Прочитайте онлайн Убийства в замке Баустринг | Глава 12ОСВЕЩЕННОЕ ОКНО

Читать книгу Убийства в замке Баустринг
3416+1371
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 12

ОСВЕЩЕННОЕ ОКНО

Сэр Джордж откашлялся.

– А ты не думаешь, – спросил он, – что леди Рейл…

– Думай не думай, а Дорис не вернешь! – прервал его Фрэнсис. – Да и вообще вы уже слышали достаточно. Мистер Гонт, – сказал он, резко поворачиваясь. – Хотелось бы услышать, что вы думаете обо всем этом?

– Кажется, доктор Мэннинг собирается к нам присоединиться, – сказал Гонт задумчиво. – Я бы предпочел сначала задать ему несколько вопросов…

Доктор, оправляя свой аккуратный халат, вошел в библиотеку. Потирая ухоженные руки, он сказал:

– Прошу прощения, но, кажется, кто-то произнес мое имя…

Гонт потянулся к стакану, а Тэрлейн с удивлением увидел, как лакей Сондерс, оказавшийся рядом с Гонтом, плеснул в стакан бренди.

Поглаживая свою бородку клинышком, Гонт внимательно смотрел на доктора.

– Вы осмотрели трупы, доктор Мэннинг? – произнес он дружелюбным тоном. – Меня прежде всего интересует труп девушки.

– Всего лишь бегло, мистер Гонт, поскольку дознание всегда сопровождается аутопсией.

– Вскрытие трупа для установления причин смерти, на мой взгляд, в этом конкретном случае не обязательно. Мы уже установили, что она задушена и выброшена из окна в переход, где ее и нашли. Осмотрев ее тело, вы могли бы подтвердить это?

Доктор сделал большие глаза, потом прищурился, затем кивнул:

– Что ж, имеются синяки на левом боку трупа, на левом плече, и бедро вывихнуто. Все это могло появиться на теле в ходе борьбы, разумеется. Она, надо полагать, оказывала сопротивление. Однако…

– Можно, конечно, предположить, что кровоподтеки появились в ходе борьбы. Господи, Джон! Нельзя выбросить тело с высоты пятнадцати-двадцати футов без того, чтобы на нем не появились кровоподтеки, как ты понимаешь.

– Можно… Если это обмякшее тело. Разве ты никогда не наблюдал за цирковыми артистами на арене? Некоторые так шмякаются с высоты, что обычный человек получил бы перелом позвоночника, а у них ни единой царапины. Этот трюк известен и жокеям, особенно участвующим в скачках с препятствиями. Между прочим, в этом заключается причина того, что серьезные увечья редко встречаются у пьяниц. Напившись, они могут свалиться с лестницы или даже с крыши без видимых повреждений, потому что в этот момент они настолько обмякшие, словно у них почти нет костей. Короче говоря, незначительные синяки на теле Дорис – явное свидетельство того, что ее, мертвую уже, выбросили из окна. Я прав, доктор?

– Полностью. Кроме того, кости у нее гибкие, не то что у лорда Рейла. Лорд Рейл…

– Минуточку, если позволите. – Гонт сдвинул брови и постучал краем стакана о свои зубы. – У меня своя теория насчет лорда Рейла. Скажите мне, если я не прав. По вашим словам, он был немощный и весьма тщедушный. Полагаю, лорд Рейл, который был задушен и брошен на пол в Оружейном зале, получил больше ушибов, чем девушка, которую сбросили с высоты пятнадцати футов. Однако позвольте мне обрисовать в общих чертах характер этих ушибов. Во-первых, его оглушили ударом по голове. Я прав?

Мэннинг изумился.

– Да, мистер Гонт.

– Во-вторых, одно бедро у него оказалось вывихнутым, и его, похоже, избили, и довольно сильно.

– Сэр, я не представляю, откуда вы все это узнали, но вы совершенно правы.

– Убийца лютовал, – задумчиво сказал Гонт, – так что магический вывод напрашивается сам собой.

– А сейчас, джентльмены, – продолжил доктор Мэннинг после паузы, – ставлю вас в известность, что я сделал все, что мог, все, что в моих силах. Я поговорил с инспектором Тейпом, и он оставит здесь на ночь констебля, если вам не по себе…

– О господи! – процедил Фрэнсис. – Неужели вы полагаете, будто мы не в состоянии сами позаботиться о себе?

– Ну и чудненько! – улыбнулся доктор. – Я ведь только предложил…

– Прежде чем вы уйдете, доктор, – прервал его Гонт, – хотелось бы, чтобы вы помогли нам разрешить кое-какие наши сомнения. Меня тут не было в начале этого вечера, но, кажется, вы говорили, что примерно в то время, когда совершалось убийство лорда Рейла, вы ходили взглянуть на свою машину?..

Мэннинг улыбнулся во весь рот, так что все увидели его сверкающий золотом коренной зуб.

– Да, ходил… Я только что объяснил все это инспектору Тейпу. Ну а что касается диктофонной записи, остается лишь развести руками. О покойниках – либо хорошее, либо ничего, как говорится, но я вынужден сказать, что эксцентричность его светлости порой перехлестывала через край… – Его улыбка стала почти оскалом. – Инспектор, между прочим, сказал мне, в какое время была убита Дорис. Если вы помните, мне пришлось спуститься сюда, чтобы осмотреть тело его светлости, и по просьбе мистера Стайна я поднялся наверх, чтобы проинформировать леди Рейл. Это было, припоминаю, примерно без четверти десять. Я оставался с леди Рейл, как она подтвердит, до того момента, как меня позвали, чтобы осмотреть тело этой бедняжки, примерно через час. Я бы настоятельно попросил вас допросить леди Рейл по этому вопросу немедленно, хотя она, без сомнения, нуждается в отдыхе, после всего пережитого. Но я уверен, что вы первым делом поговорите с ней утром. Я буду здесь, чтобы сопроводить оба тела в Олдбридж.

Гонт кивнул, а Фрэнсис протянул ему руку.

– Хорошо, сэр, – сказал он. – Бесконечно благодарен вам, доктор, и доброй ночи. Вуд выпустит вас.

– И все-таки я бы советовал поговорить с леди Рейл, – с вежливой настойчивостью проговорил Мэннинг, кивая остальным. – Я бы хотел подтверждения своим словам. Благодарю вас. Доброй ночи, джентльмены.

Он выплыл в гостиную, эдакий величавый линейный корабль. Фрэнсис сделал глубокий вдох.

– А теперь, – сказал он, – спать. Я совершенно без сил. Все равно мы ничего не сможем сделать до утра. Я попросил Вуда отнести ваши вещи в Королевскую комнату, мистер Гонт. Я вас провожу, если не возражаете…

Гонт покачал головой:

– Благодарю вас. Я посижу здесь какое-то время. Все равно я сейчас не смогу уснуть.

…Только когда Тэрлейн взял со стола рядом с лестницей в Большом зале свечу, приготовившись идти в свою комнату, он понял, как сильно устал. Кестеван и Мэссей уже поднялись наверх, а Фрэнсис удалился для обмена мнениями с инспектором Тейпом. Так что Тэрлейн отправился наверх в компании сэра Джорджа.

Было час ночи. Одинокий приглушенный удар нескольких часов разнесся по всему дому. Вуд давно уже погасил камин, и в Большом зале стало прохладно. Вуд стоял возле парадной двери, приготовившись выпустить инспектора из дома.

В портретной галерее наверху все свечи были погашены. Сэр Джордж замедлил шаги и сказал:

– Ну, спокойной ночи, старик! – Он опустил свою свечу, так что на портретах видны были только ноги – в доспехах, в рейтузах, в полосатых брюках. – Я в Комнате настоятеля. – Он задумался. – Послушай, тебе не кажется, что кто-то все-таки бродит здесь по ночам?

– Кажется, – спокойно ответил Тэрлейн.

– То-то и оно! – сказал сэр Джордж. – Я бы заперся изнутри на твоем месте. Спокойной ночи.

Тэрлейн попытался проанализировать свои ощущения, идя к себе в комнату. Он пощупал свой пульс и не обнаружил никаких нарушений. Если он и испытывал страх, то это был страх сродни оторопи. Маленькие молоточки стучали у него в висках, а сердце замирало. Но он мог поклясться, что не был испуган.

Он не стал зажигать свет в своей комнате. Лунный свет лился сквозь два окна, выходившие во внутренний двор. Стены были очень толстые, а на оконных стеклах виднелись оттиснутые гербы Рейла. Одно из окон было распахнуто. Тэрлейн различил в темноте высокую кровать с серебрящимся балдахином. В камине мерцал огонь, к камину было придвинуто кресло. На столике, возле кресла, стояли серебряное блюдо с фруктами и филигранной работы графин с виски.

Высоко подняв свечу, Тэрлейн пошел по комнате. Желтое пламя свечи отразилось в зеркале над комодом. Он поставил свечу на комод и внимательно взглянул в зеркале на свое отражение. На него смотрело худощавое лицо с какими-то подслеповатыми глазами и седеющим клинышком бороды. Ему уже много раз советовали обзавестись очками. Сейчас он моргал, глядя на себя, и думал о том, что пара глотков виски ему не помешает, да и визит к окулисту тоже. Виски, очки… О чем он думает? Внизу, в музыкальном салоне, лежат два трупа, и убийца под одной с ним крышей. Он долго смотрел в зеркало, до рези в глазах, и ему грезились видения прошлого.

Город в Новой Англии, омываемый серым морем. Белый затхлый дом, полный хрусталя, где прошла юность. Рассвет… Жестяные тазики с водой… Утренний туалет в соответствии с традициями дорогостоящей частной подготовительной школы для поступления в престижный колледж… Полусонное преодоление десятка шагов на молитву в часовне при школе… Долгожданные письма из дома, где сплошь суровые отеческие наставления, накорябанные паукообразным почерком отца.

Весенние каникулы в Гротоне, городишке на юго-востоке штата Коннектикут, где он с битой, на бейсбольном поле, с утра до вечера носится как заведенный.

Потом Гарвардский университет в Кембридже, пригороде Бостона. Тогда еще звучал язвительный голос ныне покойного Уильяма Джеймса, умницы и эрудита, психолога и философа, создавшего лабораторию экспериментальной психологии, автора книги «Принципы психологии», остающейся до сих пор классикой психологии, и многих других фундаментальных трудов. Любимец студентов Уэнделл Холмс, юрист, государственный деятель, преподаватель конституционного права, член Верховного суда США, заслуживший уважительное прозвище «великий инакомыслящий» за свое особое мнение в ряде судебных разбирательств, вошедших в историю как мощный аргумент в защиту свободы слова.

Бурная студенческая жизнь, деятельный декан со своим перечнем студентов, не уплативших вовремя за обучение, и, наконец, относительный покой… Вот уже более тридцати лет.

Вглядываясь в свое отражение в зеркале, Тэрлейн вспоминал тихие комнаты на Брэттл-стрит, с синей фарфоровой посудой в отблеске камина и тремя белыми стеллажами с книгами. Сегодня ему довелось стать свидетелем убийства, пришлось ощутить непосильную ношу бремени страстей человеческих, но почему-то он переживает не больше, чем когда смотрит по телевизору шоу «Панч и Джуди», где горбун Панч с крючковатым носом полон оптимизма, а его жена Джуди – неряха и нескладеха.

В чем дело, почему такая вялость души?

Врожденное свойство его характера? Трудно сказать. А ведь Фрэнсис Стайн был влюблен в Дорис Мундо! И вот такая жестокая гримаса жизни…

Поддавшись неожиданному импульсу, Тэрлейн провел ладонью поперек пламени свечи. Но сделал это быстро и не почувствовал боли. Пламя было не для него! В его собственном прошлом не было никаких страстей. Какие-то потуги на романтические отношения, и не более. Была у него юная Левингстон с желтыми розами на талии, которую он водил на пьесу Уильяма Жилетта в старом театре «Критерион» в Нью-Йорке. После спектакля, когда ее тетя и дядя следовали за ними в другом кебе через весь город до Медисон-авеню на Манхэттене, она почти прижималась к нему, а он говорил, в основном от смущения, о пьесах Генрика Ибсена. Потом была одна чувствительная умница, синий чулок из Бикон-Хилла, престижного района Бостона, на которой он едва не женился. Почему не женился? Да потому, что испугался. Семейная жизнь сулила расставание с мечтами, навеянными книгами, умиротворяющей атмосферой библиотеки, вольнолюбивым духом бара «Русалка». Жена стала бы проявлять интерес к шляпкам, пустой болтовне и, что самое ужасное, испытывать жажду известности, почестей по отношению к своему мужу. Так что, следуя разумной логике, следовало не поддаваться порыву, дабы не перевернуть страницу холостяцкого бытия.

Тэрлейн опустил ладонь на пламя свечи. Свеча погасла, и он смял горячий воск. Теперь только бледный голубоватый лунный свет отпечатывал на полу контуры оконных рам. Фрэнсис, должно быть, роняет скупую мужскую слезу, оплакивая гибель любимой… Тэрлейн подошел к столику у камина, налил себе полстакана виски и выпил залпом.

Он почувствовал себя намного лучше, но понял, что в чем-то разделяет настроение покойного лорда Рейла – в этом замке электричество просто анахронизм. Так что он зажег свечи, которые всегда стояли на каминной полке, и сел, собираясь раздеться. Его халат висел в стенном шкафу. Странно, что здесь стенные шкафы вместо гардеробов. Их, видимо, соорудили в толще стен сравнительно недавно. Он обратил на них внимание еще в комнатах лорда Рейла. Двери из толстенных дубовых панелей превращали каждый из таких встроенных шкафов в маленькую звуконепроницаемую комнату. Может, это и разумно, подумал он, с опаской посмотрев на кровать, потому что паразиты, как правило, кишмя кишат в старинных деревянных гардеробах…

Ночь была прохладной, но не холодной. Помешав угли в камине, Тэрлейн подошел в халате к одному из окон, сел на край широкого каменного подоконника и закурил трубку. Можно запросто схватить радикулит, в его возрасте следовало бы быть осмотрительнее! Ну да ладно. Вид из окна захватил Тэрлейна целиком.

Легкая дымка придавала внутреннему двору призрачный вид. Окна напротив серебрились в лунном свете, доносилось приглушенное журчание водопада. В противоположном конце двора был виден крытый балкон прямо над аркадой первого этажа. Балкон тянулся вдоль комнат лорда и леди Рейл.

Одно из окон светилось.

Тэрлейна сильно клонило в сон. Мышцы спины ныли оттого, что он сидел привалившись к каменному откосу окна, но он не шелохнулся. Где-то ухала сова, в кронах деревьев шелестел ветер. Ни звука в замке, ни огонька, кроме этого одиноко светящегося окна под навесом балкона. Тэрлейн нахмурился! Леди Рейл, должно быть, не спит, это ведь окно ее спальни!

Тэрлейн не отрывал глаз от этого окна. Вот появилась вертикальная полоска света. Должно быть, открылась дверь спальни леди Рейл. Раздался какой-то звук, напоминающий собачий лай. Маленькая тень стремительно промелькнула в нижней части этой полоски света. Потом промелькнула еще одна тень, и лай прекратился. Полоска света исчезла, когда дверь закрылась.

Своенравная собака у леди Рейл, подумал Тэрлейн. Того и гляди, убежит! Леди Рейл приоткрыла дверь – и вот пожалуйста… Чувствуя нарастающую дремоту, он спустился с подоконника, задул свечи и отыскал свою кровать.

А он-то считал, что не сможет заснуть в эту ночь. Ему грезились какие-то великаны в масках, кто-то подкрадывался к нему, грозя пальцем… страх, который он старался подавить, не давал покоя мозгу. Постель казалась холодной и бугристой, а один раз ему показалось, будто он вскрикнул. Но он, видимо, спал, потому что, когда проснулся, за окном занимался рассвет. Всю ночь ему мерещились шорохи и какие-то звуки, словно кто-то крался по коридору. Пришлось встать и запереть дверь. Шлепая босиком, он вдруг услышал медленные шаги.

Он лежал и чувствовал, что его слегка лихорадит. Птицы защебетали в зарослях плюща, затем разразились настойчивым и наглым ором. Он слышал шум их крыльев. Но он слышал также звук тех шагов, которые, как он мог поклясться, были частью его тревожных сновидений.

Предрассветная прохлада была пронизывающей, а шаги – отчетливыми. Прислушавшись, он понял, что кто-то ходит по двору. Тэрлейн встал, нащупал халат. Шлепанцы было найти труднее, но он их все-таки нашел, потому что их толстая подошва защищала ноги от холода на каменном полу. Он пересек комнату, подошел к окну и выглянул.

На небосклоне намечался розоватый рассвет, но зубчатые стены замка все еще были в полумраке. Под сводами аркады кто-то ходил туда-сюда.

И лампа в комнате леди Рейл все еще горела…

Тэрлейн так и не понял, произвел ли он какой-то шум, выглянув в окно, но шаги прекратились. Высокий худощавый мужчина остановился посреди мощеного двора и поднял на него глаза.

Потом этот мужчина поманил его к себе. Кто же это? Тэрлейн долго вглядывался, прежде чем разглядел, что это был Джон Гонт.

Инстинктивно он потянулся за своей одеждой. Затем одернул себя. Бессмыслица, нелепость какая-то! Он, Майкл Тэрлейн, должен оставить свою теплую постель в такой ранний час, спуститься вниз, вышагивать но двору с таким же полоумным, как он сам. И все это ради прихоти Гонта прогуливаться с ним за компанию… Ну да ладно!

Спускаясь в полумраке по лестнице, он услышал звон будильников. Н-да! Не время спать…

Ему в его толстом пальто стало немного теплее. Край неба у восточных башен уже порозовел, но дымка во дворе еще не рассеялась, когда он присоединился к Гонту. Сыщик, в наглухо застегнутом черном пальто и мягкой черной шляпе, надвинутой на глаза, молча протянул Тэрлейну свой кисет. Тот, набив и раскурив трубку, зашагал рядом с Гонтом под аркадой. Они молча шагали взад-вперед до тех пор, пока в замке не наступило оживление. Захлопали двери, над трубами появился дымок, а за зубчатыми стенами окончательно рассвело.

Они все еще шагали, когда какая-то горничная выбежала на балкон и закричала. Вцепившись в балюстраду, она все еще кричала, когда они поднялись наверх и подошли к ней. Потребовалось время, пока она пришла в себя и рассказала, что обнаружила леди Рейл, лежащую поперек кушетки в своем будуаре, в окровавленной ночной рубашке, с раной на груди…