Прочитайте онлайн В ожидании поцелуя | Глава 10

Читать книгу В ожидании поцелуя
3116+634
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Жизель уже просыпалась один раз — и обнаруживала рядом Сола, обнимавшего ее так, что она не могла, не разбудив его, слезть с кровати. Это было приятное заключение, и она лежала, не двигаясь, боясь все испортить. Жизель вспоминала магические события прошедшей ночи и то счастье, которое они принесли ей.

Теперь она проснулась вновь и обнаружила, что одна в кровати и что может спокойно растянуться на ней и подумать.

Сол был идеальным любовником. К тому же Жизель не ощущала вины за то, что может в итоге причинить ему страдания. Не опасалась она и за себя. Она знала — удовольствие, которое заполняло ее, словно огромное розовое облако восторга, было только ощущением и длилось несколько минут. Всего несколько минут, драгоценных минут, за которыми последуют серые будни, но ей сейчас не хотелось заглядывать в будущее.

Их время, проведенное вместе, их близость не могли продолжаться, когда они вернутся в Лондон. Это невозможно. И Солу не надо было ей об этом говорить. Жизель надеялась, что он доверял ей достаточно, чтобы знать об этом. А Жизель хотела, чтобы ни одна секунда их особого времени не была испорчена недоверием.

Как ей справиться с реальностью жизни, когда они вернутся домой, она решит, когда уже будет под лондонским небом. Если Сол решит, что не хочет видеть ее своим помощником, то пусть так и будет! Это вполне практичное и понятное решение.

А эта давящая боль в груди — просто непроизвольная реакция ее тела, она ничего не означает.

Тем не менее этого было достаточно, чтобы Жизель вылезла из постели и направилась в свою спальню. Там она приняла душ и надела простой топ и юбку.

Она выбрала юбку вовсе не потому, что вчера вечером Сол провел по ее ногам рукой и восхитился, какими длинными и стройными они были, и сказал, что ей стоит носить юбки, а не джинсы.

Жизель видела, как сияло солнце за окном, деревья стояли в цвету, а легкая юбка только подначивала весеннее настроение.

Сол принял душ и оделся еще до того, как разбудил ее поцелуем и сообщил, что им придется остаться в Арецио дольше, чем планировалось, — из-за сложности финансового положения Альдо.

Жизель с радостью в сердце приняла новости, она сияла, словно бедняк, которого только что осыпали золотом.

Она расчесывала волосы, когда в дверь постучала служанка в черной униформе, с косичками, заплетенными вокруг головы. Она выглядела юной и, похоже, нервничала. Жизель прониклась жалостью к ней, когда та как-то неуклюже поклонилась и сообщила, что ее прислала великая княжна с предложением отправиться с ней в город на шопинг.

Сопровождать Наташу куда бы то ни было уже означало самое неприятное событие, от которого Жизель охотно бы отказалась. Но хорошие манеры предполагали принять предложение княгини и последовать за служанкой по уже знакомым коридорам и дальше вниз, по лестнице, пока она не оказалась в залитой солнцем комнате. Обстановка была декорирована лимонным и синим цветами. Здесь и сидела Наташа — на софе, покрытой покрывалом с золотой вышивкой.

— А, вот и ты! — поприветствовала она Жизель, одарив ее оценивающим взглядом, прежде чем провести рукой по явно дизайнерскому и дорогому наряду, сшитому из желто-золотого шелка.

Юбка ее платья была так коротка и узка, что Жизель была удивлена, как Наташе удалось сесть в ней, а потом и встать и пройти в босоножках с белыми и золотыми ремешками на высоченных каблуках.

Тяжелые, инкрустированные бриллиантами браслеты обнимали ее запястья, а макияж был еще ярче и тяжелее, чем прошлым вечером.

— Бизнес-партнер моего отца открыл магазин в центре и этим утром позвонил мне, чтобы сообщить — у него есть одежда от дизайнера, который, он просто уверен, мне понравится.

Было уже далеко за полдень. Поездка по магазинам не увенчалась большим успехом, по крайней мере, по мнению Жизель. Наташа провела время за флиртом со смазливым другом ее отца, который подталкивал ее надевать все новые и новые наряды, а затем дефилировать перед ним в этих одеяниях. И каждый раз, судя по всему, наряд требовал, чтобы он подходил, подтягивал и поправлял ткань. Он буквально облизывался, глядя на Наташу, что, в свою очередь, вызывало у Жизель тошноту и отвращение, а также жалость к Альдо.

Наряды, которые Наташа примеряла, больше подходили для модели из мужского глянцевого журнала, чем для княгини. Но конечно же Жизель не могла произнести это вслух.

Бедный Альдо! Он был так искренне рад, что Наташа имела возможность встретиться со старым другом. Жизель так и хотела спросить Наташу: знает ли она, насколько ей повезло? Ей также хотелось сказать княгине, что та слишком многим рискует.

Но Жизель вовремя напомнила себе: она не в том положении, чтобы читать лекции по чувствам. Не может она и связывать эти чувства с сексуальным желанием, когда сама не собирается этого делать.

Теперь все четверо сидели в желто-голубом салоне, и Альдо рассказывал, что когда-то это была любимая комната бабушки.

— Именно поэтому мы всегда пьем здесь чай — продолжаем традицию.

Когда Альдо это произнес, Наташа состроила гримасу и объявила, что хочет коктейль из водки и шампанского — тот самый, что смаковала весь день в магазине. На лицо Альдо набежала тень, и Жизель почувствовала еще большую обиду за князя. В следующую минуту Наташа пригрозила устроить скандал, если Жизель откажется от выпивки. И она была вынуждена пить коктейль вместо чая, который обычно предпочитала.

Алкоголь не изменил настроения Наташи. Она просто взорвалась от робкого предположения Альдо:

— Возможно, у тебя и так достаточно дорогой одежды?

— Что? — бросила она вызов мужу и снова сделала глоток из уже третьего по счету бокала. — Теперь ты отказываешь мне в единственном удовольствии, которое у меня осталось! Поскольку в постели ты не очень хорош, не так ли? Возможно, тебе стоит спросить Сола, чтобы он дал тебе пару советов по вопросам любви?

Жизель слышала, как Сол ахнул, стоя рядом с ней, и неудивительно. Бедный Альдо, он, должно быть, со стыда умирал.

Но внешне он остался спокойным и только покачал головой:

— Думаю, ты смущаешь нашу гостью, Наташа.

— Возможно ли это? Возможно ли вообще смутить хоть одну из подружек Сола? Не думаю!

Жизель подозревала — алкоголь действовал на Наташу не лучшим образом, развязывая ей язык и позволяя говорить слова, которые в трезвом виде она ни за что бы не произнесла. Еще чуть-чуть — и она могла перейти от просто неприятных вещей к ужасным и неприличным. Жизель решила не провоцировать Наташу и не позволять ей пересечь эту границу — ради Альдо. Даже если мышцы ее живота сводило от отвращения.

Тихо, не смотря ни на кого, Жизель произнесла:

— Я устала. Прошу прощения, я, пожалуй, пойду к себе.

— Я с тобой, — сказал Сол незамедлительно. — Мне надо поработать.

— Мне жаль, что ты увидела этот спектакль, — извинился он, как только они оказались наедине. — Поведение Наташи было недопустимым. Я не знаю, как Альдо справляется с ней.

— Он любит ее и боится потерять, — заключила Жизель, когда Сол отпер дверь в свои апартаменты и придержал.

— Мне очень жаль ребенка, который у них рано или поздно появится… Думаю, Наташа будет очень требовательной матерью, навязывающей свои стандарты ребенку, особенно если это будет сын. Она настолько обожает быть первой, что любому ребенку будет с ней тяжело. — Он покачал головой, вспомнив, как Наташа себя вела. — Если ты меня спросишь, то я считаю — в Наташе есть какая-то нестабильность. Я замечал это и раньше, но сегодня…

Во рту у Жизель пересохло, ее сердце гулко билось.

— Я думаю, что она просто перебрала с напитками.

— О, так ты ее защищаешь? — Брови Сола поднялись от удивления. — Это очень благородно с твоей стороны, но мне кажется, ее поведение указывает на эмоциональную и, может быть, умственную нестабильность. А это может привести к большим проблемам у тех, кто рядом с ней.

Жизель невольно передернуло, и Сол тут же это заметил:

— Ты думаешь, как тяжело придется их детям?

— Да. — Жизель была вынуждена это признать. — Мне кажется, детям Наташи и Альдо придется непросто.

— Потому что Наташа будет угнетать их?

— Да. И… — Она остановилась, но Сол хотел услышать все.

— И?..

Ее голос был низким и грустным:

— Боюсь, им придется мириться с клеймом материнской эмоциональной нестабильности. К тому же такая психика может передаться им по наследству. Люди будут говорить об этом, судить. Люди всегда судят.

— Похоже, ты говоришь так, исходя из своего опыта?

Было поздно сознавать, что она ступила на опасную территорию. Взять свои слова обратно уже невозможно.

— Меня тоже осуждали из-за… одного происшествия. Потому что я осталась жить, а они… умерли. И поэтому меня осудили — мой отец и остальные…

— Твой отец осудил тебя, свою дочь? — Сол остановился и повернулся к ней. — Почему он винил тебя в том, что контролировать было тебе не под силу? Ты же была ребенком!

Жизель не могла сдерживать порывы обиды, рвавшейся наружу. Они захватывали ее и затягивали обратно, в темноту, делая ее снова ребенком. Одиноким, брошенным, нежеланным и, самое страшное, — виновным…

Они дошли до спальни. Сол открыл дверь, удивленный своим рвением успокоить ее.

— Тебя не должны были винить. Ты ни в чем не виновата!

«Ни в чем не виновата…»

Как же она жаждала услышать эти слова, почувствовать, что кто-то знал и понимал ее боль и желал помочь ей! Чтобы кто-то — хоть кто-то! — не винил ее и не отворачивался от нее.

И чтобы ее отец не выбрал смерть вместо жизни с ней…

Жизель слышала шепот после его смерти, этот вроде бы невинный шепот на ушко одних людей другим. И те и другие не имели никаких злых намерений. Они просто шептались о том, что ее отец не хотел жить после смерти жены и сына. Именно поэтому у него произошел сердечный приступ. Они не понимали, что семилетний ребенок все воспринимал по-своему и мог соответственно интерпретировать их слова.

Жизель знала, почему отец отказался жить с ней. Потому что знал правду! Он всегда винил ее. Обвинив дочь в смерти жены и сына, он оставил маленькую девочку наедине с самой собой.

То, что отец бросил ее, больно ударило по маленькому сердцу. Он ясно дал понять — Жизель была нагрузкой для него. Нежелательной ношей, от которой можно избавиться, только умерев. И тогда она решила, что больше не станет обременять кого-либо своей любовью, так же как и никогда…

Она вздрогнула, но руки Сола тут же обняли ее. Жизель не хотела думать о прошлом. Все, что ей сейчас надо было, — это его объятия. Она подняла лицо в ожидании поцелуя.

И Сол поцеловал ее, и продолжал целовать, пока раздевал. Каждый предмет одежды она воспринимала словно камень, упавший с ее плеч. Наконец он высвободил ее тело — и ее страсть, чувственную сторону ее натуры, которую Жизель так старательно подавляла все эти годы.

Только с ним, только в его постели она становилась самой собой, только с Солом ощущала себя живой.

Но и это скоро закончится… И это означало одно — терять не стоит ни секунды! И поэтому ее руки в нетерпении начали раздевать Сола. Их путешествие к вершинам волшебства прерывалось только ради длинных поцелуев и стонов удовольствия…

Рука Жизель опустилась на живот Сола. Ее пальцы прошлись по его разгоряченной плоти. Они ласкали его, пока Жизель смотрела то в глаза Солу, то вниз — на то, как реагировало его тело на ее прикосновения. Жизель восхищало и поражало его идеальное тело и мощная восставшая плоть. Она уже представляла и предвкушала момент, как ощутит его внутри себя, когда он рывком войдет в нее…

Они не пойдут в постель. Она не хотела ждать так долго. Но Сол подхватил Жизель и сам отнес на нежную прохладу простыней.

Лежа на спине, он легким движением поднял Жизель и опустил на себя, позволяя ей контролировать их дальнейшие действия.

Жизель отчаянно хотела удовлетворить свой сексуальный голод, но женский инстинкт останавливал ее, шепча, что наслаждение будет больше, если не торопиться. И ее инстинкт оказался прав.

Она смотрела в глаза Сола, медленно опускаясь на него, беспомощного перед желанием и ее властью над ним, и затем поднимаясь снова.

Жизель хотела, чтобы удовольствие длилось как можно дольше. Его руки обхватили ее бедра, и он начал двигаться вверх-вниз под ней, и Жизель стала умолять его войти глубже.

— Вот так? — дразнил ее Сол, замедляя движения. — Или вот так? — Он крепко прижимал Жизель к себе и с силой входил в нее.

Она умоляла его не останавливаться.

И он не остановился — даже когда она достигла вершины блаженства. Сол прижал ее дрожащее от удовольствия тело к себе и сделал последние два сильных толчка, после чего упал на простыню в совершенном изнеможении.

Жизель, не в силах шевельнуться, легла на него. И тогда к ней пришло совершенно нежеланное понимание — она влюбилась в Сола!

Паника нарастала внутри ее.

Нет! Этого не должно было случиться. Она не может любить его. Он только желал ее физически — и больше ничего к ней не чувствовал. Эта связь между ними не должна и не будет продолжаться долго.

Да. Но пока Сол здесь. И сейчас она забудет обо всем на свете.

— Я растолстею, если мы продолжим в таком духе, — сказала Жизель спустя два часа.

Она сидела на кровати и уплетала копченого лосося и багеты с мягким сыром, которые принес Сол, после того как они поняли, что опоздали на ужин.

— М-м-м? Тогда мне придется придумать способ, чтобы ты сбросила лишний вес.

Он все утро думал только о Жизель, умирая от желания увидеть ее и наконец остаться с ней наедине. Такого еще не было в его жизни. Одного только этого было достаточно, чтобы начать беспокоиться… Но странно — когда Сол был вместе с ней, его это совсем не волновало.

После возвращения в Лондон у него еще будет время, чтобы расставить все по своим местам и закончить то, что им и начинать не стоило.

Конечно, так все и произойдет! Но был ли он уверен, что может запросто положить конец их отношениям? Конечно да! Длительные любовные отношения никогда не входили в его планы. Но и Жизель тоже не входила…

«Это разные вещи», — сказал Сол сам себе.

Тогда почему он думал о них как о чем-то неразрывном?

Сол убрал тарелку с кровати и притянул Жизель к себе.