Прочитайте онлайн Убийство арабских ночей | Глава 18ПОКРОВ СНЯТ С НОЧИ, НО НЕ С УБИЙЦЫ

Читать книгу Убийство арабских ночей
3216+1746
  • Автор:
  • Перевёл: Илан Е. Полоцк

Глава 18

ПОКРОВ СНЯТ С НОЧИ, НО НЕ С УБИЙЦЫ

Кто убил Раймонда Пендерела? Я могу вам это сказать. Убийцей был человек, на которого сначала не падало никаких подозрений; и я уверен в этом, и главный прокурор уверен, и министр внутренних дел – и даже сэр Герберт. Если не брать во внимание возможные отклонения в ходе судопроизводства, в данный момент убийца Пендерела будет… нет, не собираюсь утверждать, что его отправят на виселицу, ибо ни полиция, ни жюри присяжных не станут переживать из-за смерти жиголо и шантажиста, но, самое малое, ему вынесут суровый приговор.

Только вот в чем сложность. Считать ли себя знаменитой ищейкой, как меня аттестовал сэр Герберт, или нет, но должен признаться, что никогда не испытывал особой склонности тут же брать след и кидаться в погоню. Если бы вся эта история естественным порядком завершилась поражением, генеральному прокурору пришлось бы поставить на ней крест и отнести в разряд нераскрытых. Но ничего подобного не произошло. Юстиция, которой продуманно показали нос, оказалась в сложном положении, ибо у нас не было возможности найти убийцу и сказать: «Ату его!» Такое положение дел было нетерпимо, и надо было искать выход – хотя бы для начала найти лжесвидетеля. Этого настойчиво требовал министр внутренних дел, хотя на первых порах я отнюдь не рвался взваливать на свои плечи неподъемный груз. Но поскольку личному составу пришлось бы рано или поздно заняться этим делом, я решил приложить все силы и одержать победу.

Поскольку в нашем распоряжении имелись лишь устные рассказы, должен признать, что не посягаю ни на изысканную иронию Каррузерса, ни на ворчливое добродушие сэра Герберта. Не претендую я также на пылкое и многословное воображение Иллингуорда; сдается мне, что пожилой пастор слишком серьезно увлекся почетной ролью повествователя. Я верю четкому, ясному и логичному изложению, в котором наличествуют эти три требования; например, в результате беседы сэра Герберта с Пруэном мы получили запутанную историю, которую можно прояснить, лишь только если удастся выделить в ней самые важные аспекты. Ясность, ясность и ясность! Единственный писатель, которого я могу постоянно читать и перечитывать, – это лорд Макколей, ибо у него никогда не встречается предложений, к которым необходимо возвращаться, чтобы понять их смысл. Доктор Фелл может подтвердить, что я люблю патетические и звонкие фразы (как и Макколей), но и они должны быть подчинены правилам ясности и логики.

Убежден, что никогда еще не встречалось дела, в котором было бы столько возможностей воспользоваться чистой логикой. Причина – в обилии странностей. Но логика, джентльмены, не теряется в их среде, а, напротив, прекрасно себя чувствует. В обычных обстоятельствах при встрече со стандартной головоломкой могут быть десятки объяснений, так что, если детектив выбирает неправильное, дело с самого начала обречено на провал. Однако при столь необычных обстоятельствах, как правило, есть только одно возможное объяснение; и чем более странными кажутся детали и подробности, тем уже перечень мотивов, которые вызвали их к жизни. Например, взять историю с кулинарной книгой, которая получила столь простое объяснение, но сколько она успела вызвать туманных предположений. Логика же докажет, что тут может быть только одно объяснение – и довольно простое. Но пока его нельзя уловить в силу естественного человеческого стремления отбрасывать логику и очертя голову кидаться искать ответа на стороне. Сталкиваясь со столь сложной проблемой, мы считаем, что решение ее должно быть таким же сложным.

Так что, имея на руках целый ряд событий, я предлагаю шаг за шагом искать ответ на них. Как сообщил сэр Герберт, это дело было поручено мне в субботу, так что до понедельника я не занимался ни детальным расследованием, ни допросами. Но я тщательно перечел все доступные мне рапорты и донесения и провел двухчасовое совещание с Каррузерсом, в ходе которого меня поразили некоторые бросающиеся в глаза факты. Пока не буду говорить, к каким я пришел выводам; скажу лишь, что они касались обуви мертвеца и его пенсне. И все же меня заинтересовало это дело, исключительно заинтересовало, и мне очень хотелось обсудить его с доктором Феллом, которому стоило бы быть рядом, а не блаженствовать под небом Южной Франции. В субботу во второй половине дня сэр Герберт послал за мной. Он только что вернулся из музея Уэйда, выслушав там то, что сейчас рассказал вам. Он вручил мне список пунктов, вызывавших сомнения. Неоценимый Попкинс (порой он ведет себя как чопорный идиот, но в здравомыслии ему не откажешь) успел его составить. С самого начала в нем прослеживалась откровенная поддержка первого предположения в рапорте Каррузерса.

Не случайно мое второе имя звучит как Коушн, и пока я предпочел промолчать. Вместо этого я попытался установить контакт с самыми разными людьми, имеющими отношение к этой истории. Несмотря на хвастливое заявление Джеффри Уэйда, что он всех притащит за шиворот, публика эта разбрелась кто куда. Мириам Уэйд была в доме своего старика в Гайд-парке, приходя в себя от нервного потрясения; во всяком случае, два навещавших ее врача сказали, что она нуждается в покое, как минимум, на двадцать четыре часа. Они же сообщили, что Гарриет Кирктон чувствует себя несколько лучше. Молодой Бакстер, смертельно пьяный, пребывал в своей квартире на Дюк-стрит. Остальные, похоже, воспринимали ситуацию с большим легкомыслием – но все же по-разному. Когда я позвонил домой старику, к телефону подошел Джерри Уэйд, который и сообщил мне последние новости.

Так, состоялась еще одна стычка (которая, верьте или нет, закончилась мирным исходом) между Батлером и Маннерингом. Вы помните рассказ Каррузерса о том, как предыдущей ночью Маннеринг одним ударом в челюсть отправил Батлера в нокаут? Ранним субботним утром Батлер ждал в холле дома Маннеринга, когда тот спустится. Как только Маннеринг вышел из лифта, Батлер подошел к нему и сказал: «Доброе утро. Вам кто-нибудь объяснял, что нельзя бить человека, который держит руки в карманах?» Маннеринг бегло глянул на него и ответил: «Разве сейчас вы тоже держите руки в карманах?» – после чего без всяких церемоний снова врезал ему. Но на этот раз Батлер был готов к нападению и встретил Маннеринга прямым ударом по зубам. Между ними завязалась драка, они катались по полу в холле, вызвав большой интерес у портье, который предпочел наблюдать со стороны. Но когда этот скандал стал привлекать чрезмерное внимание, и портье все же пришлось вмешаться, дуэлянты решили, что получили по заслугам. Батлер посмотрел на Маннеринга, потом на себя и рассмеялся; через минуту и Маннеринг расплылся в улыбке и сказал: «Поднимемся наверх и выпьем». – «Отлично», – согласился Батлер. Похоже, наверху они уладили недоразумение и решили, что ничего страшного не произошло, хотя я считал, что чувства юмора у Маннеринга не больше, чем у этого чемодана.

Этот инцидент мог что-то скрывать в себе или ровным счетом ничего, но я отложил его в сторону, когда решил, что в воскресенье буду заниматься не столько конкретными делами, сколько тщательным обдумыванием всех показаний. Так что весь воскресный день я провел дома – заперевшись в кабинете, курил трубку и рассматривал факты со всех возможных точек зрения. Особое внимание я уделил перечню Попкинса, которому наконец решил отдать должное. Он содержал много действительно ценных предположений, ведущих к истине, и я хотел бы обратить на них ваше внимание – вместе с моими примечаниями.

«I.

1. Что относительно следов угольной пыли сразу же за входной дверью музея, чьи размазанные отпечатки Каррузерс нашел на полу?

Примечание. Поскольку слой угольной пыли был найден на подошвах обуви убитого мужчины, по всей видимости, он же и наследил. Где он был перед тем, как войти в музей, на белом мраморе которого оставил следы?

Ответ. Он был в подвале и в хранилище для угля. Войдя в музей примерно в 9:50, он спрятался, и в промежуток времени между 10:00 и 10:10, когда Пруэн не наблюдал за дверью в подвал, Пендерел спустился туда. В 10:15 остальная группа разделилась – Батлер и Холмс поднялись наверх, Бакстер прошел в «Галерею Базаров», а две женщины направились в кабинет куратора с Джерри Уэйдом.

В 10:18 или несколько позже (время дается приблизительно) женщины вышли из кураторской, столкнувшись с Батлером, который спустился вниз в поисках гвоздей. Хотя Пруэн, который точно знал, где лежат гвозди, предложил сбегать и принести их, Мириам Уэйд настояла, что она сама пройдет в подвал. Что она и сделала, а Гарриет Кирктон поднялась наверх с Батлером.

Мириам Уэйд покинула подвал в 10:25 или чуть позже; Батлер как раз спустился по мраморной лестнице выяснять, что ее задержало. Мириам Уэйд походила у лестницы несколько минут и зашла в «Персидскую галерею»; затем она второй раз направилась в подвал, но оставалась там очень недолго. Наверх она поднялась в 10:35, когда в музее появился доктор Иллингуорд. После чего она прошла наверх, где присоединилась к Холмсу, Батлеру и Гарриет.

Все это время Пендерел продолжал оставаться в погребе. Должно быть, незадолго до 10:45 он прошел в хранилище для угля, через люк вылез на улицу и предстал у дверей музея, словно никогда раньше тут не был.

Это дает нам раскладку времени – вместе с ответом. Тем не менее придерживайся я метода Попкинса, то должен был бы добавить комментарий. Он был бы очень простым. А именно: почему? Почему Пендерел выбрался через угольный люк и снова вернулся в музей? Если хотите, можете сами ответить. Он поступил так потому, что Мириам убедила его сделать вид, будто они никогда не были знакомы; что их вместе не должны увидеть в подвале, что он должен тайно покинуть музей и явиться в него, словно в первый раз. Пока я не могу опровергнуть данный тезис».

Пункт второй из перечня – о проблеме записки, начинающейся словами «Дорогой Г. Здесь должен быть труп…» и так далее, – получил исчерпывающее объяснение и в данный момент может быть отложен в сторону. Мы же продолжаем.

3. Что относительно куска угля, который, как обнаружил Каррузерс, без всякой видимой причины был брошен в стенку «Галереи Базаров»?

Примечание. Ни доктор Иллингуорд, ни кто-либо другой об этом не упоминал, и, похоже, угольное пятно не имеет отношения к данной истории. Задать этот вопрос необходимо Пруэну, перед глазами которого был весь зал, и Бакстеру, который находился в «Галерее Базаров» в 10:35 (примерно), когда доктор Иллингуорд явился в музей.

Ответ. Этот факт был упомянут Пруэном, и он по-прежнему не согласуется со всей историей. По раскладке времени бросок куском угля состоялся после появления доктора Иллингуорда. Пруэн говорит, что слышал треск «спустя три или пять минут» после визита Иллингуорда; давайте несколько округлим и скажем, что треск раздался в 10:40.

Пруэн слышал, что этот звук донесся из «Галереи Базаров». Но хотя дверь в эту галерею все время была у него перед глазами, он не видел, чтобы туда кто-то входил – кроме Бакстера, который находился в ней с 10:15.

Пруэн немедленно пошел туда разобраться, что случилось, но в галерее никого не обнаружил. Осмотревшись, он услышал за своей спиной в зале шаги, которые описал как «быстрые и стремительные». Затем он увидел следы раздробленного куска угля. Пока он рассматривал их, из-за витрин или навесов в галерее появился Бакстер. Он утверждает, что находился в соседнем помещении «Восьмого Рая» и ровно ничего не знает ни о каком угле. Затем Бакстер расстается с Пруэном, пересекает зал и заходит в «Персидскую галерею».

Наконец, пока Пруэн продолжает рассматривать следы в «Галерее Базаров», в 10:45 раздается звонок в двери и появляется Пендерел.

Где были все остальные между 10:40 и 10:45? Насколько нам известно, с определенной долей уверенности можно утверждать, что Бакстер находился наверху вместе с Холмсом, Батлером, Гарриет и Мириам. Джерри Уэйд был в обществе Иллингуорда.

Кто бросил уголь в стену и зачем?

Ибо очень важны эти полчаса между 10:15 и 10:45 – Пруэн не видел перед собой весь зал лишь в те минуты, когда пошел в «Галерею Базаров» разобраться в причинах шума».

Наш восхитительный Попкинс старается все изложить на бумаге, пусть даже сам чего-то не понимает. Обращаю ваше внимание на его развернутые примечания, которые я не стал сокращать. Я думаю, они содержат ключ ко всей этой истории. Попкинс, по всей видимости, и сам так считает, ибо он вполне логично объясняет следующий пункт.

«4. Что за история с накладными черными усами?

Примечание. По словам Холмса, предполагалось, что усами воспользуется Бакстер. Вместе с кинжалом Холмс в начале вечера оставил их на какой-то ступеньке лестницы. И похоже, они пропали вместе с кинжалом. Позже они были найдены Бакстером на полу музея; далее мы теряем их из виду, пока Каррузерс не обнаружил их в запертой витрине, где экспонировался кинжал. Что это значит? Спросить Пруэна, который дежурил в музее.

Ответ. Пруэн был опрошен, и теперь мы можем проследить все перемещения этих усов – кроме самых важных. Подтверждается заявление Холмса, услышанное доктором Иллингуордом; он положил кинжал и усики на нижнюю ступеньку лестницы примерно в 10:15, когда Бакстер отказался ими воспользоваться.

Что вызывает следующие вопросы:

(а) Когда исчезли кинжал и усы?

(б) Почему было украдено и то и другое?

Бакстер, похоже, заметил их отсутствие, но мы до сих пор не знаем, когда именно. По сути, впервые он упомянул о них незадолго до одиннадцати, когда Иллингуорд оказался запертым в лифте и в музее воцарился переполох. Иллингуорд увидел, как он поднял их с пола рядом с экипажем, и слышал, как он спросил Холмса, куда делся кинжал. Далее Бакстер в момент паники, чтобы избавиться от них, сунул усы в стеклянную витрину и запер ее ключами Холмса. Но время от 10:15 до 11:00 остается под вопросом.

Тем не менее, мы должны предположить, что кинжал и усы были похищены не после появления Пендерела в 10:45, поскольку убийство было совершено почти незамедлительно. То есть они, скорее всего, исчезли в промежуток времени от 10:15 до 10:45, в этот получасовой интервал.

Налицо две альтернативы.

Если они были украдены между 10:15 и 10:40, то в данном случае это произошло на глазах Пруэна, и, значит, Пруэн знает, кто их похитил, и сознательно врет. Или же они исчезли между 10:40 и 10:45, и бросок угля в стенку был предлогом, позволяющим отвлечь внимание Пруэна от действий этого вора и убийцы.

Тем не менее мы до сих пор не можем внятно объяснить, зачем были украдены два этих предмета».

Мне показалось, что наш друг Попкинс слишком углубился в исследование этой темы. Моя идея о причинах похищения этих двух предметов только начала выкристаллизовываться. Но я сказал себе, что не должен торопиться, поскольку еще не опросил никого из подозреваемых о тех пятнадцати минутах – от 10:45 до 11:00.

Естественно, для моей версии они были исключительно важны, хотя, должен предупредить вас, не совсем в том плане, как вам кажется. Если исходить из рассказа Пруэна, то где была вся эта публика между появлением Пендерела в музее в 10:45 и 11:00, когда его труп был преждевременно обнаружен Батлером в экипаже? И опять-таки основываясь на словах Пруэна, мы знаем, что Пендерел прошел в зал, был остановлен кем-то, скрывавшимся в тени карет, – и исчез. Спустя короткое время, пока Пруэн пытался понять, что произошло, но никто не откликался на его тревожные вопросы, он начал волноваться. Он снова услышал эти загадочные быстрые шаги. Он подошел посмотреть на ряд карет с другой стороны, но ничего не увидел.

Когда он стал звать, чтобы кто-то подошел к нему, из «Персидской галереи» внезапно вышел Холмс. Переговорив с Пруэном, Холмс направился в кураторскую проведать Иллингуорда – но дверь захлопнулась у него перед носом, когда Иллингуорд внезапно в полной мере вошел в роль детектива-инспектора Уоллеса Берри. Как раз в это время Бакстер и Батлер стаскивали вниз упаковочную клеть, а за ними спускались Мириам и Гарриет.

Конечно, меня волновала мысль, что, пока в нашем распоряжении не окажется еще одного совместного алиби, у каждого члена группы, собравшейся наверху, могла быть возможность убить Пендерела. На втором этаже расположены несколько галерей. Из одной из них вниз, в затемненную «Персидскую галерею», ведет узкая железная лестница. Кто-то мог спуститься по ней, пройти в соседнюю «Египетскую галерею» – где, как вы помните, тоже было темно, – выйти из ее дверей в зал, притаиться в полумраке за каретами и, оставаясь невидимым для Пруэна, дождаться Пендерела. Но кто это был?

Я не случайно остановился на этих трех пунктах из перечня Попкинса. Вместе с отчетом инспектора Каррузерса они дали основания для предположений, которые ведут к убедительным доказательствам против убийцы. Если хотите, можете просмотреть весь список, но на все остальные вопросы получены исчерпывающие ответы. По мере того как история расширялась, один фактор подчеркивался с особой убедительностью, и сэр Герберт уже коснулся его: кто бы ни совершил убийство, оно не могло быть делом рук Мириам Уэйд.

Взять, например, пятый и шестой пункты: почему она вернулась в музей после убийства и почему, позвонив Гарриет, говорила искаженным голосом? Вернулась она потому, что уехала раньше, чем все остальные. Будучи очень расстроенной, она, чтобы успокоиться, покружила по городу, а вернувшись и поставив машину на привычное место, увидела свет в окнах музея. Так что она предположила, что все остальные еще не ушли. Как указал сэр Герберт, ее поведение, когда был обнаружен труп, – она заторопилась звонить подруге и изменила голос, чтобы поговорить только с ней об их общем секрете, – было нехарактерно для женщины, виновной в убийстве. Но значение самого важного факта, вытекающего из этих двух пунктов, похоже, от всех ускользнуло. Интересно, Фелл, видите ли вы сейчас, насколько он важен? А факт таков: у мисс Мириам был ключ от задних ворот музея.

Обдумайте его, пока я кончаю свое вступление. Он столь же неоспорим, как мое тихое воскресенье в Кройдоне. Ибо с утра понедельника эти непонятные события начали набирать темп.

Когда в девять утра я пришел в свой офис, мне было доложено, что меня ждет Гарриет Кирктон, которая заявила, что должна поговорить со мной.