски, которая лежала на дороге… И запахи — бензина, дождя и крови…

Нет!

Как всегда, ее охватил тихий ужас. Жизель вонзила ногти в ладони. В ладони, которые должны были держать ручку коляски крепко, а вместо этого она отпустила ее, несмотря на возмущенные крики матери. Та обернулась, чтобы позвать Жизель, приказать ей держаться за ручку и идти рядом. Но было поздно…

Жизель и сейчас видела лицо матери, слышала ее взволнованный голос. Как и видела перед собой заспанное личико малыша, прежде чем он вылетел из коляски прямо под колеса фуры…

Никого нельзя вернуть из мертвых. Все кончилось… кончилось. Но не для нее — для нее это никогда не закончится! Теперь уже никто, кроме ее двоюродной бабушки, не знает о случившемся…

Сразу после смерти матери и брата Жизель жила с отцом — загруженным работой семейным врачом. Добрая соседка провожала и забирала девочку из школы каждый день вместе с собственными детьми. Это было самое темное время в жизни Жизель. Отец, потрясенный горем, почти не замечал дочь, исключил ее из своей жизни. Он не желал, чтобы Жизель вообще находилась рядом, — так она всегда чувствовала. Дочь слишком ярко напоминала ему о том, что он потерял…

И его эмоциональная отстраненность от Жизель только усиливала ее чувство вины.

Затем их навестила двоюродная бабушка, и было решено: Жизель поедет к Мод. А ей так хотелось, чтобы отец настоял на том, чтобы она осталась! Она так надеялась — вот он обнимет ее, скажет, что любит и не винит… Но он этого не сделал. Его лицо она тоже отчетливо помнила, когда он кивнул в знак согласия на предложение бабушки. Его глаза на измученном горем лице избегали смотреть на нее.

Спустя полгода отец умер от сердечного приступа…

В детстве Жизель думала — он сам так захотел, чтобы соединиться с ее матерью и братом. Отец не смог оставаться в этом мире и жить с дочерью. Даже сейчас, в самые скверные дни, Жизель так думала. Если бы папа ее любил, то оставил бы у себя…

Не то чтобы она не была счастлива со своей двоюродной бабушкой. Напротив, бабушка любила ее и заботилась о ней. И конечно, тот факт, что дом находился за сотни километров от того места, где Жизель жила с родителями и братом и где они погибли, помог ей оправиться от горя.

Даже сейчас, почти двадцать лет спустя, Жизель с ужасом вспоминала трагедию своей семьи. Бабушка была безмерно добра к ней, впустив не только в свой дом, но и в свое сердце. И теперь Жизель хотела сделать все от нее возможное, чтобы состарившаяся женщина получала самый лучший уход. Но без работы Жизель конечно же будет не в состоянии найти необходимые средства на оплату счетов дома престарелых. А это означало одно: не важно, насколько ей неприятен Сол Паренти, она должна радоваться тому факту, что он не закрыл проект. В такое трудное время непозволительно терять столь важного клиента.

Когда Жизель училась и работала не покладая рук, чтобы получить диплом, то и подумать не могла — наступит экономический кризис, который окажет негативное влияние и на строительную индустрию. Жизель выбрала архитектуру в качестве профессии, потому что верила — строительство будет всегда, и, значит, она всегда сможет найти работу. Работу и достойную оплату — ведь это очень важно для женщины, решившей — она сама будет зарабатывать себе на жизнь, не рассчитывая на поддержку мужчины.

Правда, на выбор профессии повлияла и увлеченность Жизель старинными зданиями.

Погруженная в собственные мысли, Жизель направлялась к машине. Приблизившись к месту, Жизель увидела гораздо большую, дорогую машину. Замедлив шаг, она огляделась, пытаясь вспомнить, где оставила свой автомобиль. Тут ее внимание привлек какой-то звук. Она повернула голову, и ее сердце гулко забилось — из дорогой машины выходил Сол Паренти.

И он направлялся к ней…

Ее реакция не заставила себя ждать — инстинкт, который шел вразрез с любой логикой, заставил Жизель громко спросить:

— Где моя машина? Что вы с ней сделали?

Ослепленный гордыней, Сол сомневался, что эта маленькая женщина найдет в себе силы с таким напором давить на него. Но ее ответ подтвердил то, что он уже и так знал о ней. Теперь ему не терпелось поставить пигалицу на место.

— Я распорядился, чтобы ее убрали с моего парковочного места, — безразлично ответил он.

— Убрали?! — Папка, которую держала Жизель, выпала из рук, и бумаги разлетелись по бетонному полу. — Убрали! — повторила она. — Как? Куда?

Она знала — ее голос дрожит, но когда она опустилась на корточки, чтобы подобрать бумаги, то уже ничего не могла с собой поделать.

Боже, как она его ненавидела! Ненавидела то, какой эффект этот мужчина оказывает на нее. Ненавидела их встречу утром, а сейчас ненавидела еще больше! Он заставлял ее чувствовать себя уязвимой. Страх сковывал Жизель. Ей мучительно хотелось развернуться и убежать. Но хуже всего то, что она признавала в нем мужчину, дышать в присутствии которого она не смела… Ведь он вот-вот догадается о своем воздействии на нее. И не просто потому, что ее соски предательски набухали, и даже не из-за шокирующего биения в низу ее живота… Нет, она ощущала, как будто слой за слоем с нее снимали защиту, словно сдирали кожу, оставляя слабой и крайне восприимчивой. Словно он уже ласкал ее, и ее тело помнило его ласки — и все еще желало их…

Как это могло с ней произойти? Жизель не знала. Должно быть, дело в самом Соле — в насыщенной ауре мужской сексуальности, которая окружала его. Ни один другой мужчина не имел на нее подобного влияния. Жизель так долго контролировала свои эмоции и желания, что уже поверила — ей ничто не угрожает. Должно быть, она просто потеряла бдительность. Но теперь надо все исправить. Она снова вернется в свой защитный кокон! Все, что требовалось, — держаться подальше от Сола Паренти.

— Как? — усмехнулся он. — Как обычно убирают незаконно припаркованные машины? А насчет того, где…

Она инстинктивно отступила, одарив его испепеляющим взглядом. Такой взгляд должен был ему сказать — его близость нежелательна для нее.

И Сол это понял. Его мужская гордость была задета. Женщины не отстранялись от него. Как раз наоборот — они липли к нему, иногда даже больше, чем он сам бы этого хотел.

На секунду Сол позволил себе представить, как Жизель прижимается к нему и умоляет о поцелуе… Неужели он так представляет себе удовольствие?

Чтобы какая-то мисс Фриман просила его уложить ее в постель? Он, наверное, свихнулся! В этой пигалице не было ничего возбуждающего, ничего сексуального — совсем ничего!

Солу нравились мягкие, женственные особы, а не вызывающие и агрессивные. Его женщины были теплыми и приветливыми, а не нервными недотрогами. Возможно, мысль об укрощении этой строптивой кого-то и возбудит, но только не его!

Отступив от Сола на безопасное расстояние, Жизель собрала волю в кулак и отчеканила:

— Моя машина была припаркована здесь легально, и если ты сделал так, что ее увез эвакуатор, то именно ты нарушаешь закон!

«Ты»?! Когда они успели перейти на «ты»? Странно, но Сол был не против, ему даже понравилось…

«Да, она определенно строптивая», — решил он, наклоняясь за бумагами под его ногами. Машинально он пробежал глазами по распечатке и остановился, чтобы еще раз прочитать.

— Ты работаешь над проектом безвозмездно?!

Жизель дотянулась до бумаг, практически вырвав листки из его рук.

— И что, если так? — резко ответила она. — Это не имеет никакого отношения к тебе! И ты не имеешь права меня расспрашивать!

Опять! Она опять злит его, хотя должна была сейчас в лепешку разбиться, чтобы добиться его прощения.

«С меня хватит», — решил Сол.

Он, может, и не правит Арецио, но его предки правили. Их кровь, кровь правителей, текла в его жилах. И никто не смел враждовать с ним!

— Думаешь?..

Шелковый тон его голоса произвел странный эффект на Жизель — ее тело отреагировало так, словно он прикоснулся к ней.

— А я понял со слов мистера Шепарда, будто тебе важна твоя работа.

— Он так сказал? — Слова вылетели, прежде чем Жизель успела что-либо сообразить.

Ее передернуло от осознания собственной ошибки, зеленые глаза потемнели. А она даже и не подозревала, что мистер Шепард знал о важности работы для нее, не говоря уж о том, чтобы он обсуждал это с кем-то еще.

«Значит, я нашел ее уязвимое место», — усмехнулся про себя Сол.

— Он сообщил, что ты отказалась от более престижного места и прекрасной карьеры, лишь бы остаться в фирме. И мистер Шепард ценит такую преданность. Я же думаю — тобой двигало что-то большее. И теперь мне жутко интересно, что же это…

Ему интересно? Когда Сол сказал это, то сам не поверил — и тревога зародилась в его сердце.

Что было такого особенного в этой женщине? Почему она настолько занимает его? Сначала Жизель разозлила его, теперь вот вызывала любопытство. Где-то глубоко внутри Сола обычно тихий голос спрашивал его о немыслимом. Если Жизель могла задеть чувства, которые он так уверенно контролировал, то что случится, будь они физически близки?

Чтобы получить ответ, Солу не надо было задавать этот вопрос. Он знал, что случается, когда поджигают бочку пороха. Результат — разрушение.

Разрушение…

Нужна ли ему женщина, возбуждающая его до такой степени, что это возбуждение могло привести к уничтожению барьеров, которые он воздвиг вокруг себя?

Сол ждал от Жизель ответа.

— Зачем оставаться на работе, которая ниже твоей квалификации и, позволь сказать правду, не очень хорошо оплачивается? Если конечно же ты не боишься, что все твои достижения — это просто слова на бумаге, а на самом деле ты не в состоянии выполнять задания другого уровня.

Его обвинения сделали свое дело.

— Конечно же я способна выполнять эту работу! — Гордыня и озлобленность не только читались в ее глазах, но и звучали в голосе. — И я на все сто процентов уверена, что справилась бы с должностью, которую мне предложили.

— Так ли?

Уверенность Жизель открывала еще одну сторону ее характера. И с каждым новым словом Солу хотелось знать о ней все больше. Потому что она злила и разжигала в нем неприязнь. Потому что была так не похожа на всех остальных женщин, с которыми он имел дело. Потому что Жизель не обращалась с ним как остальные — с восторгом и покорностью, с желанием ублажить и доставить удовольствие.

Она явно не собиралась отвечать ему. И он изменил тактику, ласково произнеся:

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но проект на острове Ковока — это то, что стоит между твоими работодателями и банкротством фирмы. А вместе с этим банкротством ты потеряешь и работу…

Во рту у Жизель пересохло, сердце отстукивало бешеный ритм.

— Да, это так.

— Твой босс предложил тебя в качестве помощницы. А чтобы все изменения в проекте и его бюджет соответствовали моим ожиданиям, мне стоит поинтересоваться твоими способностями и честностью — в профессиональном плане, естественно.

Жизель в смятении уставилась на Сола.

Это не могло происходить с ней! Он — ее мучитель, он не мог стоять тут и говорить ей, что они будут работать бок о бок. Она будет подчиняться ему и его власти…

Кровь бешено текла по ее венам, разнося панику по всему телу. Если бы она только могла предложить найти ей замену! Если бы только могла гордо повернуться на каблуках и уйти от Сола… Если бы только он не оказывал на нее такое влияние!

Столько «если бы»…

Но, по крайней мере, Сол пока не знает, насколько уязвима она перед ним как женщина. Естественно, такой мужчина настолько привык к интересу к нему, что попросту воспринимал его как должное. Он выбирал любую из тех поклонниц, которые в большом количестве крутились около него, — согласно сплетням Эммы.

Ну уж Жизель он точно не выберет! Слава богу…

— Это не мой выбор — сделать тебя ответственной за проект. А так как я знаю о твоих склонностях перехватить у конкурента и присвоить себе то, что не положено, обязан предупредить: ты на испытательном сроке. Как только я увижу, что ты и в работе пользуешься такими же возмутительными методами, потеряешь работу.

— Я сделала ошибку, — попыталась защититься Жизель.

— Очень большую, — кивнул он. — И сделаешь еще одну, если не проявишь честность и не расскажешь мне о причинах, заставивших тебя отказаться от двух престижных предложений о работе, о которых мне сообщил твой босс. Я не допущу, чтобы на меня работал сотрудник, по поводу морали которого я сомневаюсь…

Какие жестокие слова! Настолько, что Жизель на несколько мгновений закрыла глаза.

Наблюдая за ней, Сол теперь был уверен — она все расскажет ему. Каким-то образом эта женщина задела его. Но ему не нужно такое вмешательство в его жизнь!

Жизель пыталась не показать Солу, насколько она уязвима и взволнована. Возможно, его обвинения и имеют право на существование… К тому же злоба — роскошь, позволить которую она себе не может.

Она сделала глубокий вдох, после чего спокойно произнесла:

— Хорошо. Я расскажу. — Сол явно не ожидал такого ответа. Подняв голову, Жизель продолжила: — Я отказалась от других предложений, потому что моя двоюродная бабушка, которая меня вырастила, нуждается в опеке, и я должна быть рядом, должна проверять, получает ли она полноценный уход и заботу. И я не могу просить ее покинуть Йоркшир — она всю жизнь провела там. Так что самое малое, что я могу сделать, — не уезжать. Работая в Лондоне, я часто навещаю бабушку. А если уеду…

— Тебя вырастила двоюродная бабушка? А что случилось с твоими родителями? — Слова вылетели сами по себе.

— Они умерли, и я осталась сиротой, — ответила Жизель, и этот ответ дался ей нелегко. Она даже гордилась собой, что смогла произнести это без слез и спокойным голосом.

«Черт! Черт возьми! — Сол выругался про себя. — Ну что, доволен?»

Слова Жизель задели его. Простое слово «сирота» действовало на него сокрушительно.

Итак, он вытащил из нее признание, и теперь как заставить ее уйти?

Он отвел от нее взгляд, и тут его что-то остановило.

— Сколько… сколько лет тебе было, когда ты потеряла родителей?

— Семь.

Ну почти семь… На ее ноябрьский день рождения уже не было праздника. В голове невольно возникла четкая картина, словно фотография: гробы, в одном ее мать, в другом — малыш брат. Их похоронили вместе, усыпанных белыми цветами. Дом, в который они с отцом потом вернулись, был наполнен мучительной тишиной его печали и ее вины. Как же ей хотелось, чтобы отец обнял ее и сказал: «Ты ни в чем не виновата!» Но вместо этого он отвернулся… И она знала: он винил ее так же, как и она сама. Они никогда не говорили о том, что произошло. Вместо этого папа позволил двоюродной бабушке Мод забрать дочку — настолько не мог выносить ее вида.

Семь лет!

Смутное воспоминание о том времени, когда Солу было семь лет: смеющаяся мать стирает пятно грязи с его щеки, и то счастье, которое он испытывал оттого, что она рядом…

Ему было восемнадцать, когда судьба лишила его родителей, но даже в этом возрасте переживалось все очень непросто, хотя в то время он уже был независимым и взрослым…

Воспоминания нахлынули на Жизель, как бы она ни старалась их остановить. Дети в школе жалели ее, потому что у девочки не было родителей.

В мучительном желании победить эти воспоминания Жизель издала протестующий звук. Как же ей хотелось, чтобы ее машина была на месте! Тогда она быстро бы уехала, убежала от отчаяния и унижения.

Сол различил боль в ее стоне… Боль, которую, к сожалению, он хорошо знал, — он словно слышал самого себя. И, прежде чем смог себя остановить, Сол тихо сказал:

— Я тоже потерял родителей. Мне, правда, было уже восемнадцать. В этом возрасте обычно думают, что все бессмертны.

В повисшей тишине они встретились взглядами.

«Что я делаю?» — одернул Сол себя. Он никогда и ни с кем об этом не говорил, и уж тем более с женщиной, которая ему не нравилась. Должно быть, это слово «сирота» так повлияло на него.

Итак, в семь лет Жизель взяла к себе двоюродная бабушка. И теперь она должна была обеспечивать старушку. «Это объясняет ее дешевый костюм», — сообразил Сол.

Она давала понять — в ее жизни нет мужчины, но наверняка есть любовники. Жизель, может, и не относилась к его типу, но он бы покривил душой, если бы не признал — она заставляет мужчин поворачиваться и смотреть вслед. И эта взрывная смесь видимой холодности и огня в ее глазах могла свести с ума не одного представителя его пола.

Лед и пламень — вот чем она была! Интересно, сколько любовников у нее было? Двое? Трое? Точно не больше, чем пальцев на руке.

— Что случилось с твоими родителями? Мои погибли в районе землетрясения, когда подземный толчок разрушил здание, в котором они находились. Мне отчаянно хотелось с кем-то поговорить об их гибели, но никто со мной эту тему не желал обсуждать. Полагаю, все думали, что это будет… — Он замолчал.

— Слишком болезненно для тебя? — помогла ему Жизель. Ее голос был тихим.

Их перепалка каким-то непостижимым образом перешла во что-то другое. Теперь Жизель говорила медленно, словно каждое слово давалось ей очень тяжело. Что ж, разговор о таких личных и трагических вещах всегда непрост.

— Моя мать и… маленький брат погибли под колесами машины. Не прошло и года, как отец умер от сердечного приступа.

— Мне… Мне очень жаль.

Сол говорил от чистого сердца. Ему действительно было жаль ее детства, ее потери, жаль, что именно он напомнил ей об этом. Теперь Сол знал о большой трагедии этой маленькой женщины…

— Жизнь так хрупка, — услышала Жизель собственный голос. — Моему брату было всего полгода. — Она содрогнулась. — Я не представляю, что чувствуют родители, теряя ребенка, особенно такого маленького… И как они справляются с подобной ответственностью. Я бы никогда не смогла спокойно жить. И я бы никогда не взяла на себя такую ответственность…

Ее слова эхом отзывались в нем.

Она сказала слишком много, слишком много выставила напоказ. Много, но не все. Она никогда и никому не расскажет всего. Некоторые вещи были слишком болезненными, слишком шокирующими, слишком темными — настолько, что должны быть спрятаны ото всех. Жизель представляла, как люди станут относиться к ней, если узнают правду, насколько подозрительными на ее счет они станут — и не без причины. Нет, она никогда не сможет открыто говорить о своей вине и страхе. Это была ноша, которую ей придется нести в одиночку…

И тем не менее ей не стоит зацикливаться на прошлом, надо жить настоящим — и отдавать свой долг Мод.

Жизель нахмурилась и подняла голову:

— Если хочешь заменить себе помощника, теперь, когда ты все выяснил, то…

«Она хочет, чтобы я заменил ее на другого сотрудника…» — понял Сол, игнорируя тот факт, что недавно он и сам этого хотел.

— Я бы тебя не выбрал. Тем не менее сейчас у меня нет времени на то, чтобы проводить собеседования с другими кандидатами. Но конечно же если ты захочешь уйти… — Он позволил последней фразе повиснуть в воздухе.

— Ты уже знаешь, что я не могу отказаться, — сухо ответила она.

Сол пожал плечами:

— Сомневаюсь, что мы оба рады ситуации, но, похоже, нам придется смириться с этим и постараться получить максимум пользы.

Жизель выдохнула. Разговор с Солом лишил ее последних сил. Но существовала еще одна вещь, которую ей было необходимо знать.

— Моя машина, — начала она и тут же остановилась, поняв, насколько тихим и дрожащим был ее голос.

Взгляд Сола невольно скользнул по Жизель. Убранные наверх волосы обнажали длинную шею и аккуратную форму ушей. Все ее лицо словно было лишено цвета, лишь фиолетовые тени легли под глазами. Что-то внутри у него перевернулось. Ему захотелось провести по этому бледному лицу рукой, прижать Жизель к себе.

Прижать к себе? Почему?

Почему? Но ведь он мужчина, так ведь? Поэтому ему хотелось прикоснуться к ней. Прямо сейчас, если он чуть наклонится и прижмет большой палец к нежному месту за ухом, проведет по ее шее, дотронется языком до ее губ, заставит ее бледную кожу зардеться от тепла возбуждения… Он мог заставить ее пульс на шее бешено биться от желания. Он мог сделать так, чтобы эти зеленые глаза потемнели…

Сол сделал шаг к ней.

Жизель тоже сделала шаг, но только от него, и так глубоко вздохнула, что вернула его к реальности.

Какого черта он делает? Сол был в бешенстве от самого себя. Отойдя от Жизель, он достал телефон и приказал в трубку:

— Можете подогнать машину.

А через пять минут Жизель наблюдала за тем, как ее машина заезжает на парковку. Водитель в униформе вышел и передал ключи Солу.

Не говоря ни слова, Жизель села за руль. Она понятия не имела, откуда у них ключи, но спрашивать не собиралась. Она уже начала понимать — для такого мужчины, как Сол Паренти, не было ничего невозможного.

Сол наблюдал, как она уезжает. Лед и пламень — опасная смесь, сбивающая с толку самых сильных мужчин. Он же может и собирается сопротивляться этому соблазну.