Прочитайте онлайн В 4.50 из Паддингтона | Глава 4

Читать книгу В 4.50 из Паддингтона
4816+3155
  • Автор:
  • Перевёл: В. Коткин
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4

Люси Айлесбэроу была хорошо известна в определенных кругах.

Ей тридцать два года. В свое время она получила первую премию за работу по математике в Оксфорде, у нее находили блестящие способности и считали, что она сделает выдающуюся ученую карьеру.

Но Люси Айлесбэроу, в дополнение к блестящим способностям в науках, обладала еще и здравым смыслом. Она заметила, что жизнь, отданная исключительно науке, до странности мало оплачивается. У нее не было желания преподавать, ей нравились люди менее способные, чем она сама. Она заметила в себе склонность общения с людьми, но не с одними и теми же. К тому же, что уж греха таить, она любила деньги. Но, чтобы иметь деньги, нужно уметь воспользоваться нехваткой чего-либо.

Люси Айлесбэроу заметила, что у людей острая нехватка в прислуге, умеющей хорошо выполнять домашнюю работу. К удивлению своих друзей и однокашников, Люси Айлесбэроу посвятила себя домашнему хозяйству.

Успех пришел незамедлительно я прочно. В течение нескольких лет она стала известна на Британских островах. Стало обычным, когда жена с радостью сообщала мужу:

— Ну вот, теперь все в порядке. Я могу поехать с тобой в Соединенные Штаты. У меня будет Люси Айлесбэроу!

Уж если Люси Айлесбэроу приходила в дом, все волнения, тревоги и тяжелая работа исчезали: Люси делала все, за всем следила, все устраивала, организовывала, была необычайно сведущей во всех вопросах, которые только можно себе представить. Она ухаживала за престарелыми родителями, заботилась о малолетних детях, сидела с больными, умела пророчествовать, находила общий язык со старыми сварливыми слугами, оставалась сдержанной с невыносимыми людьми, усмиряла закоренелых алкоголиков, прекрасно обращалась с собаками, и, самое главное, никогда не жаловалась на свою судьбу. Она скребла полы в кухне, копала в саду, таскала уголь!

Как правило, Люси никогда не нанималась на работу на длительный срок, обычно на пару недель, в самом крайнем случае, на месяц. Но за эти две недели следовало и заплатить порядочно. Зато в течение двух недель жизнь людей, к которым она приходила, становилась райской, можно было прекрасно отдохнуть, уехать за границу или, оставаясь дома, делать все, что угодно, и быть совершенно уверенным, что в доме все идет как надо, потому что он находится в умелых руках Люси Айлесбэроу.

Естественно, что Люси Айлесбэроу была нарасхват. Она смогла бы заручиться работой на три года вперед. Ей предлагали огромные суммы денег, чтобы она согласилась работать на одном месте, но Люси не имела никакого желания становиться постоянной работницей. А в промежутках, втайне от своих шумно протестующих клиентов, она предавалась короткому роскошному отдыху, чтобы тратить деньги; ей платили много, и она была полностью обеспечена. Иногда, ни с того ни с сего, Люси вдруг соглашалась с неожиданным предложением, то ли из-за своего странного характера, то ли потому, что она «любила этих людей». Теперь, имея возможность богатого выбора работы среди набивавшихся претендентов, она чаще всего предпочитала поступать в соответствии со своими личными привязанностями. Одним только богатством невозможно стало купить услуги Люси Айлесбэроу; она сама выбирала дело и хозяев. Такая жизнь ей нравилась и была непрерывным источником ее обогащения.

Люси Айлесбэроу перечитывала письмо от мисс Марпл. Познакомилась она с мисс Марпл два года тому назад, когда к ее услугам обратился писатель Раймонд Уэст с просьбой поухаживать за его старой теткой, только что перенесшей воспаление легких. Люси согласилась и приехала в Сент Мэри Мид. Она очень полюбила мисс Марпл.

Больная мисс Марпл, выглянув из окна своей спальни, увидела, как Люси Айлесбэроу по всем правилам вскапывала грядку под сладкий горошек, со вздохом облегчения откинулась на подушки, съела всю еду, которую принесла ей Люси. Вскоре она выслушала, соглашаясь и удивляясь, историю, рассказанную ее пожилой, вспыльчивой служанкой о том, как «я научила эту мисс Айлесбэроу вышивать узоры, о которых та и понятия не имела. И как же она была благодарна за это!» И мисс Марпл удивила своего доктора тем, что стала очень быстро поправляться.

В письме мисс Марпл спрашивала Люси Айлесбэроу, не смогла бы она взяться за одно не совсем обычное поручение. Может быть, мисс Айлесбэроу сумеет встретиться с ней, чтобы обсудить этот вопрос?

Люси Айлесбэроу задумалась и нахмурила брови. Право же, она так занята! Но слово «необычное» и воспоминания о свойствах характера мисс Марпл не покидали ее весь день. Наконец, она позвонила мисс Марпл по телефону, объяснив, что приехать в Сент Мэри Мид не сможет, так как слишком занята на работе. Но завтра от двух до четырех часов она будет свободна и сможет встретиться с мисс Марпл в Лондоне. Она предложила устроить эту встречу в клубе, который посещала, и имевшем лишь то преимущество, что в нем было несколько небольших темных кабинетов, обычно пустовавших.

Мисс Марпл приняла предложение, и на следующий день встреча состоялась.

Они обменялись приветствиями, после чего Люси Айлесбэроу провела свою гостью в самый темный кабинет и сказала:

— Боюсь, что в ближайшее время я буду сильно загружена работой. Но, может быть, вы расскажете, в чем заключается дело, которое вы хотите мне поручить?

— Собственно говоря, все обстоит очень просто, — ответила мисс Марпл. — Необычно, но просто. Я хочу, чтобы вы отыскали труп.

На мгновение в мыслях Люси промелькнуло подозрение, что мисс Марпл не совсем в своем уме, но она тут же отказалась от него. Мисс Марпл славилась своим здравомыслием. Она говорила именно то, что хотела сказать.

— А какой труп? — спросила Люси Айлесбэроу с очаровательным спокойствием.

— Труп женщины, — сказала мисс Марпл, — которая убита, вернее, задушена в поезде.

Брови Люси чуть приподнялись:

— Да, это действительно необычно. Расскажите мне поподробнее.

Мисс Марпл рассказывала, Люси слушала внимательно, не перебивая. Наконец, она сказала:

— Все строится на том, что ваша приятельница видела или считает, что видела?..

Она не закончила эту фразу, оставив в ней вопрос.

— Элспет Мак-Гилликади никогда ничего не выдумывает, — сказала мисс Марпл, — поэтому я полагаюсь на ее слова. Вот если бы это была Дороти Каррерайт, то тогда, конечно, совсем другое дело. У Дороти всегда наготове интересная история, в которую она сама верит; в основе таких историй лежит обычно лишь какая-то доля истины, но ничего более. А Элспет — женщина, которую очень трудно убедить в необычном или же из ряда вон выходящем. Она не поддается внушениям и похожа чем-то на гранит.

— Ясно, — сказала Люси Айлесбэроу. — Ну, что ж, пусть так. Что же я должна делать?

— Вы произвели на меня очень хорошее впечатление, — сказала мисс Марпл, — а у меня нет уже физических сил самой что-то делать.

— Вы хотите, чтобы я производила расследование? Или что-нибудь в этом роде? Но не лучше ли этим заняться полиции? Или вы думаете, что она просто нерадива?

— О, нет, — сказала мисс Марпл, — не так уж она нерадива. Но у меня есть свое мнение о том, где находится труп этой женщины. Его не оказалось в поезде, значит, — столкнули, но нигде у полотна железной дороги он не обнаружен. Я поехала той же дорогой и посмотрела, нет ли такого места, где труп мог быть сброшен с поезда и не быть обнаруженным. Такое место есть. Перед Брэкхемптоном поезд делает крутой поворот и идет по высокой насыпи. Если труп сбросили в этом месте, когда поезд идет по повороту, то труп свалился с откоса.

— Но его и в этом случае должны обнаружить…

— Да, если его оттуда не убрали. Вот теперь мы подходим к главному. Вот это место, смотрите на карту.

Люси наклонилась над картой.

— Это в пригороде Брэкхемптона, — сказала мисс Марпл. — Раньше здесь стоял загородный дом, окруженный огромным парком и полями. Дом до сих пор сохранился нетронутым, хотя теперь вокруг построены большие дома и дачи. Называется это место Рутерфорд-холл. Дом построен в 1884 году человеком по имени Крекенторп, очень богатым промышленником. Сын этого самого Крекенторпа, уже пожилой человек, все еще живет в этом доме с дочерью. Железная дорога идет вдоль его владения.

— И вы хотите, чтобы я?..

Мисс Марпл ответила, не дав ей закончить фразу:

— Я хочу, чтобы вы устроились там на работу. Все сбились с ног в поисках умелой помощницы в домашних делах. Устроиться там не составит большого труда.

— Да, пожалуй, это будет нетрудно.

— Я выяснила, что мистер Крекенторп большой скряга, и если вам предложат низкую плату, я добавлю до нужной суммы. Эта плата, как мне кажется, должна быть выше существующих норм.

— Это из-за трудностей, которые меня там ожидают?

— Не столько из-за трудностей, сколько из-за опасности. Я считаю своим долгом предупредить вас о ней.

— Не думаю, — сказала Люси спокойно, — чтобы мысль об опасности могла меня отпугнуть.

— И я тоже так считаю, — сказала мисс Марпл, — вы — не тот человек.

— Вы не подумали, что такое дело может даже привлечь меня? В своей жизни я редко сталкивалась с опасностями. Но вы правда думаете, что там может быть опасно?

— Совершено преступление. Оно сошло удачно, — сказала мисс Марпл. — Не последовало большого шума, не возникло даже серьезных подозрений. Две пожилые дамы рассказали довольно неправдоподобную историю, полиция навела справки, но ничего не подтвердилось. Таким образом, все очень хорошо, все шито-крыто. По-моему, преступник не думает, что кто-то снова начнет копаться в этом деле. Особенно, если вы будете осторожной.

— Что именно мне нужно искать?

— Любые улики, оставленные у насыпи железнодорожного полотна: клочок от платья, сломанный куст и тому подобное.

Люси кивнула.

— А потом?

— Я буду находиться поблизости, — сказала мисс Марпл. — Одна моя старая служанка, моя преданная Флоренс, живет как раз в Брэкхемптоне. Много лет она ухаживала за своими старыми родителями. Теперь они уже оба умерли, а она сдает комнаты жильцам, вполне респектабельным людям. Я буду жить вместе с ней, она присмотрит за мной, а мне хочется жить поближе к этим местам. Я бы посоветовала вам упомянуть в разговоре о пожилой тетке, живущей по-соседству, что вы подыскиваете место поближе к ней, и попросить предоставлять вам свободнее время для того, чтобы почаще навещать ее.

Люси снова кивнула:

— Я должна поехать в Таормину послезавтра. Правда, отдых можно отложить, но я могу пообещать быть в Брэкхемптоне только три недели. После этого я буду занята, так как уже условилась о работе.

— Этого достаточно, — сказала мисс Марпл. — Если в течение трех недель ничего не выясним, то всю эту затею нужно отбросить как совершенно пустую.

Мисс Марпл уехала. А Люси, немного поразмыслив, позвонила по телефону в бюро, заведующую которым она хорошо знала, чтобы подыскали место прислуги в Брэкхемптоне. Она объяснила, что хотела бы получить место в том районе, чтобы пожить поближе к своей «тетке».

После того, как с помощью большой изобретательности было перебрано и отвергнуто несколько выгодных мест, предложили Рутерфорд-холл.

— Это как раз то, что мне нужно, — сказала Люси уверенно.

Из бюро позвонили мисс Крекенторп, а мисс Кре-кенторп, в свою очередь, позвонила Люси. Через два дня Люси выехала из Лондона в направлении Рутерфорд-холла.

Управляя своей маленькой машиной, Люси Айлесбэроу въехала через широкие, внушительного вида железные ворота. Сразу же за ними находился небольшой домик привратника, теперь почти развалившийся то ли от повреждений, полученных во время войны, то ли просто от запущенности. Длинная петляющая дорога вела через густые, угрюмого вида заросли рододендронов к владению Крекенторпов. У Люси перехватило дыхание и сжалось от волнения горло при виде миниатюрного повторения Виндзорского замка. Каменные ступеньки у входа в дом делались с большим старанием, но гравийная дорожка уже давно заросла сорняками.

Она тронула старомодный чугунный звонок и услышала, как треск его эхом отозвался где-то в глубине дома. Неряшливо одетая женщина, вытирая руки о фартук, открыла дверь и смерила Люси подозрительным взглядом.

— Вас ждут? — спросила она. — Вы — мисс как-то там — Бэроу, так мне сказали?

— Совершенно верно, — ответила Люси.

В доме стоял невероятный холод. Женщина провела Люси через темную переднюю и открыла дверь направо, в довольно приятную гостиную со множеством книг и стульями, обтянутыми ситцем.

— Я доложу, — женщина вышла, закрыв за собой дверь и предварительно посмотрев на Люси взглядом, полным глубочайшего неодобрения.

Через несколько минут дверь снова открылась, и вошла Эмма Крекенторп. С первого взгляда Люси решила, что ей нравится эта женщина.

Эмма оказалась женщиной средних лет, без ка-ких-либо выдающихся внешних данных. Ее нельзя было назвать ни красавицей, ни дурнушкой, но одета она была со вкусом, в твидовую юбку и кофточку, темные волосы ее откинулись со лба, глаза смотрели спокойно и прямо, как у газели, тембр голоса очень приятный.

— Вы — мисс Айлесбэроу? — спросила она, протянув руку, и совершенно смутилась:

— Право, не знаю, подойдет ли вам это место? Мне не нужна экономка для руководства делами. Я ищу человека, который бы делал всю домашнюю работу сам.

Люси ответила, что в этом сейчас нуждается большинство людей.

Эмма Крекенторп сказала извиняющимся тоном:

— Знаете, многим кажется, что, чуть-чуть стерев пыль, они уже сделали свое дело. Но смахивать пыль я могу и сама.

— Я все прекрасно понимаю, — ответила Люси. — Вам нужно готовить и стирать, делать всю домаш-пою работу и топить котел. Все верно, я этим и занимаюсь. И не чураюсь никакой работы.

— Этот дом очень большой и, боюсь, не очень удобный. Конечно, мы с отцом занимаем лишь часть его. Отец — почти инвалид. У меня несколько братьев, но здесь они бывают не часто. Мне помогают две женщины, одна, миссис Киддер, приходит по утрам, вторая, миссис Харт, три раза в неделю делает уборку. А это ваша собственная машина?

— Да. Ее можно оставить на улице, если не найдется другого места. Ей не привыкать.

— О, что вы! У нас такое количество старых конюшен, об этом не беспокойтесь.

Потом, чуть нахмурившись, она сказала:

— Айлесбэроу — довольно редкая фамилия. Мои друзья, Кеннеди, говорили мне о какой-то Люси Айлесбэроу.

— Это я и есть. Я жила с ними в Северном Дэвоне, когда у миссис Кеннеди родился ребенок.

Эмма Крекенторп улыбнулась:

— Они говорили, что никогда так чудесно не жили, пока вы занимались их делами. Но вам платили довольно много, а плата, которую я назвала…

— Это меня не смущает, — ответила Люси. — Видите ли, мне крайне необходимо находиться сейчас поблизости от Брэкхемптона. Моя престарелая тетя, которая здесь живет, сейчас очень больна, и мне хотелось бы быть поближе к ней. Поэтому деньги для меня в данном случае дело второстепенное. А ничего не делать я позволить себе не могу, да и не привыкла. Могу я быть уверена, что у меня будет немного свободного времени?

— Да, конечно. От полудня до шести часов, если вас это устраивает.

— Чудесно.

— Мой отец, — сказала немного поколебавшись мисс Крекенторп, — пожилой человек и временами с ним бывает трудно. Он очень печется об экономии и иногда говорит такие вещи, которые легко выводят людей из равновесия. Мне не хотелось, чтобы…

Люси постаралась поскорее прервать ее:

— Я привыкла к пожилым людям со всякими характерами, мне всегда удавалось с ними ладить.

У Эммы Крекенторп отлегло от души.

«У нее нелады с отцом, — подумала Люси. — Бьюсь об заклад, что он старый брюзга».

Люси отвели большую темную спальню; маленькая электрическая печка изо всех сил старалась нагреть ее. А потом показали весь дом, большой и неуютный. Когда они проходили по коридору, голос из-за двери позвал:

— Это ты, Эмма? Приехала уже новая работница? Приведи ее. Я хочу посмотреть.

Эмма вспыхнула, и, как бы извиняясь, взглянула на Люси. Обе женщины вошли в богато убранную комнату, обитую темным бархатом. Через узкие окна проникало мало света, вся комната была заставлена тяжелой викторианской мебелью красного дерева.

Старик Крекенторп полулежал в инвалидном кресле, около него стояла трость с серебряным набалдашником. Это был крупный, но изможденный человек, кожа на его теле обвисла складками, а лицо напоминало морду бульдога с драчливым подбородком. У него были редкие темные волосы с проседью и маленькие сверлящие глаза.

— А ну-ка, дайте посмотреть на вас, молодая леди.

Люси приблизилась, спокойно улыбнулась.

— Одно вам следует сразу же себе уяснить: мы живем в большом доме, но это не значит, что мы богаты. Мы не богаты. Мы живем скромно, вы слышите? — скромно. Нет смысла приезжать сюда с мыслями о чем-то необычном. И не забывайте, что иногда и на безрыбье рак — рыба. Я не люблю транжирства. Я живу здесь, потому что этот дом построен моим отцом и нравится мне. Вот когда я умру, то пусть, если захотят, продают его. Я знаю, они так и сделают. У них нет никакого чувства семьи. Дом построен крепко, он прочный, вокруг все наше поместье. Мы чувствуем здесь себя отрешенными от городской суеты. Мы могли бы получить большую сумму, если бы продавали землю для строительства. Но этого не будет, пока я жив. Отсюда меня вынесут только ногами вперед.

Он взглянул на Люси.

— Ваш дом — ваша крепость, — сказала Люси.

— Смеетесь надо мной?

— Нет, что вы! Я думаю, очень приятно иметь настоящий загородный дом, со всех сторон окруженный городом.

— Вы правы. Отсюда не видно ни одной постройки, правда? Одни поля, на которых пасутся коровы, — и все это в центре Брэкхемптона! Сюда доходит шум уличного движения, только когда ветер дует в нашем направлении, а так это настоящая спокойная деревня.

И тут же, не сделав паузы, не изменяя тона, добавил, обращаясь к дочери:

— Позвони этому болвану — врачу. Скажи, что лекарство, которое он мне прописал в последний раз, совсем негодное.

Люси и Эмма вышли из комнаты. Вслед им неслось:

— И не пускай сюда больше эту старую дуру, которая приходит вытирать пыль. Перепутала у меня все книги.

Люси спросила:

— А что, мистер Крекенторп давно в таком состоянии?

— Да, уже несколько лет… — ответила Эмма уклончиво. — Здесь кухня.

Кухня оказалась огромной, большая плита стояла холодная и запущенная. Около нее скромно пристроилась маленькая электрическая плитка.

Люси спросила, в котором часу они едят, и заглянула в кладовку. Потом с веселым видом обратилась к Эмме Крекенторп:

— Ну, теперь я все знаю. Не беспокойтесь и доверьте заботы мне.

Вечером, ложась спать, Эмма Крекенторп облегченно вздохнула:

— Да, Кеннеди правы, эта женщина — прелесть.

На следующее утро Люси встала в шесть часов. Она убрала дом, начистила овощи, приготовила завтрак и накрыла на стол. Потом с помощью миссис Киддер застелила кровати, и в одиннадцать часов они присели на кухне выпить по чашечке чая. Удостоверившись в том, что Люси не собиралась занять ее место, а еще больше от крепкого сладкого чая, миссис Киддер разоткровенничалась. У этой маленькой худощавой женщины глаз оказался острый, а язык колючий.

— Обыкновенный старый скряга, вот кто он. И чего только ей не приходится от него терпеть! Но она не из тех, которых называют «забитая». Она, когда нужно, умеет за себя постоять. Раньше, когда мужчины садились за стол, она сама следила, чтобы все было пристойно.

— Мужчины?

— Да. Семья-то ведь была большая. Старшего, мистера Эдмунда, убили на войне. Следующий за ним, мистер Гедрик, живет за границей, не женат, рисует какие-то картины в других странах. Мистер Гарольд живет в Лондоне, служит в Сити, женат на дочери графа. Потом мистер Альфред, старик его очень любит, но он немножко шалопай; раз или два у него случались всякого рода неприятности. Еще — муж миссис Эдит, мистер Брайен, всегда такой добрый. Она-то умерла несколько лет тому назад, но он всегда жил здесь. Еще — мистер Александр, сын миссис Эдит. Он учится в колледже, но всегда приезжает сюда на каникулы. Мисс Эмма очень о нем заботится.

Люси усваивала эти сведения, продолжая то и дело доливать чай. Наконец миссис Киддер неохотно поднялась:

— Похоже, что сегодня утром, в кои-то веки, мне удалось как следует насладиться чаем, право же! — сказала она удивленно. — Хотите, дорогая, я помогу вам почистить картошку?

— А я уже все сделала.

— Да, вы из тех, у кого работа прямо горит под руками. Я могла бы помочь вам, да больше и делать-то нечего.

Миссис Киддер ушла, а Люси, не теряя времени, почистила кухонный стол, хотя это входило в обязанности миссис Киддер. Потом почистила серебряные ложки и вилки так, что они засияли, приготовила обед, убрала посуду со стола, вымыла ее и в половине третьего уже решила приступить к поискам. Она приготовила чашки для чая, на поднос положила хлеб, прикрыв влажной салфеткой, чтобы не зачерствел.

Она обошла сад, что выглядело естественно. Сад оказался тоже запущенным, недалеко от кухни росли овощи, но парники развалились. Дорожки заросли сорняками. Производила хорошее впечатление только цветочная клумба около дома, и Люси подумала, что это дело рук Эммы. Садовник — совсем старик, почти глухой, он лишь делал вид, что работает. Люси вежливо с ним поговорила. Он жил в маленьком домике, примыкавшем к огромным конюшням. Еще одна дорога, начинавшаяся у конюшен, шла через парк, обнесенный забором с одной стороны, и дальше тянулась под железнодорожным мостом, заканчиваясь небольшой тропинкой.

Через каждые несколько минут по мосту громыхали поезда. Люси видела, как они несколько замедляли ход на крутом изгибе железной дороги около владения Крекенторпов. Она прошла под мост и вышла на тропинку. Видно, прохожие здесь бывают не часто. С одной стороны тропинки шла железнодорожная насыпь, с другой — высокая стена, окружавшая большие здания какой-то фабрики. По тропинке Люси вышла на улицу с маленькими домиками. Сюда уже доходил несмолкаемый шум .уличного движения от проходившего неподалеку шоссе. Она взглянула на часы. Из дома, мимо которого она проходила, вышла женщина. Люси остановила ее:

— Простите. Не скажете, где здесь поблизости телефон-автомат?

— Почта как раз на углу, у шоссе.

— Благодарю вас.

В здании почты находилось не только почтовое отделение, но и магазин. Телефонная будка стояла в стороне. Люси позвонила и попросила позвать к телефону мисс Марпл. Женский голос, напоминавший резкий собачий лай, ответил:

— Она отдыхает. Я не собираюсь ее тревожить. Она нуждается в отдыхе. Что передать, кто звонил?

— Мисс Айлесбэроу. Не нужно ее беспокоить. Только скажите, что я приехала, и все идет хорошо. Я ей сообщу, когда у меня будут новости. — Она отправилась обратно в Рутерфорд-холл.