Прочитайте онлайн В джунглях Амазонки. | Глава III ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПУТЕШЕСТВИЮ

Читать книгу В джунглях Амазонки.
5112+3980
  • Автор:

Глава III ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПУТЕШЕСТВИЮ

Онлайн библиотека litra.info

емати-ди-Малис вместе с Назаретом и Сан-Франциско расположен среди самой дикой природы. Непосредственно позади поселка начинается почти непроходимый лабиринт тропических джунглей. Если, вооружившись мачете 1, войти в лес, то уже после минутной прогулки в нем не найти дороги обратно; разве только кудахтанье кур поможет определить, где находится жилье. Густая стена растительности скрывает поселок со всех сторон. Верхушки пальм возвышаются над остальными деревьями; под ними растут менее высокие, но более роскошные растения и всюду, куда ни взглянешь, извивающиеся и переплетающиеся лианы, превращающие лес в темный лабиринт. Тут и там пестреют тропические цветы, виднеются древовидные папоротники, фантастические губчатые растения или редкостно красивые орхидеи, корни которых прицепляются к стволам деревьев. И всюду заглушенный гул, свидетельствующий об интенсивной жизни джунглей.

1 Мачете — широкий нож, вроде меча, употребляемый туземцами для резки тростника, для расчистки леса, а также в качестве оружия.

Бросив взгляд вверх по течению реки Итакуаи, не видишь ничего, кроме бесконечных джунглей. И тот же пейзаж тянется на расстоянии 800–900 миль до самых верховьев реки, где-то далеко на территории Боливии. На всем этом протяжении нет ни одного поселка; несколько каучуковых плантаций, разбросанных на расстоянии 75—100 миль друг от друга, представляет единственное человеческое жилье в этой огромной области. Вся местность настолько пустынна и дика, что течение Итакуаи, даже на самых подробных картах Бразилии, обозначено пунктиром. Есть предположение, что она берет свое начало в двух неделях пути от ее номинальных истоков, в совершенно неисследованной области.

Жизнь в Ремати-ди-Малис показалась мне очень однообразной, в особенности, когда вода стала спадать. Это означало — быть почти совершенно отрезанным от внешнего мира, так как нельзя было больше ожидать прибытия пароходов, а вместе с тем и писем с родины. Вдобавок в это время года еще сильнее чувствуются всякие лишения, которые приходится испытывать в этой местности.

Единственное облегчение после палящего дневного жара я находил на илистом берегу Итакуаи, когда при закате солнца, с огромных болот поднимались испарения, и западный горизонт неба расцвечивался фантастическими узорами. Но это продолжалось недолго. Наступающая ночь приносила с собой и мучения. Начиналось с хора миллиона лягушек. Сперва раздавалось одиночное кваканье, постепенно к нему примыкали другие, и вскоре от громкого пронзительного кваканья дрожал тихий, насыщенный парами воздух. Эти звуки напоминали мне шум на металлургических заводах от пневматических молотов, вбивающих заклепки в стальные брусья. К этим звукам, впрочем, привыкаешь сравнительно легко и не обращаешь больше на них внимания.

Река медленно несла свои воды, направляясь к далекому океану. Большие дельфины появлялись иногда на поверхности и с громким фырканьем снова исчезали под водой. Почти каждый вечер я слышал страшный рев, доносившийся из глубины леса. Казалось, это были смешанные крики какого-то огромного быка и напавшего на него ягуара. Потом я узнал, что этот вой исходил из одной глотки, а именно, из глотки обезьяны-ревуна. Ревун сидит часами один на верхушке дерева и испускает эти ужасные звуки, заставляющие одинокого путника останавливаться и разводить костер для самозащиты.

Со всех сторон поселка неслись разнообразные крики домашних животных. Коровы, козы и свиньи, казалось, задавались целью упражнять перед сном свои голосовые связки. Собаки лаяли на луну, кошки гонялись за крысами в промежутках между пальмовыми листьями на крыше, угрожая каждую минуту упасть вместе со своей жертвой в гамак. Вампиры летали из комнаты в комнату, садясь иногда на верхнюю перекладину перегородки и издавая звуки, похожие на писк хриплых воробьев. По временам с темной реки доносились жуткие звуки, как будто какое-нибудь огромное животное задыхалось в иле и в предсмертной судороге ловило воздух. Даже звери пугались этих звуков и шарахались в сторону, как бы боясь, что какая-то неведомая сила потянет их в эти мрачные воды. То был ночной крик аллигатора.

Временами нежная, жалобная песня маленькой куропатки, называемой инамбу, иногда дрожала в воздухе и заставляла меня забывать жуткие звуки лесных и речных зверей. В течение всего вечера влюбленная птичка звала свою подругу, и где-то далеко в лесу раздавался ответный зов. Часто по ночам, страдая от лихорадки, я прислушивался к их нежным призывам. Казалось, однако, что никогда не удавалось им встретиться, так как после короткого перерыва они снова возобновляли нежную перекличку.

Медленно ползли дни за днями, но с каждым днем уровень воды все понижался, пока, наконец, река не вошла в свое прежнее русло. Но тут начались новые мучения. В период, когда земля начинает просыхать, москиты становятся особенно свирепыми. Они размножаются в неимоверных количествах. Вскоре поселок переполнился малярийными больными, и подкожный шприц работал вовсю.

Партия индейцев с реки Куруса была привезена на баркасе в Ремати-ди-Малис. Они были наняты владельцем крупной каучуковой плантации и вынуждены были провести несколько дней в поселке, пока их снабдят необходимыми инструментами и отвезут дальше на плантацию. Плантатор не позаботился приготовить им помещение, и все они, мужчины, женщины и дети, принуждены были спать на голой земле на берегу реки. Понятно, малярия не заставила себя долго ждать. В результате через четыре дня из пятидесяти двух человек осталось в живых всего четверо.

В эти тоскливые дни я испытал большую радость. В на-заретской лавочке, на перуанском берегу Жавари, я случайно нашел книгу Марка Твэна «Простаки за границей». Ее чтение доставило мне невыразимое наслаждение.

Вскоре мне представился давно желанный случай — совершить путешествие по неисследованной реке Итакуаи. В июне стало известно, что один из местных торговцев собирался отправить вверх по реке баркас. На этот баркас предполагали погрузить товар и рабочих, чтобы развезти их после сезона дождей по плантациям, где предполагалось возобновить работы по ежегодной добыче каучука. Баркас должен был подняться по Итакуаи почти до ее истоков, пройдя мимо устьев рек Птуи, Бранку и Лас-Педрас. Несмотря на то что эти три притока имеют значительную величину, ни один из них не нанесен на карту. Длина реки Бранку свыше трехсот миль, и на ее берегах находится несколько крупных каучуковых плантаций.

Я уже давно искал случай побывать в этой неисследованной области. Моей целью было изучить на месте способ добывания каучука, установить течение и истинную длину реки Итакуаи, сфотографировать все, что могло представить интерес, а, главное, собрать сведения о племени индейцев, которое жило в этой неисследованной области.

Естествоиспытатель Бейтс, исследовавший Амазонку до Теффе, сообщает в своей книге сведения о местных индейских племенах и, между прочим, упоминает о племени ман-геромасов. Ему самому не удалось добраться до их страны, но он слышал, что это племя занимало огромную территорию в несколько сот миль на берегу реки Жавари и что оно отличалось такою же жестокостью, как и племя арарас на реке Мадейре. Судоходство по реке Жавари было, по словам Бэйтса, невозможно из-за этих каннибалов, которые подстерегали на берегах всех путешественников и затем грабили их и убивали.

Во время остановки в Манаусе, столице штата Амазонки, на пути с Атлантического океана к бразильской границе я познакомился с одним англичанином, незадолго до того бывавшим в районе реки Жавари, и он подтвердил существование этого дикого племени каннибалов, причем англичанин усиленно отговаривал меня от путешествия в их страну, пугая всевозможными ужасами.

До сих пор я не испытал никаких ужасов, которыми меня стращали. Индейцы, с которыми мне приходилось встречаться, курили длинные сигары, ходили в розовых или голубых пижамах и были столь же мирны, как бразильцы.

Узнав о предполагавшемся отплытии баркаса, я немедленно отправился к его владельцу. Эго был бразилец Педро Смит, любезность которого я никогда не забуду. Он согласился предоставить мне место на своем баркасе, но отказался от всякой платы за проезд, мотивируя тем, что не может предложить никаких удобств на маленьком переполненном судне и что путешествие не лишено было известного риска. Он тоже отговаривал меня от моего намерения, но я настоял на своем.

Итак, я стал собираться в путь. Мне казалось, что у меня были все принадлежности и вещи, необходимые для такого путешествия. Я располагал зеркальной фотографической камерой с затвором большой скорости, рассчитанным на съемку животных в движении, и ландшафтной камерой е десятью дюжинами фотографических пленок и соответствующим количеством фотографической бумаги. Принимая во внимание трудность путешествия, я решил проявлять пленки в пути и там же печатать во избежание риска испортить непроявленные пленки при каком-нибудь несчастном случае.

Шприц для подкожного впрыскивания, хинин, несколько хирургических ножей дополняли мою примитивную домашнюю аптечку. Позднее все это оказалось необычайно ценным. В тех районах, куда я проник, медицинская помощь, как мне пришлось убедиться, совершенно неизвестна.

Вооружение мое состояло из автоматического револьвера и нескольких сот патронов, и в течение многих недель этот револьвер был единственным средством, с помощью которого я добывал себе скудную пищу.

В день отплытия я с раннего утра был уже на берегу. Все мои спутники оказались добывателями каучука, направлявшимися на плантации вверх по реке. Наше судно называлось «Каролина» и имело сорок футов в длину. На палубе к моему приходу скопилась уже большая толпа пассажиров, а новые все подходили и подходили. К моему крайнему удивлению, судно должно было принять сто двадцать пассажиров и несколько тонн товара. Загадка, каким образом поместится груз, несколько разъяснилась, когда я увидел, что к каждому борту судна прикрепили по плашкоуту. Кроме того, подъехала целая флотилия челнов, которых привязали канатом к корме судна, но мне пояснили, что никто из пассажиров не займет постоянного места на этом вспомогательном флоте. Мне стало ясно только одно, что маленькое судно старого образца со своей машиной в двенадцать лошадиных сил, имея на буксире такой флот и плывя против сильного течения, не разовьет особенной скорости.

Каждый фут на палубе был занят добывателями каучука и их семьями. Всюду висели гамаки, в два ряда прикрепленные к столбам, поддерживавшим крышу. Между гамаками висели резиновые сумки с пожитками. На крыше громоздилась беспорядочная куча куриных клеток с пернатыми обитателями; там же копошились и люди.

Посредине каждого плашкоута был чулан, и мне великодушно предложили расположиться в одном из них на время путешествия. Помещение имело шесть футов в ширину и восемь в длину и содержало множество самых разнообразных предметов, необходимых для добывателей каучука. Здесь были винчестеры в большом количестве, широкие ножи «мачете», без которых в джунглях нельзя обойтись, и табак в длинных свертках. Были здесь и запасы коньяку, который продавался по 14 долларов за бутылку, и всевозможные консервы, начиная с мяса и кончая грушами.

Все с нетерпением ждали момента отплытия. Наконец, в два часа прибыл владелец судна, чтобы пожать на прощанье всем руки. По окончании этой процедуры и довольно продолжительной болтовни он дернул веревку парового свистка, давая тем официальный сигнал к отплытию. Но тут оказалось, что не хватало одного кочегара, а без него нельзя было двинуться в путь. Целых сорок минут давали свистки без всякого результата. Наконец, долгожданный джентльмен пошатываясь вышел из пивной и не спеша направился к судну. Ему удалось благополучно добраться до борта, и мы, наконец, отошли от берега, сопровождаемые шумными криками и прощальными выстрелами.

Онлайн библиотека litra.info