Прочитайте онлайн Убийства в замке Баустринг | Глава 11ПРИВИДЕНИЕ В ДОСПЕХАХ

Читать книгу Убийства в замке Баустринг
3416+1365
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 11

ПРИВИДЕНИЕ В ДОСПЕХАХ

Фрэнсис вкратце рассказал о том, что происходило с момента, когда они обнаружили тело Дорис, и до момента прибытия инспектора Тейпа, крайне обеспокоенного, но откровенно скептически настроенного. Его мысли были всецело направлены на финансовые детали.

– Десять тысяч в облигациях, по которым лорду Рейлу выплачивался ежегодный доход в форме процентов, – это целое состояние. – Тейп нахмурился. – Н-да! Если бы мы располагали номерами серий, джентльмены…

– У меня они есть, совершенно случайно, – сказал Мэссей, открывая свой портфель. Он порылся в бумагах и протянул инспектору листок. – Но о деньгах в шкатулке никаких записей нет.

– Не имеете никакого представления о том, сколько их могло там быть, сэр?

– Несколько сот фунтов, при самом скромном подсчете. Это была арендная плата.

– А вы, случайно, не знаете, почему он держал при себе такую сумму?

– На приобретение антиквариата. Он всегда платил наличными. Во-первых, он терпеть не мог выписывать чеки, потому что его это напрягало, и корешки его чековой книжки вечно куда-то пропадали. Да и вообще он считал, что всякий раз, когда он выписывал чек, банк грел на этом руки.

– Н-да! – Тейп потеребил свои рыжие усы. – А что там с письмом о докторе Мэннинге? Он что, намеревался кого-то ущемить?

– Нет, этого не было, – сказал Фрэнсис устало. – Я знал, что сначала он ущемил меня в своем завещании настолько, насколько ему позволял закон, потом вписал меня обратно. В данный момент я не знаю, есть я в завещании или нет. – Наступила пауза, после чего Фрэнсис положил латные рукавицы на сервировочный столик и добавил: – Впрочем, мне это практически безразлично.

– Как бы то ни было, мне необходимо переговорить с доктором Мэннингом. Чисто формально, как вы понимаете. Тем не менее… Прошу прощения, сэр, как я понимаю, в выигрыше оказалась леди Рейл?

– Пожалуй. Будущее кинематографии зависит от этого.

– Будущее чего… простите?

– Не важно, – сказал Фрэнсис. – Пойду выпью. Поговорите с кем-либо еще.

Он пошел к дверям, а инспектор Тейп некоторое время смотрел ему вслед, потом обернулся, держа наготове карандаш, и сказал:

– Джентльмены, я понимаю, что уже поздно, и нет ничего такого, чего нельзя было бы отложить до завтра, и моя жена волнуется, когда меня долго нет. Разумеется, дело не в том, что это будет уклонением от служебного долга, просто мы не станем сегодня беседовать с дамами. Есть возражения? Нет. Однако если вы, сэр, – он неожиданно обратился к Кестевану, который дернулся, – соизволите изложить вашу версию случившегося, то я бы не возражал.

Кестеван одернул пиджак, взглянул на остальных и, перехватив предостерегающий взгляд сэра Джорджа и Мэссея, ответил:

– Мне нечего сказать, офицер. Я ничего не знаю.

– И тем не менее расскажите, как вы провели этот вечер.

– Ну, я… В общем, я поднялся к себе сразу после ужина, – сказал Кестеван, смущенно глядя на сэра Джорджа. – Я писал письмо у себя в комнате своей тете Маргрет. Могу показать вам это письмо, – добавил он с вызовом, – если не верите. Я узнал обо всем от лакея, который вошел ко мне и сказал, что случилось. Тогда я оделся и спустился. Это все, что я знаю.

– Вы ни разу не выходили из своей комнаты?

Кестеван открыл было рот, чтобы неосмотрительно дать отрицательный ответ, но тут вмешался сэр Джордж:

– Вы, должно быть, выходили именно тогда, когда увидели Дорис. Так ведь, мистер Кестеван?

– Да, так, – ответил тот после паузы. – Я видел Дорис. Она шла к леди Рейл. Я говорил вам об этом.

Инспектор наморщил лоб, повернулся, взглянул на план, лежавший на подлокотнике кресла Гонта.

– К леди Рейл… – произнес он задумчиво. – Но ваша комната находится в другом конце дома. Как же это вы умудрились увидеть ее?

– Понимаете… я шел к леди Рейл, – ответил Кестеван, слегка обескураженный. – Я часто заходил к ней. Мы беседовали о… о книгах и разных вещах.

– Н-да! – Инспектор прищелкнул языком. – Вы имеете такую привычку, сэр, заходить по вечерам в будуары замужних дам?

Кестеван насторожился.

– Я… Ну, я… Какого черта! – произнес он гневным голосом, разведя руками и пожав плечами, проявив таким образом свои актерские способности.

– И что же, вы вошли в комнату леди Рейл?

– Зачем? Я увидел, что к леди Рейл вошла горничная, поэтому я вернулся к себе.

– Ах вот как! – прищурился инспектор. – Вы вернулись, стало быть, к себе… Впрочем, это не мое дело. Меня интересует, во сколько вы увидели Дорис?

– О господи! Откуда мне знать? Все меня спрашивают об этом, будто я время засекал. Где-то около половины десятого.

Тейп сделал очередную запись в своем блокноте.

– Значит, вы сразу вернулись к себе в комнату, так?

– Да, вернулся. Представьте себе… Вы что, не верите мне? Клянусь, что это так!

– Ну хорошо, хорошо! – кивнул инспектор, наморщив огромный нос. Часы в углу повернули свой лучезарный циферблат и стали добродушно отбивать полночь. – Поговорю с доктором Мэннингом, – продолжал Тейп, – и загляну наверх. И на этом, думаю, закончу на сегодня.

Когда он ушел, сэр Джордж поднялся из кресла. В волнении он принялся ходить туда-сюда перед камином.

– Это, говоря откровенно, начинает выглядеть все хуже, – сказал он. Теоретически эти преступления мог совершить какой-то грабитель, вор или лиходей. Но мы-то знаем, что посторонних в доме не было. Да если бы в замок и проник кто-то посторонний, получается, сегодня он крадет латные рукавицы, а завтра возвращается и с их помощью душит жертву? Чушь… Тут, как говорится, орудовал кто-то из своих. Иначе говоря, джентльмены, убийца среди нас.

Гонт наклонился к камину и вытряхнул пепел из своей трубки.

– Кстати, Джордж, – спросил он, – а когда были украдены латные рукавицы и тетива?

Сэр Джордж замялся и взглянул на Мэссея.

– Трудно сказать, – ответил тот. – Иногда лорд Рейл целый день проводил в Оружейном зале, иногда не заглядывал туда неделями. Он обнаружил пропажу тетивы два-три дня назад, а латных рукавиц – только сегодня. Поэтому и обрушился на меня. Когда что-то происходило, он винил меня. Я склонен полагать, что тетива и рукавицы исчезли одновременно.

– Вот это-то меня и настораживает, – сказал сэр Джордж. – Давайте все по порядку. Для начала, любой из нас может считаться убийцей Генри… лорда Рейла. Алиби удивительным образом отсутствует у всех нас на момент совершения преступления, то есть эти десять-пятнадцать минут после девяти тридцати. Я в это время был один в бильярдной. Совершенно, черт возьми, невероятно, чтобы я, не замеченный Брюсом и доктором Тэрлейном, прокравшись в Оружейный зал, убил его. Но, повторяю, я был один в бильярдной. Согласны?

– Послушай, что я тебе скажу, – нахмурился Тэрлейн.

– Потом, – отмахнулся сэр Джордж. – То же самое относится к Фрэнсису. Выпив виски, он куда-то ходил… Где он был в этот критический промежуток времени? Разумеется, нас невозможно заподозрить, но у нас нет алиби. Мистер Кестеван был один в своей комнате, писал какое-то письмо… потом пошел к леди Рейл. Кто может подтвердить, что это было именно так? Некому! У него, стало быть, тоже нет алиби. Теперь леди Рейл и доктор Мэннинг. Они должны были бы подтвердить показания друг друга, если бы примерно в половине десятого Мэннингу не стукнуло в голову, будто он оставил включенным двигатель своего автомобиля. Он спустился вниз, выяснил, что с автомобилем все в порядке, и что? А то, что у него тоже отсутствует алиби. Вуд и миссис Картер также нуждаются в подтверждении своего алиби. Вуд, оказывается, не слышал трезвона колокольчика, когда Фрэнсис попытался вызвать его. У Вуда, видите ли, на полную катушку работал проигрыватель. Мол, он и миссис Картер слушали псалмы. А может, он врубил проигрыватель, поставил на автомат стопку пластинок, а сам в это время находился в другом месте? Вот так-то! Ну и, разумеется, самое уязвимое положение у Патриции. Она находилась в Оружейном зале в момент совершения убийства. И что бы мы ни думали об этом, мы должны согласиться, что показания Патриции дискредитировали ее в глазах инспектора. И наконец, доктор Тэрлейн и Брюс. Хотя они и были вместе, они почти в таком же скверном положении, как Патриция. Фрэнсис напомнил, что в юриспруденции их показания определяются как преступный сговор. По их словам, произошло нечто такое, чего, как мы знаем, быть не могло. Теперь предположим, джентльмены, что по какой-то причине вы двое убили лорда Рейла. Можно клясться, что никто не входил в ту дверь, можно клясться в чем угодно, лишь бы все вам поверили, что убийца проник в Оружейный зал из донжона, через дверь, что за гобеленом. Только вы не знали, что эта дверь была заколочена. И ваше стремление отвести от себя подозрение вынудило вас выстроить версию, в которую трудно поверить.

Тэрлейн поежился, по спине у него пробежал холодок.

– Все это из области фантастики. И ты это прекрасно знаешь, – заметил Тэрлейн.

– Я знаю, что ничего не знаю. Я лишь предполагаю.

Наступила тишина. Гонт сидел в тени, закрыв глаза и сжимая в руке пустой стакан. Он дышал так ровно, что Тэрлейн подумал, не впал ли тот в хмельное забытье. Мэссей подошел к камину, поворошил поленья, пожал плечами. Все поглядывали друг на друга с неожиданным подозрением и почти враждебно…

– Джентльмены, – сказал сэр Джордж, – мы должны руководствоваться благоразумием. Необходимо все досконально выяснить, хотя бы ради самозащиты. Говорят, на воре шапка горит, а я скажу, что следует относиться с подозрением ко всякому, кто слишком громко кричит о своей невиновности.

– Вы имеете в виду меня? – спросил Кестеван своим пронзительным голосом.

– Я не имею в виду никого конкретно, – ответил сэр Джордж. – Давайте обсудим кое-какие детали… – Он замолчал, когда появился Фрэнсис. Лицо у него пылало, глаза покраснели, на губах играла кривая усмешка.

– Не кидайте на меня такие укоризненные взгляды, сэр Джордж, – сказал Фрэнсис. – А что это вы такие нахохленные?

Сэр Джордж промокнул вспотевший лоб.

– Кажется, я допустил бестактность, Фрэнк. Я высказал мысль, что ни у кого из нас нет алиби на момент убийства твоего отца. Да и на момент смерти Дорис тоже.

– Однако! – присвистнул Фрэнсис, подходя к камину. – Для начала хорошо бы выяснить, когда она умерла. Я лично не могу вспомнить.

– Я тоже не помню, – неожиданно для себя самого сказал Тэрлейн. – Мы все были в шоке. И я сомневаюсь, что в этот момент кто-либо взглянул на часы… Доктор Мэннинг сказал, что она была мертва минут десять к моменту, когда мы стояли возле ее тела. Вот и все!

– Давайте прикинем, – сказал Фрэнсис, протягивая руки к огню. – Вот Патриция появляется в гостиной, затем мы идем в Оружейный зал и стоим возле тела отца, потом выходим и учиняем Патриции допрос, далее Брюс уводит ее наверх… Вы, сэр Джордж, доктор Тэрлейн и я поговорили, потом я пошел за Кестеваном… Ну-ка! А мы точно знаем, сколько времени она была мертва? Я хочу сказать, способен ли врач определить время с такой точностью?

– Лично я сомневаюсь в этом. – Сэр Джордж покачал головой. – Лично я также задаюсь вопросом, не фигляр ли этот Мэннинг. Думаю, он крайне самонадеян и весьма высокого мнения о себе. Но давайте поверим ему.

– Тогда я продолжаю, – сказал Фрэнсис. – Как вы помните, я отправился на поиски Кестевана, хотя он мне в тот момент нужен был как рыбке зонтик. Мне просто-напросто необходимо было успокоить свои нервы. Я пошел в столовую. Там было темно. Я сел в кресло и задумался. Но тут я услышал проигрыватель Вуда. Этот треклятый проигрыватель наяривал какие-то слезоточивые хвалы Всевышнему. У меня появилось ощущение, будто я смотрю какой-то пошлый фильм. Тогда я сказал себе: «Послушай, парень, возьми себя в руки!» Что я и сделал. И поднялся наверх. Не знаю, сколько я там пробыл. За мной прибежал Вуд… Вот и все!

– Ах ты, господи! – вскинулся Тэрлейн. – Я вспомнил, как Вуд сказал, что обходил, как обычно, дом, чтобы запереть двери на ночь, и что это было в четверть одиннадцатого. И вот в тот момент он и наткнулся на тело Дорис.

Сэр Джордж вскочил и принялся ходить взад-вперед по комнате.

– Тогда, условно говоря, если мы принимаем заключение Мэннинга, это убийство произошло около десяти, – сказал он. – Получается, мы с тобой, Майкл, находились здесь и разговаривали. Но сначала ты был с Брюсом, а со мной – потом. Твое алиби в этом случае доказано, да и мое тоже… А вы, Брюс?

Мэссей развел руками и медленно произнес:

– Мы все были здесь… Потом я увел Пат наверх. Дал ей снотворное, попытался ее успокоить, немного с ней поговорил. Я ушел, когда она приготовилась раздеваться. Думаю, мое алиби не выдерживает никакой критики. Но все происходило именно так, как я сказал.

– А вы, мистер Кестеван?

– Я уже говорил, но могу повторить еще раз, если угодно. Я не выходил из своей комнаты.

– Принимается! Итак, мы знаем, что доктор Мэннинг спустился вниз, чтобы осмотреть тело Генри. Потом его отправили наверх, сообщить это печальное известие леди Рейл. Пошел ли он туда сразу, мы должны будем его спросить. Алиби нет у леди Рейл, у Вуда и всех остальных, поскольку мы не можем с точностью сказать, была ли Дорис убита вскоре после лорда Рейла или незадолго до этого.

– Ну и что дальше, сэр? – спросил Фрэнсис усталым голосом.

– Тебе не приходило в голову, что финансовая подоплека этого дела затеяна для того, чтобы преднамеренно ввести всех в заблуждение? Мы все сосредоточились на украденных облигациях и тому подобном, а другие мотивы преступления как бы остались в стороне. Другими словами, ты не думаешь, что эти облигации исчезли из сейфа только для отвода глаз?

– Никто не станет красть десять тысяч фунтов всего лишь для отвода глаз, – заметил Мэссей.

– Ради бога, Брюс, подключите слегка свое воображение! – сказал сэр Джордж. – Облигации, даже на предъявителя, – это не наличные деньги. Кроме того, у нас есть номера серий облигаций, а полиция знает, как с этим поступить. Убийца, совершивший преступление из-за облигаций, абсолютный безумец. Впрочем, кое-какой наличностью он поживился. Но дело не в этом. Вот мы с вами обсуждаем сейчас финансовую сторону преступления, потратили время на обследование сейфов, а мотивы преступления нам до сих пор неизвестны. Что же касается улик, хочу обратить ваше внимание на косвенную улику, а если точнее – на одну вещь… Короче говоря, это то, что обычно не хранят в сейфе. – Сэр Джордж обвел всех присутствующих пристальным взглядом и, одернув свой белый пикейный жилет, продолжил: – Я имею в виду привидение в доспехах, о котором ты, Фрэнк, упомянул, когда вез нас с Майклом сюда сегодня днем. Ты сказал, что Дорис Мундо была недавно сильно напугана, когда решила, что видела одну из фигур в доспехах на лестнице в Оружейном зале. И признаюсь тебе, это меня встревожило.

– Встревожило вас? Почему?

– Уже давно, Фрэнк, ты упорно говоришь о проявлениях безрассудства, сумасбродства у вас в роду. Но при всей твоей буффонаде, я думаю, ты не отдаешь себе отчета в том, насколько сильно и опасно это проявлялось в твоем отце. Можно даже говорить о безумии! – Сэр Джордж замолчал и внимательно посмотрел на Фрэнсиса.

– Продолжайте, – сказал тот спокойным тоном, однако пальцы у него подрагивали.

– Я не могу исключить того, что он мог проделать такое. Я не имею в виду то, что он надел на себя доспехи. Это было бы нелепо. Но даже если бы он не посчитал это нелепым, то не смог бы облачиться в одеяние, которое весит почти столько же, сколько он сам. Но он мог надеть шлем и пару латных рукавиц и попытаться напугать горничных. Возможно, это бы доставило ему удовольствие. Однако он, думаю, отдавал себе отчет в том, что поступки, не согласующиеся с требованиями здравого смысла, способны нанести ощутимый урон престижу вашей семьи, если их предать огласке.

– Понятно, – протянул Фрэнсис. – И вы подумали, что отец выбрал для своей потехи Дорис, наиболее суеверного человека в этом замке?

– Нет, так я уже сейчас не думаю. Я считаю, что по каким-то собственным резонам. Суеверный человек, кстати, склонен верить во что-либо таинственное, в предзнаменования, приметы. Способность фантазировать, домысливать развита до предела у таких людей. Если кто-то надел латные рукавицы и просто стоял неподвижно на ступеньках, положив руку на перила, – а вы не забывайте, что эти латные рукавицы доходят до середины предплечья, – Дорис была готова вообразить, что по лестнице шагает привидение в доспехах. Наслушалась, должно быть, у себя в глубинке всяких россказней про леших, домовых, оборотней… Такие, как Дорис, пугаются всего, их напугать нетрудно. К тому же учтите, что все это происходило вечером, в зале было сумрачно, сквозь витражные окна, как рассказывал Фрэнсис, пробивался бледный лунный свет, всякие таинственные шорохи, – словом, обстановка была нервозная. Я понятно излагаю?

Фрэнсис кивнул, помолчал, приглаживая усы, затем сказал:

– Не знаю, вызывал ли испуг у Дорис отец, но знаю, что это делала Ирэн.

– Ирэн? – воскликнул сэр Джордж. Он был явно ошеломлен. – Хочешь сказать…

– Черт подери, сэр, вы же прекрасно ее знаете! Вам известны ее убеждения. Смотреть в лицо фактам, голая правда, сила и мощь, прямолинейность характера… Такого рода вздор. У нее чутье на все сверхъестественное, почти как у собаки. Если она и проявляла интерес к Дорис, то только ради удовольствия помучить ее. Хотя она считает, что помогала Дорис избавиться от предрассудков. Восхитительно, правда? Я видел, как Ирэн скрещивала ножи на подносе с завтраком, чтобы Дорис всякий раз вздрагивала, я видел, как однажды она якобы случайно толкнула Дорис и та, выронив из рук зеркальце, разбила его. И она постоянно рассказывала ей леденящие кровь истории просто для того, чтобы потом разразиться хохотом и обозвать Дорис идиоткой или как-то еще за то, что та поверила всему. Ирэн говорила, что Дорис служит для нее объектом психоаналитического исследования, а психоанализ, как вам, должно быть, известно, представляет собой психологическое учение, и основанный на нем метод лечения неврозов заключается в изучении всего комплекса обстоятельств, вызвавших нервное заболевание. Ирэн великая мастерица, надо сказать. – Фрэнсис поморщился и добавил: – Иногда мне хочется убить эту женщину. Начиталась всякого-разного… Ах, это новое веяние в науке, ах, эти душевные переживания человека в современной литературе… Да пропади все это пропадом!

Наступила неловкая пауза. Чтобы как-то заполнить ее, Тэрлейн вынул из кармашка часы и уставился на циферблат. Мэссей принялся копаться в своем портфеле, но потом, видимо, решил, что это копошение не к месту и не ко времени, и прекратил. Сэр Джордж стоял, широко расставив ноги, и переводил взгляд с одного на другого.

– А при каких обстоятельствах возникла эта история с привидением в доспехах? – спросил сэр Джордж.

– Было уже поздно, второй час ночи, если точно. Я сидел здесь, в библиотеке, перед камином. Читал и выпивал… В меру, короче – пьяным не был. И вдруг я услышал, что кто-то бродит в гостиной или где-то еще. Поздновато, конечно, подумал я. Должно быть, Сондерс появился наконец. Он всегда приносит мне выпить что-нибудь на ночь и не уходит к себе до тех пор, пока я не лягу спать… Так вот, я решил, что это Сондерс. Поэтому я не поднял глаз, когда этот «кто-то» вошел в библиотеку. Я велел ему поставить выпивку на столик и отправляться на боковую. А мне ответил голос Дорис. Я подпрыгнул. Понимаете, горничным полагается быть в постели уже к четверти одиннадцатого. Но это была она.

Ирэн задержала ее, попросив причесать ее на ночь. А потом Ирэн вспомнила, что оставила одну из своих любимых русских книг где-то внизу, либо в гостиной, либо в библиотеке, либо где-то еще, и отправила Дорис вниз за этой книгой. Она сказала, что не припоминает, где оставила книгу. Зная, что Дорис боится темноты, она зажгла свечу, отдала ее Дорис и предупредила, чтобы та не зажигала свет, иначе муж рассвирепеет. Дорис долго не могла найти эту книгу и извинилась передо мной за вторжение. Я было подключился к поискам, а затем посоветовал ей подняться наверх и послать Ирэн ко всем чертям.

– А что было потом?

– Я снова принялся за чтение, сказав ей, чтобы она включила свет. Я бы и сам включил его, если бы знал, что Дорис настолько боится Ирэн, что не осмелится сделать это… Потом раздался ее крик, и я услышал, как свеча упала на пол в Большом зале. Дорис была смертельно бледна, когда я вошел туда. Я, разумеется, ничего не увидел. Только на следующий день я узнал… окольным путем… что именно она там увидела.

Мэссей тихо выругался. Фрэнсис задумался, похоже осмысливая то, что только что рассказал.

– Вот и вся история! Думайте об этом все, что хотите, – добавил он.