Прочитайте онлайн Ужасное происшествие в особняке Фенли | БЕСС ПРОБУЕТСЯ НА РОЛЬ

Читать книгу Ужасное происшествие в особняке Фенли
4416+861
  • Автор:
  • Перевёл: А. Литвинова

БЕСС ПРОБУЕТСЯ НА РОЛЬ

— А-а-а!!!

Это был жуткий, леденящий душу крик, в котором слились страх, отчаяние и мольба. В тот момент Нэнси как ни в чем не бывало валялась в своей залитой солнцем спальне и читала. Истошный вопль, заполнивший каждый уголок дома, заставил ее вскочить на ноги. Она понеслась вниз по лестнице, и ее рыжие волосы развевались на бегу.

Крик не прекращался. Он доносился из гостиной, и в нем, казалось, звучало: «Будь ты даже сама молния — все равно опоздаешь».

Стоило Нэнси спрыгнуть с последней ступеньки, как звук оборвался. Запыхавшаяся, с широко раскрытыми синими глазами, она влетела в гостиную.

Посреди комнаты стояла ее близкая подружка Бесс Марвин. Обычно бледная, она сейчас выглядела как ошпаренный рак. На лице застыло выражение немого ужаса.

Нэнси быстро оглядела комнату. Что заставило Бесс так дико кричать? Ни трупа на полу, ни летучих мышей под потолком, ни даже простых мышек. Лишь Ханна Груин — экономка в семье Дру, — страдальчески сморщившись и заткнув уши пальцами, сидела на диване.

— Бесс, ты что? Случилось что-нибудь?

— А что, впечатляет? — совершенно спокойно спросила сияющая Бесс.

— Лично меня очень впечатлило, — сказала Ханна. — Пойду-ка я, пожалуй, лучше на кухню.

Когда Ханна ушла, Нэнси набросилась на подругу:

— Ты что, обалдела? Ты же напугала меня до смерти!

— Я знаю, — с гордостью ответила Бесс. — Но это только репетиция!

— Репетиция чего? — с недоумением спросила Нэнси. — Тебя будут жарить на костре?

Бесс театральным жестом откинула назад свои длинные пшеничные волосы и протянула подруге небольшой листок бумаги.

— Кто бы мог подумать, что клочок бумаги может перевернуть человеку всю жизнь, — сказала она.

— Надеюсь, это не очередной штраф за стоянку в неположенном месте, — съязвила Нэнси, но взяла листок и прочла:

ОБЪЯВЛЕНИЕ

Требуются статисты

Для съемок массовых сцен в фильме ужасов режиссера Хэнка Стейнберга требуется женщина, которая умела бы громко кричать. Прослушивание состоится сегодня, в 14 часов, в доме Макколей на Хайлэнд-авеню,

— По всему городу расклеено, — сообщила Бесс, когда Нэнси наконец подняла глаза, в которых уже зажегся огонек любопытства.

В Ривер-Хайтсе почти все знали, что всемирно известный режиссер Хэнк Стейнберг выбрал это местечко для съемок своего нового триллера «Жуткий уик-энд». Фильм обещал стать очередным леденящим кровь шедевром знаменитого мастера. И теперь жителей городка Ривер-Хайтс приглашали принять участие в съемках.

На какой-то момент даже Нэнси задумалась: а не попробовать ли и ей сняться в фильме? Съемочная площадка, софиты, камеры… Имитация убийства, крови… Все это должно быть так волнующе! Но, взглянув на Бесс, она поняла, что не надо конкурировать с любимой подругой, у которой теперь только одно в голове. Никогда не соперничать с подругами, если речь идет о чем-то очень важном для них, — таково было железное правило Нэнси Дру.

— Может, сходишь со мной на прослушивание, а? — спросила Бесс. — Сейчас уже почти два.

— Конечно, схожу.

— Только учти, тебе придется сопровождать меня на съемках два дня подряд. У тебя какие планы? Нет никаких срочных дел с папой? Важных встреч?

Бесс не могла не учитывать, что Нэнси была хоть и молодым, но уже хорошо известным детективом в Ривер-Хайтсе. За ней закрепилась слава сыщика, которому по плечу самые сложные и запутанные дела. Кроме того, она часто помогала своему отцу, Карсону Дру, в его адвокатской практике.

Нэнси отрицательно покачала головой.

— Вот и отлично, — обрадовалась Бесс. — Тогда бежим скорее, пока Ханна не вернулась. А то она обязательно найдет для тебя какое-нибудь дело. Мыть чего-нибудь или чистить…

— Слышу, слышу, безобразницы! — раздалось с кухни ворчанье Ханны Груин. Эта добрая женщина пришла работать в семью Дру, когда Нэнси было всего три года.

Подружки просунули головы в дверь кухни и с облегчением увидели, что Ханна улыбается.

— Идите уж, — махнула она рукой. — Вернетесь, расскажете хоть про этих знаменитых голливудских специалистов по ужасам. Ждать вас к обеду?

— Вряд ли мы успеем, — призналась Нэнси. — Перекусим где-нибудь в кафе.

— Ладно, тогда увидимся завтра утром, — попрощалась Ханна, когда девчонки уже убегали из дому.

Они уселись в синюю спортивную машину Нэнси, и Бесс напялила на нос большие очки с круглыми темными стеклами.

— Вот видишь, вчера я была просто песчинкой в толпе, а сегодня может решиться вся моя судьба, нельзя упускать такой шанс!

Дорога пролегала по фешенебельному жилому кварталу. Приятный теплый ветер ласкал их лица и развевал волосы. Вскоре они добрались до Хайлэнд-авеню.

Это была одна из старейших улиц города. Большие, выдержанные в викторианском стиле дома были построены здесь лет сто тому назад. Некоторые из них облупились и обветшали соответственно своему возрасту. Другие, заново отремонтированные новыми хозяевами, недавно въехавшими в них, стояли как игрушечные. Вдоль улицы тянулась окаймленная гравием полоса газона с темно-зеленым травяным ковром. Старые раскидистые деревья затеняли почти всю проезжую часть.

С одного конца улица была перекрыта: здесь съемочная группа разместила свою аппаратуру, грузовики, жилые вагончики. Именно сюда и подъехала Нэнси, припарковавшись за углом на Марджери-Лейн.

— Ну-с, сейчас посмотрим, что у тебя тут за шанс! — сказала она любимой подружке.

Бесс вылезла из машины медленно, с шиком, словно ее ждал десяток нетерпеливых фотографов. Ни дать ни взять — звезда кино. Жаль только, Нэнси была пока ее единственным зрителем.

Обе быстро зашагали по Марджери-Лейн и, свернув за угол, оказались на Хайлэнд-авеню.

— О! Особняк Фенли! — цокнула языком Нэнси. — Я уж и забыла, как он выглядит. Ну, классический дом с привидениями!

По одну сторону Хайлэнд-авеню стоял особняк Макколей, где должны были проходить съемки. А прямо напротив — мрачный, если не сказать, зловещий особняк Фенли. Гарвер Фенли, построив его, умер в первую же ночь, как вселился туда. С тех пор о доме рассказывали всякие странные, неправдоподобные истории.

— Лучше на него не смотреть! — отвернулась Бесс. — Каждый раз, когда я тут бываю, я стараюсь проскочить мимо как можно быстрей.

— Я тебя понимаю, — кивнула Нэнси. — Даже я когда-то верила, что если в ночь полнолуния встать лицом к особняку Фенли, то превратишься в оборотня. Мне, правда, было тогда лет семь.

— Хочешь сказать, что это не так? — лукаво взглянула на нее Бесс. Нэнси рассмеялась.

— Тебя слишком легко напугать. Я помню, как в День Всех Святых, по-моему, классе в пятом, мы целой компанией ходили по домам на Хайлэнд-авеню и получали конфеты.

— Я тоже помню, как мы бегали сюда, — сказала Бесс, содрогнувшись. — И один раз, клянусь, сама видела в окне зеленый светящийся силуэт. Знаешь, как орала? Говорят, мой вопль слышали на другом конце улицы!

— У тебя просто богатое воображение, — улыбнулась Нэнси. — На самом деле это обычный дом. Ладно, ну его, забудь! Идем скорей на прослушивание!

— Нет, я его никогда не забуду, — задумчиво пробормотала Бесс.

Она не поленилась обойти все ограждения, которые уже установили для съемок, лишь бы ей держаться подальше от дома Фенли.

И только когда они приблизились к съемочной площадке, мысли Бесс вернулись к кино.

— Раньше сюда вообще было не подойти, — сказала она. — У них така-ая охрана — целая армия! И к особняку Макколей никого не подпускают. Зато сегодня посмотришь на меня!

«Целая армия» оказалась четырьмя молодыми парнями и двумя девушками. У всех из задних карманов торчали рации с антенной. И хотя они были действительно молоды, работу свою знали и выполняли с достоинством. Так что толпа зевак оставалась далеко от прожекторов, электрических кабелей, съемочных камер и артистов, заполнивших этот участок улицы.

Бесс стала проталкиваться к заграждению и уже было хотела пролезть на съемочную площадку, как девушка из службы безопасности остановила ее:

— Ты опять здесь?! Я ведь тебе миллион раз говорила: сюда нельзя!

Вообще-то Бесс бойцовским характером не отличалась, и Нэнси обычно требовалось немало усилий, чтобы привлечь ее к какому-нибудь даже очень интригующему расследованию. Но сейчас Бесс была по-настоящему захвачена возможностью сняться в настоящем кино.

Она произнесла только одну короткую фразу — тихо и по-театральному выразительно:

— Мы на прослушивание.

Девушка закатила глаза, давая понять, что тут таких уже полно, но все-таки разрешила Бесс и Нэнси пройти. Какое-то время они беспомощно топтались среди ассистентов, пытаясь сориентироваться. Наконец один из них, заметив их растерянность, спросил:

— Вы кого-нибудь ищете?

— Нам надо на прослушивание, — быстро ответила Бесс.

— А-а… В массовку, значит. Что желаете попробовать: кричать, истекать кровью или трупом лежать? — деловито-бесстрастно вопросил служащий.

— Я умею громко кричать, — бодро сказала Бесс.

— Это к Брэндону, — бросил ассистент, указывая большим пальцем через плечо, в сторону большой травяной лужайки перед особняком Макколей.

Бесс и Нэнси бросились искать Брэндона, но добраться до него было не так-то просто: повсюду лежали толстые провода, стояли искусственные пластиковые кусты, громоздкие прожектора.

В конце концов они разыскали молодого человека с карточкой на шее: «Брэндон Моррис, помреж». Он выглядел лет на двадцать пять, на нем были шорты цвета хаки и гавайская рубашка. Стоя с двумя девчонками-подростками, он что-то записывал в блокнот.

— Мне поорать — это раз плюнуть, — говорила одна. — При шести-то сестрах я просто вынуждена драть глотку, иначе они меня просто не услышат, честное слово.

Брэндон улыбнулся, протянул каждой по номеру и велел встать в очередь, вытянувшуюся вдоль забора. Потом он повернулся к Бесс и Нэнси.

— Имя? — начал он с Нэнси. — Возраст?

— Нэнси Дру, восемнадцать, — ответила она. — Но я так, просто посмотреть пришла.

— Смотрите, только тихо, — предупредил ее Брэндон. — Мы сейчас готовим сцену в доме.

Нэнси отошла, а Бесс продиктовала Брэндону свое имя, возраст и номер телефона.

Тут же появился человек, отвечающий за реквизит, с большой стопкой книг в руках.

— Пардон, мне надо через вас как-нибудь пробраться, — буркнул он и плечом чуть оттеснил Нэнси в сторону. Поскольку отступать ей было некуда, она поднялась на крыльцо дома Макколей. А оттуда вся комната, которую готовили к съемке, была как на ладони.

И тут она увидела актера, играющего главную роль. Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать Дэка Барроуза — его нельзя было спутать ни с кем другим, даже со спины, благодаря прекрасным темным вьющимся волосам. В сцене, которую как раз репетировали, Дэк стоял абсолютно неподвижно, уставившись в окно. А в это время из книжного шкафа сначала посыпались, а потом через всю комнату со свистом полетели книги — прямо в него. Нэнси, конечно, разглядела тонкую, еле видимую леску, по которой они скользили.

— Эй, Дру, сойди оттуда! — крикнул ей снизу Брэндон.

Нэнси повернулась и увидела его улыбающееся лицо, не соответствующее серьезному тону. Он молча указал ей на Бесс, стоящую в очереди на прослушивание, и Нэнси, сбежав по ступенькам, поспешила к подруге.

— Ни пуха тебе, не волнуйся! — сказала она, крепко стиснув Бесс руку.

Та от неожиданности даже вскрикнула, и очередь возмущенно зашевелилась.

— Попридержи свои таланты до прослушивания, выскочка! — повернулась к Бесс белокурая девчонка, стоявшая прямо перед ней.

— Да уж, нечего лезть без очереди, — поддержала беленькую соседка.

— Нет, ты представляешь, и я еще должна терпеть это хамство! — возмутилась Бесс, но Нэнси только улыбалась. — Ты понимаешь или нет, что они даже не из Ривер-Хайтса!

— Они просто не знают, что такое дом Фен-ли, — успокоила ее Нэнси. — Так что вряд ли их крик будет убедительнее твоего.

— Ой, лучше не напоминай мне! — дернула плечиком Бесс и повернулась к таинственному особняку спиной.

— Не заводись, — посоветовала Нэнси. — Вот увидишь, у тебя все получится отлично. А я устроюсь на травке и буду смотреть оттуда, сидя на газоне.

Она перешла улицу и направилась к газону перед домом Фенли.

В ожидании прослушивания Нэнси невольно стала наблюдать за домом Макколей, что теперь был напротив нее. Обычно трехэтажный, выкрашенный в белый цвет особняк выглядел очень приветливым. Его большое широкое крыльцо так и зазывало в дом, а на яблоне под окнами почти всегда висели качели.

Но сегодня качелей не было. Ряды осветительных приборов, операторские вышки и прочие обычные для киносъемок конструкции заняли всю боковую стену дома. В целом он сейчас напоминал скелет динозавра, гигантского призрачного монстра с огромными глазами-прожекторами. В окнах были специально установлены рамы с разбитыми стеклами и разломанными ставнями. Картину довершали обшарпанные стены — их покрыли специальным составом, создающим впечатление, что дом много лет не ремонтировался.

Нэнси услышала за спиной хруст — кто-то приближался к ней сзади по гравиевой дорожке. Она обернулась и увидела пару ботинок, вставших рядом.

— Ты кричишь, истекаешь кровью или трупом лежишь? — спросил владелец ботинок.

Нэнси подняла голову и увидела мужчину лет тридцати в джинсах и свободном вязаном джемпере. Как и у всех членов съемочной группы, из заднего кармана у него торчала рация. Нэнси сразу узнала его: это был Хэнк Стейнберг, режиссер фильма.

Нэнси вскочила на ноги.

— Я просто глазею, — ответила она. — У меня тут подружка кричит.

— Ясно, — мягко сказал Стейнберг, улыбнулся и пошел к лужайке перед домом Макколей.

Через минуту началось прослушивание. Брэн-дон выкрикивал номер, а Стейнберг оценивал, как жительницы Ривер-Хайтса кричат, орут и вопят.

Нэнси углядела Бесс в очереди между номером четыре и номером пять; та, задрав голову, уставилась куда-то на противоположную сторону улицы. «Что она там увидела?» — насторожилась Нэнси.

Вдруг и без того белокожая Бесс побледнела как мел. Она показала на что-то высоко в небе и издала жуткий вопль, по сравнению с которым ее утренний крик был детским лепетом. Колени у нее подкосились, и она весьма натурально брякнулась в обморок.

И Хэнк Стейнберг, и Брэндон, и все члены съемочной группы, и даже вся очередь зааплодировали.

Только Нэнси поняла, что Бесс не притворялась. Она повернулась и действительно увидела нечто, достойное обморока.

Из трубы дома Фенли поднимался плотный столб кроваво-красного дыма. Будто кровь истекала из открытой раны и растворялась в воде.