Прочитайте онлайн В 4.50 из Паддингтона | Глава 9

Читать книгу В 4.50 из Паддингтона
4816+3139
  • Автор:
  • Перевёл: В. Коткин
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 9

Единственными людьми, оценившими по достоинству превосходный обед Люси, оказались мальчики и Гедрик Крекенторп, который явился к обеду как ни в чем не бывало, совершенно не обеспокоенный обстоятельствами, принудившими его вернуться в Англию. Казалось, он и вправду считал эту историю шуткой каких-то злых сил.

Совсем не так, как подметила Люси, принял сообщение о следствии его брат Гарольд. Гарольд воспринял убийство как личное оскорбление семьи Крекенторп, и гнев его был настолько силен, что он потерял аппетит. Эмма выглядела взволнованной и несчастной и тоже очень мало ела. Альфред, будто заблудившись в потоке своих мыслей, почти не разговаривал. Это был очень приятный человек с тонким смуглым лицом, хотя глаза его находились слишком близко друг от друга.

После обеда вернулись инспекторы и вежливо осведомились, не могут ли они задать несколько вопросов мистеру Гедрику Крекенторпу.

Инспектор Крэддок вел себя вежливо и дружелюбно.

— Садитесь, мистер Крекенторп. Я знаю, что вы приехали с Балеарских островов. Вы что, там постоянно живете?

— Последние шесть лет на Ивице. Мне она подходит больше, чем наша тоскливая страна.

— Я думаю, вы намного больше нас пользуетесь там солнцем, — согласился инспектор Крэддок. — Вы были дома сравнительно недавно, насколько мне известно, на Рождество, чтобы уж быть точным. Что заставило вас снова поспешно вернуться?

Гедрик ухмыльнулся.

— Получил телеграмму от сестры, от Эммы. В наших владениях раньше никогда не случалось убийств. Я ничего не хотел пропустить, вот и приехал.

— Вы интересуетесь криминалистикой?

— О, не стоит говорить в таких высоких выражениях. Я просто люблю убийства, кто бы их ни совершал. Вот и все! А тут убийство совершается у дверей фамильного дома; это единственный случай, который, наверное, никогда больше не повторится. А потом я подумал, что бедняжке Эм может понадобиться моя помощь в разного рода делах — со стариком, с полицией или еще что-нибудь.

— Понятно. Это вполне отвечает вашему спортивному интересу и семейным чувствам. Не сомневаюсь, что сестра вам весьма благодарна, хотя и два других брата приехали, чтобы быть в эти дни -вместе с ней.

— Но не для того, чтобы подбодрить ее и успокоить, — сказал Гедрик. — Гарольд сам совершенно выбит из колеи. Для магната из Сити вовсе не годится оказаться впутанным в убийство сомнительной женщины.

Брови Крэддока чуть заметно приподнялись.

— А разве она была женщиной с сомнительной репутацией?

— Ну, здесь уж вы власть на местах. Вам и карты в руки. Однако по всему видно, что так вероятнее всего.

— А не смогли бы вы подсказать нам, кто она такая?

— Послушайте, инспектор. Вы уже знаете, и ваш коллега может подтвердить, что я не опознал ее.

— Я сказал «подсказать», мистер Крекенторп. Вы могли никогда раньше не видеть этой женщины, но могли бы сделать предположение, кто она или кем могла быть.

Гедрик покачал головой.

— Вы напрасно теряете драгоценное время. Я не имею об этом никакого понятия. Вы строите догадки, как мне кажется, на том, что она пришла в Длинный сарай на свидание с одним из нас. Но никто из нас здесь не живет. Единственные обитатели дома — женщина и старик. И, конечно, вы не верите, что она пришла сюда для встречи с моим многоуважаемым отцом!

— Дело в том, что эта женщина могла когда-то (в этом со мной согласен и инспектор Бэйкен) иметь касательство к вашему дому, может быть, много лет тому назад. Попытайтесь вспомнить, мистер Крекенторп.

Гедрик немного подумал, потом покачал головой.

— У нас временами была прислуга из иностранцев, как у большинства здешних жителей, но я не припоминаю ничего подходящего. Вы лучше спросите остальных, они знают больше меня.

— Конечно, мы спросим.

Крэддок откинулся в кресло и продолжал:

— Как вы уже слышали на следствии, медицинская экспертиза не могла точно установить время смерти: больше двух недель, но меньше месяца. А это примерно где-то во время Рождества. Вы приезжали домой на рождественские праздники. Когда вы точно прибыли в Англию и когда уехали обратно?

Гедрик задумался.

— Дайте-ка вспомнить… Я прилетел на самолете. Сюда приехал в пятницу перед Рождеством, это значит — 21 декабря.

— Вы летели прямо с Майорки?

— Да. Вылетел в пять утра и был здесь в полдень.

— А когда уехали?

— Я вылетел обратно в следующую пятницу, 27 декабря.

— Спасибо.

Гедрик улыбнулся печально.

— Получается как раз, к сожалению, тот самый отрезок времени. Но, право же, инспектор, душить молоденьких женщин — не мое любимое занятие, особенно в рождественские праздники.

— Я так и думал, мистер Крекенторп.

Инспектор Бэйкен смотрел явно неодобрительно.

— Иначе стало бы заметно отсутствие мира и доброй воли в подобном действии. Вы согласны со мной?

Гедрик адресовал свой вопрос инспектору Бэйкену, который лишь ухмыльнулся в ответ. Инспектор Крэддок вежливо сказал:

— Ну что же. Спасибо, мистер Крекенторп. У нас к вам пока больше нет вопросов.

— Что вы о нем думаете? — спросил Крэддок, когда дверь за Гедриком закрылась.

Бэйкен снова ухмыльнулся.

— Довольно самоуверенный, дерзкий тип, я лично таких недолюбливаю. Художники слишком беспринципны и часто впутаны во всякие истории с женщинами сомнительной репутации.

Крэддок улыбнулся.

— Мне, к тому же, не нравится его манера одеваться, — продолжал Бэйкен. — Это неуважительно — явиться в таком виде на следствие. Я давно не видел таких грязных брюк. А вы обратили внимание, какой у него галстук? Будто сделан из цветной веревки. По-моему, он из тех, кто легко может задушить женщину, и рука не дрогнет.

— Да, но не он задушил женщину, если говорит, что улетел с Майорки двадцать первого декабря. А это мы довольно легко проверим.

Бэйкен укоризненно посмотрел на него.

— Я замечаю, что вы никому не говорите точной даты убийства.

— Пусть она пока будет не всем известна. Я не люблю сразу раскрывать свои карты.

Бэйкен кивнул головой в знак полного согласия.

— В свое время мы им сделаем неожиданное открытие. Это самый лучший план.

— А теперь, — сказал Крэддок, — посмотрим, что скажет об этой истории наш респектабельный джентльмен из Сити.

Гарольд Крекенторп сидел, плотно сжав губы, ему, право же, совсем нечего сказать. Событие невероятно огорчительное, очень неприятный случай. Он боится, как бы газеты… Репортеры, он слышал, уже просили интервью… И тому подобное… Чрезвычайно сожалеет…

Гарольд говорил отрывисто, не заканчивая предложений. Потом замолчал, откинувшись в кресле с брезгливым выражением человека, соприкоснувшегося с мерзостью. Попытки инспектора вывести его на разговор остались безрезультатными. Нет, он даже представления не имеет об этой женщине. Да, он приезжал в Рутерфорд-холл на Рождество. У него нет времени, он приехал в канун рождества, но остался еще на целую неделю и провел здесь уик-энд.

— Ну, что же, пусть так, — сказал инспектор Крэддок, прекратив дальнейшие расспросы. Он понял, что Гарольд Крекенторп не хочет быть полезным ему в таком деле.

Затем вызвали Альфреда. Он вошел в комнату с безразличием, которое не могло не показаться напускным.

Крэддок посмотрел на Альфреда Крекенторпа, и ему вдруг показалось, что он его знает. Конечно, он видел раньше этого члена семьи. Или, быть может, его портрет в газетах? В памяти же возникали какие-то неприятные ассоциации. Он спросил Альфреда о роде занятий. Ответ прозвучал довольно неясно.

— Я живу на собственные сбережения. Не так давно я осуществил выгодную операцию по продаже ноеых диктофонов. Совершенно необычная вещь. На этом я хорошо заработал.

Инспектор Крэддок, казалось, по достоинству оценил его сообщение, но никто не догадался бы, что во время разговора он не оставил без внимания детали костюма Альфреда. Инспектор точно установил, что куплен он по дешевке. Костюм Альфреда почти совершенно изношенный, но был когда-то хорошо сшит из превосходной материи. Сейчас оставалась только дешевая щеголеватость, говорившая сама за себя. Крэддок вежливо перешел к следующим вопросам. Альфред, казалось, заинтересовался и даже слегка развеселился.

— Очень может быть, что эта женщина когда-то служила здесь. Нет, не служанкой. Я сомневаюсь, что моя сестра могла содержать такую служанку. Конечно, и сейчас у многих еще имеется прислуга из иностранцев. У нас тоже держали поляка и одну или две немки. Но Эмма совершенно определенно сказала, что не знает эту женщину, и это полностью исключает вашу идею, инспектор. У Эммы очень хорошая память на лица. Да, но если эта женщина приехала из Лондона… А, кстати, почему вы решили, что она приехала из Лондона?

Он задал свой вопрос вроде бы невзначай, но глаза выражали любопытство и интерес. Инспектор Крэддок улыбнулся и покачал головой. Альфред понимающе посмотрел на него.

— Не хотите сказать, а? Наверное, обратный билет в кармане пальто, ведь так?

— Возможно и так, мистер Крекенторп.

— Ну, ладно. Если она прибыла из Лондона, то возможно, что молодой человек, к которому она приехала на свидание, нашел Длинный сарай самым подходящим местом, где можно тихо, без шума убить. Он, очевидно, хорошо здесь все знает. На вашем месте, инспектор, я бы его поискал.

— А мы ищем, — сказал инспектор Крэддок, и эти слова прозвучали спокойно и уверенно.

Он поблагодарил Альфреда и отпустил его.

— Знаете, — сказал он Бэйкену, — я его где-то раньше видел.

Инспектор Бэйкен вынес свой приговор:

— Это острый субъект, — сказал он. — Настолько острый, что иногда даже режет самого себя.

— Я не думал, что вы захотите видеть меня, — сказал Брайен Истлеу извиняющимся тоном, входя в комнату и остановившись в нерешительности у двери. — Я не являюсь непосредственным членом этой семьи…

— Позвольте, вы мистер Брайен Истлеу, муж миссис Эдит Крекенторп, которая умерла несколько лет тому назад?

— Да, именно так.

— Очень любезно, мистер Истлеу, что вы пришли. Может быть, вы знаете то, что, на ваш взгляд, может нам помочь.

— Но я ничего не знаю. Хотел бы знать, но… Чертовски страшная история, правда? Приехать сюда, встретиться с каким-то парнем в старом полуразвалившемся сарае в середине зимы! Нет, такие вещи не для меня.

— Конечно, все очень запутано, — согласился инспектор Крэддок.

— А правда, что она иностранка? Об этом кругом говорят.

— Этот факт о чем-нибудь вам говорит? — инспектор посмотрел в упор на Брайена, но тот казался добродушным и безразличным.

— Нет, собственно говоря, ничего.

— Вероятно, она француженка, — сказал инспектор Бэйкен не без задней мысли.

Брайен сразу же оживился. В его голубых глазах появился интерес, он подергал свои длинные усы.

— Правда? Беспутный Париж? — он покачал головой. — Но тогда создается впечатление еще более неправдоподобное, как по-вашему? Я хочу сказать, вся эта запутанная история с сараем. А вам больше не попадало дел, связанных с саркофагами? Какой-нибудь там тип с определенными наклонностями или с комплексом, второй Калигула или кто-нибудь похожий на него?

Инспектор Крэддок и не подумал поддаться на такую уловку. Вместо этого он спросил в обычной небрежной манере:

— Никто в вашей семье не имеет никаких отношений с французами? Или, может быть, состоит в родственных связях, о которых вы знаете?

Брайен ответил, что Крекенторпы никогда не были особенно беспутными.

— Гарольд женился респектабельно, — сказал он.

— Жена его — женщина с лицом рыбы, дочь обедневшего пэра. Не думаю, чтобы Альфред много времени уделял женщинам, он всю жизнь посвящает сомнительным сделкам, которые обычно кончаются плачевно. А о Гедрике могу сказать, что на Ивице несколько испанских сеньорит чуть не сошли из-за него с ума. Женщины вообще очень неравнодушны к Гедрику. А он даже не всегда выбрит, и вид у него такой, будто он никогда не моется. Не понимаю, почему это привлекает женщин, но факт остается фактом. Послушайте, от меня не очень много пользы, не правда ли? — Он улыбнулся. — Вы уж лучше привлеките к этому Александра. Он и Джеймс Стоддат-Уэст ушли куда-то, ищут ключ к разгадке. Могу поспорить, что они что-нибудь да выведают.

Инспектор Крэддок выразил надежду, что так оно и случится. Потом поблагодарил Брайена Истлеу и сказал, что хотел бы поговорить с мисс Эммой Крекенторп.

Теперь инспектор Крэддок разглядывал Эмму Крекенторп более внимательно. Он никак не мог забыть выражения ее лица перед обедом, которое так его тогда изумило.

Спокойная женщина. Неглупая, но особенно большим умом не блещет. Одна из тех благополучных женщин, которых благосклонно слушают мужчины, в которые обладают даром создавать семейный очаг, придавая ему атмосферу уюта и тихой гармонии. Бот такой ему представлялась Эмма Крекенторп.

Женщин, подобных Эмме, часто недооценивают. А за их спокойной внешностью скрывается твердая воля, с этим следует считаться. Может быть, думал Крэддок, ключ к разгадке тайны убитой в саркофаге как раз запрятан где-нибудь в укромном уголке памяти этой женщины.

И пока эти мысли бродили в голове Крэддока, он задавал вопросы.

— Я думаю, что вы уже почти все рассказали инспектору Бэйкену, — сказал он. — Поэтому я не буду беспокоить вас многочисленными расспросами.

— Пожалуйста, спрашивайте все, что хотите.

— Как сказал вам мистер Уимборн, мы пришли к заключению, что убитая женщина не жительница этих мест. Это, возможно, станет для вас некоторым утешением. Мне показалось, что именно так думает мистер Уимборн. Но, с другой стороны, создает для нас дополнительные трудности. Опознать ее значительно сложнее.

— А не найдено ли при ней каких-либо вещей? Сумочки, бумаг?

Крэддок покачал головой.

— Ни сумочки, ни единой вещи в карманах.

— И вы не знаете ее имени? Или хотя бы откуда она приехала? Ничего?

Крэддок про себя подумал: ей ужасно хочется знать, кто эта женщина. Интересно, всегда ли Эмма так любопытна или только сейчас?

Бэйкен ничего не говорил о том, жаждет ли Эмма узнать имя убитой женщины, а ведь Бэйкен очень наблюдательный человек.

— Мы о ней абсолютно ничего не знаем, — ответил он, — вот почему надеялись, что хоть кто-нибудь из вас нам поможет. Вы не можете нам помочь? Даже если вы и не узнали ее в лицо, может быть, вы хоть подумали, кем она могла быть?

Ему показалось, что перед тем, как ответить, Эмма чуточку замялась.

— Абсолютно не представляю, — сказала она.

Инспектор Крэддок решил изменить манеру разговора. В голосе его чуть-чуть проступила некоторая суровость.

— Когда мистер Уимборн говорил, что эта женщина иностранка, почему вы решили, что она француженка?

Эмма не смутилась, только брови ее чуть приподнялись.

— Разве? Да, пожалуй. Я, право же, не знаю почему. Просто когда думают об иностранцах, всегда почему-то имеют в виду французов. Большинство иностранцев у нас в стране — французы. Так ведь?

— О, я бы этого не сказал, мисс Крекенторп. Теперь не то, что раньше. У нас много иностранцев всяких национальностей — итальянцы, немцы, австрийцы, люди из скандинавских стран…

— Да, пожалуй, вы правы.

— У вас нет особой причины думать, что эта женщина могла оказаться француженкой?

Эмма не спешила отрицать. Она просто задумалась на какой-то момент, а потом покачала головой почти с сожалением.

— Нет, — сказала она.

Взглянув на инспектора Крэддока, она встретилась с его вроде бы безразличным, но упорным взглядом. Потом Крэддок посмотрел на инспектора Бэйкена. Бэйкен наклонился вперед и показал маленькую эмалевую пудреницу.

— Узнаете эту пудреницу, мисс Крекенторп?

Она взяла ее в руки и внимательно осмотрела.

— Нет. Это, конечно, не моя.

— А не знаете ли, чья?

— Нет.

— Тогда, мне кажется, нам не следует вас беспокоить, по крайней мере в данный момент.

— Спасибо.

Она чуть улыбнулась, встала и вышла из комнаты. И снова Крэддоку показалось, что она направилась к двери уж слишком быстро, будто ее подгоняло наступившее облегчение.

— Думаете, она что-то знает? — спросил Бэйкен.

Инспектор Крэддок ответил печально:

— На данном этапе опроса можно подумать, что каждый знает чуточку больше того, что хочет сказать.

— Так обычно и поступают все, — сказал Бэйкен, основываясь на своем большом опыте. — Тогда чаще всего это не имеет отношения к рассматриваемому делу. Выясняется какой-то семейный грешок, глупая ссора, которую прячут от посторонних, боясь, чтобы она не выплыла наружу.

— Да, понимаю. Может быть, в конце концов…

Но что хотел сказать инспектор Крэддок, осталось неизвестным, потому что дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвался в крайнем возбуждении старик Крекенторп.

— Хорошенькое дело! — вскричал он. — Скотланд Ярд приходит в мой дом и не считает нужным поговорить прежде всего с главой семьи. Кто в этом доме хозяин, хотел бы я знать? Ответьте мне, кто? Кто здесь хозяин?

— Конечно, вы, мистер Крекенторп, — сказал Крэддок, поднявшись со своего места. — Но мы решили, что вы уже сказали инспектору Бэйкену все, что знали. И так как здоровье ваше не совсем в порядке, мы не считали возможным затруднять вас дополнительными расспросами. Доктор Куимпер предупредил, что…

— Я бы сказал… Я бы сказал, что, конечно, человек я не очень крепкий. Но что касается доктора Куимпера, то он просто обыкновенная старая баба. Он — хороший доктор, прилично разбирается в моей болезни, но склонен полагать, что меня нужно держать под стеклянным колпаком. И помешан на пище. Во время Рождества накинулся на меня, когда я чуточку уклонился от диеты. Все спрашивал, что я ел? Когда? Кто мне готовил? Кто подавал? И пошло, и пошло. Сплошная суета, надоедает с пустяками. Но хотя не мне хвастаться здоровьем, я достаточно силен, чтобы оказать помощь, которая в моих силах. Убийство в моем собственном доме! Ну, не в доме, так в моем сарае! А сарай этот, должен вам сказать, очень интересная постройка в стиле королевы Елизаветы. Местный архитектор говорит, что не уверен в этом. Но он сам не знает, что говорит. Построен этот сарай ни на один день не позже 1580 года! Да сейчас не об этом речь. Так что вы хотели знать? Есть у вас какие-нибудь предположения?

— Немного рановато делать предположения, мистер Крекенторп. Мы пока только пытаемся выяснить, кто эта женщина.

— Вы говорите, что она иностранка?

— Мы так думаем.

— Вражеский агент?

— Я бы этого не сказал.

— Вы бы не сказали! Вы бы не сказали! Они везде, эти агенты, просачиваются! Почему министерство внутренних дел разрешает им крутиться здесь, возле меня? Они выведывают промышленные секреты, могу поспорить. Вот и она занималась тем же!

— В Брэкхемптоне?

— Тут кругом заводы. Один как раз позади поместья, за боковой дорогой.

Крэддок вопрошающе взглянул на Бэйкена, тот сказал:

— Металлические коробки.

— А откуда вы знаете, что там делают на самом деле? Я не принимаю на веру то, что говорят сплетницы. Ну, хорошо, если она не агент, то кто же она, по-вашему? Может быть, она связана с кем-нибудь из моих драгоценных сыновей? Если так, то с Альфредом. Не с Гарольдом же, он чересчур осторожен. А Альфред не снисходит до того, чтобы жить в своей стране. Значит, она была любовницей Альфреда. А какой-то ревнивый молодой человек следовал за ней до места свидания и прикончил ее здесь. Ну, как?

Инспектор Крэддок дипломатически заметил, что так может выглядеть одна из версий. Но ведь мистер Альфред Крекенторп не узнал эту женщину.

— Ба! Да ведь он испугался! Альфреда всегда считали трусом. Но он к тому же и глуп, и всегда им был! Врет прямо в глаза. Никто из моих сыновей не стал человеком. Стая хищников ждет моей смерти, вот что их больше всего занимает в жизни. — Он довольно захихикал. — Но им придется чуточку подождать. Я не собираюсь умирать. Ну ладно, если это все, что я могу сделать для вас… Я устал. Надо отдохнуть.

Он снова зашлепал по полу, покидая комнату.

— Любовница Альфреда? — вопросительно заговорил Бэйкен. — У меня впечатление, что старик все выдумал.

Он замолчал в нерешительности.

— Я лично думаю, что с Альфредом все в порядке, — продолжал Бэйкен. — Возможно, он в какой-то степени и неустойчивый человек, но в данном случае не та птичка. А знаете, я все время думаю о летчике.

— Брайен Истлеу?

— Да. Раз или два я сталкивался с такими типами. Они из плывущих по воле волн. Они в жизни очень рано испытали опасности, смерть и острые ощущения. Теперь жизнь для них банальна, малоинтересна, она им кажется скучной и не удовлетворяет их. В какой-то мере общество пошло на сделку с ними, хотя никто не знает, что нужно сделать для них. Но у таких людей, если уж говорить прямо, все в прошлом и нет никакого будущего, и они непрочь испытать случай. Обычные парни, у которых инстинктивное желание спастись. Это столь же моральный фактор, сколь и осторожность. Но эти парни не из робкого десятка, осторожность не главное в их жизни. Если Истлеу был связан с этой женщиной и захотел убить ее… — он замолчал и беспомощно опустил руки. — Но для чего ему понадобилось убивать ее? А если убивать, то зачем прятать в саркофаг своего тестя? Нет, если вы хотите знать мое мнение, то никто из них не причастен к убийству, они не рискнули бы подкладывать труп к дверям своего дома.

Крэддок согласился, что такой поступок вряд ли имел бы смысл.

— Вы намерены еще что-нибудь делать здесь?

Крэддок ответил отрицательно. Бэйкен предложил вернуться в Брэкхемптон и выпить по чашке чая, но инспектор Крэддок сказал, что хочет пойти повидаться со своими старыми знакомыми.