Прочитайте онлайн Убийства павлиньим пером | Глава 4КАБИНЕТЫ ЮРИСТОВ

Читать книгу Убийства павлиньим пером
4116+1445
  • Автор:
  • Перевёл: О. Н. Крутилина

Глава 4

КАБИНЕТЫ ЮРИСТОВ

Ровно в половине шестого доктор Блейн, проворный полицейский хирург, поднялся над телом Вэнса Китинга и отряхнул колени. В комнате работали фотографы, сверкали вспышки. Мак-Алистер (отпечатки пальцев), примостившись у окна, чтобы поймать свет, с револьвером 45-го калибра на коленях, тихонько выругался и посмотрел на старшего инспектора Хамфри Мастерса.

– Итак, – спросил он, – что вы желаете знать?

Мастерс сдвинул котелок, чтобы вытереть пот носовым платком. Похоже, он страдал от клаустрофобии. Но старался говорить легко, вероятно защищаясь.

– Ну, я вижу, что он был убит выстрелом, – признал старший инспектор. – Но пушка, а? Той пушкой?

– Это едва ли моя работа. Вы это и сами знаете, но все равно, я думаю, тут вряд ли могут быть какие-либо сомнения. – Блейн показал на раны. – Эти обе были сделаны револьвером 45-го калибра. Это очень старомодная пушка со старомодными патронами еще и потому, что современная, со стальными патронами, привела бы к тому, что пули прошли бы сквозь него навылет. И у вас прямо здесь имеется пушка с двумя использованными зарядами в магазине. – Он кивнул в сторону Мак-Алистера, очевидно озадаченный мрачным выражением лица Мастерса.

Мастерс отошел туда, где специалист по отпечаткам пальцев смахивал остатки порошка с дула, и Поллард последовал за ним.

В своем роде револьвер был превосходным образчиком оружия. Хотя и большой, он не выглядел громоздким и был намного легче, чем казался. Серебристая сталь дула и барабана почти почернела от старости, но ручка была выложена причудливым перламутровым узором. Внизу ее на маленькой серебряной табличке было выгравировано имя: Том Шэннон.

– Теперь вот имя, – заключил Мастерс, указывая на него. – Вы ведь не предполагаете…

– На вашем месте, старший инспектор, – выдохнул Мак-Алистер, – я бы выпустил бюллетень в поисках этого Тома Шэннона. И попытался бы арестовать Чарли Писа. Шэннон уже сорок лет как выращивает маргаритки. Но пушка его. И что за пушка! – Он поднял ее вверх. – Знаете, что это такое? Это настоящий шестизарядный «ремингтон», сделанный в 1894 году. Если вы когда-нибудь читали что-либо о Диком Западе, то знаете, что это означает. А Шэннон был одним из настоящих плохих парней. Меня только интересует, почему на этой штуке нет зарубок; но может быть, Шэннон не любил помечать свое огнестрельное оружие. Как вы думаете, где человек мог взять патроны к такой штуке в наши дни и в нашем веке? Он же полностью заряжен, только два выстрела сделано. Кроме того, как это могло случиться в Англии? Может быть, ответы на оба вопроса в том, что револьвер принадлежит кому-то, кто коллекционирует оружие?..

– Коллекционеры! – произнес Мастерс. Казалось, он размышляет о серии коллекций, включающих в себя чайные чашки, кувшины-головоломки, а теперь вот еще и шестизарядные револьверы. – Не берите в голову. Как насчет отпечатков?

– Никаких отпечатков на этой вещи нет. Убийца был в перчатках.

Когда Мастерс обернулся обратно к Блейну, он попытался вернуть себе свою обычную вежливость.

– Обратите на это внимание, доктор. Вы спрашивали, что конкретно мы хотим знать. И у нас есть только один вопрос. Вы абсолютно уверены, готовы поклясться, что оба эти выстрела были сделаны из оружия, найденного рядом с телом?

– Я в этом абсолютно уверен.

– Погодите, погодите, не волнуйтесь, – попросил старший инспектор, понизив голос. – Я объясню, что имею в виду. Я не первый раз сталкиваюсь с подобной ситуацией и каждый раз нахожу новую хитрость в том, как они убегают из запертой комнаты. Это мой ночной кошмар, если вы понимаете, что я имею в виду. Но это – впервые, когда (если ваш диагноз верен, простите меня) совершенно точно доказано, что убийца непременно должен был быть в комнате. Это также первый раз, когда факты могут быть подтверждены полицией под присягой, без всякой возможности надувательства. Вот так! – Он побарабанил пальцем о ладонь и продолжил: – Сержант Холлис из дивизиона Л. и я лично, мы сидели в доме напротив и наблюдали. В особенности за окном этой комнаты. Ни на секунду не прекращали следить. Видите ли, этот мертвый парень, мистер Вэнс Китинг, вернулся в дом в четверть пятого. Несколько позже мы видели, как он выглянул в окно. Это – единственное окно в доме, в котором подняты занавески; и мы знали, что мы нашли «меблированную комнату». Э? Так что мы следили. И в то же время сержант Поллард здесь, – он показал рукой, – наблюдал за дверью. И никто не вышел ни одним из этих путей. Итак, теперь: если вы скажете мне, что существует хоть самая отдаленная возможность, что парня застрелили с расстояния – ну ладно, тогда все в порядке, потому что окно было открыто, и пара выстрелов могла проникнуть через него. Но если вы скажете мне, что убийца должен был быть в комнате (а я готов признать, что и сам так думаю), тогда мы в тупике.

– В доме очень пыльно – мы наследили по всему ковру, – буркнул Блейн.

– Да, – подтвердил Мастерс. – Я спрашивал Полларда об этом. Он клянется, что было только два следа от ботинок, когда он ворвался сюда, – его собственные и Китинга.

– Значит, это Китинг обставил комнату? – спросил Мак-Алистер.

– Мм, необязательно. Метла стоит в темном углу в другой комнате. Тот, кто обставил комнату мебелью, мог подмести за собой ковер. Это кое-что доказывает.

– Кроме того, – сухо заметил Блейн, – что никто в этой комнате не был застрелен – разве что Поллард его застрелил.

Мастерс прокашлялся, а Блейн продолжил.

– А как насчет лазеек или потайных ходов? – поинтересовался он.

– Лазейки! – воскликнул Мастерс. – Давайте посмотрим вокруг.

Комната была похожа на своего рода бак. Две ее стены: одна напротив двери, а другая с окном – были из прочного камня, из которого был построен сам дом. Две деревянных стены были выстроены до крыши, чтобы сформировать четыре стороны комнаты. Все стены и потолок были покрыты пыльной белой штукатуркой, на которой не было никаких трещин, не считая нескольких мелких микроскопических изъянов. С середины низкого потолка спускалась короткая трубка разобранного газового рожка, со свинцовой затычкой у устья.

На полу, сделанном из прочной древесины, лежал черный ковер с очень густым, высоким ворсом. У стены, противоположной к двери, стоял стул красного дерева. У стены справа красовался довольно потрепанный диван. Но особое внимание привлекал предмет, находящийся посередине комнаты: складной круглый стол красного дерева, приблизительно пяти футов в диаметре. Он был покрыт квадратной скатертью, напоминающей павлиньи перья, вышитые тусклым золотом, и слегка сдернутой в сторону двери. Очень тонкие черные чайные чашки и блюдца были расставлены на ней, словно цифры в часах. Две чашки со стороны двери были разбиты, но разбиты любопытным образом. Чашки остались на разбитых блюдцах, куски их не были разбросаны широко и лежали в блюдцах или рядом с ними; было похоже, будто по ним ударили каким-то тяжелым плоским предметом.

– Последнее место, в котором можно было бы отыскать лазейку, – произнес Мастерс, – это голая штукатурка. Посмотрите сюда, доктор: нам за это капитально влетит. Вот мы собрались здесь на месте преступления, словно куча болванов, а толку? Именно поэтому, если вы сможете показать, что выстрелы не были сделаны в этой комнате…

– Но они были сделаны именно здесь, – возразил Блейн. – Ваши собственные уши должны были бы сказать вам об этом. Пропади все пропадом, разве никто их не слышал?

– Я слышал, – вмешался Поллард. – Это было не более чем в десяти футах от двери, и я готов поклясться, что выстрелы раздались отсюда.

Блейн кивнул:

– Теперь посмотрите на рану головы. Пистолет находился приблизительно в трех сантиметрах от головы, это была пуля с мягким концом, и она разнесла череп на кусочки. Вы можете видеть зазубренные пороховые ожоги от старомодного патрона. Другая пуля – в спину – перебила парню позвоночник. Пулю, должно быть, выпустили прямо в него. Говорят, вы появились здесь довольно быстро, сержант? Вы заметили какие-нибудь признаки?

– Множество, – ответил Поллард, живо вспоминая случившееся. – Одежда все еще дымилась. И тут был запах. И дым…

– Мне очень жаль, Мастерс, – подытожил Блейн, – но здесь не может быть никаких сомнений.

Наступила тишина. Фотографы собрали свои аппараты и удалились. С улицы доносился гул толпы и голос полицейского, приказывающего всем отойти. Коридоры дома номер 4 на Бервик-Террас ожили под топотом ног, там распоряжался инспектор Коттерил; и в центре всей этой паутины по комнате бродил Мастерс и тыкал пальцем в стены. Наконец, он обратился к Мак-Алистеру, который тоже бродил туда-сюда:

– Закончили?

– Почти, сэр, – сообщил специалист по отпечаткам пальцев. – И это – самый ясный случай беззакония, с которым я когда-либо сталкивался. Никаких отпечатков пальцев, едва ли пара смазанных на ручках кресла и несколько ясных отпечатков на оконной раме, но я почти уверен – они оставлены покойным.

– Никто не трогал стол или чашки?

– Нет, разве что в перчатках.

– О да, перчатки! Снова и снова дело Дартли с модными аксессуарами. Высший класс, как я ненавижу случаи, в которых нет смысла. Хорошо, Мак-Алистер, это все. Спросите по пути инспектора Коттерила, не поднимется ли он сюда на минутку? И спасибо, доктор, на сегодня это все. Я рад, что вы появились так скоро, мы должны были быть уверены насчет этого револьвера. Но я хочу, чтобы тело еще минутку не двигали. Сначала я хочу осмотреть карманы. И еще сюда направляется джентльмен… гм… по имени сэр Генри Мерривейл, и я хочу, чтобы сэр Генри на него посмотрел.

Когда Блейн ушел, Мастерс еще раз обошел вокруг стола, глазея на него.

– Чепуха, – заявил он, указывая на чайные чашки. – Чепуха, однако направленная на то, чтобы сбить нас с толку. Кому нужно сегодня тайное общество? Я знаю, Боб, вы думаете, что Китинг произнес пароль. Но вы не можете мне сказать, что здесь проходило собрание и что сюда вместо одного убийцы проникло десять членов какого-то тайного общества. Ободритесь, не будьте таким мрачным. Мы превосходным образом сваляли дурака, но я не вижу, что еще мы могли бы или имели право сделать. Кроме того, старик скоро будет здесь. Он явится злой, как пятьдесят шершней, но я не боюсь признаться тебе, что буду рад показать ему один замкнутый круг, который он тоже не в силах разорвать. – Мастерс посмотрел на тело. – Этот болван Китинг, Боб. Знаешь что-нибудь о нем?

– Ничего, кроме того, что уже рассказал вам сегодня, после того как он купил дом и выставил меня из него…

– Да. Он хотел умереть красиво, разве не так? – спокойно спросил Мастерс.

Поллард глянул на безвольное тело в серой фланели, со сломанным позвоночником и волосами цвета соломы, прилипшими к ране.

– У него была куча денег, – напомнил сержант. – И он любил называть себя «последним авантюристом». Вот почему я думал, что Китинг вполне мог бы заинтересоваться каким-нибудь тайным обществом, если оно в достаточной мере таинственно или в достаточной мере зловеще. Он постоянно говорил, что хочет испытывать трепет. Я полагаю, он жил в Вестминстере на Грейт-Джордж-стрит?

Мастерс проницательно посмотрел на него:

– Грейт-Джордж-стрит, э? Вот куда мы направимся!

– Куда мы направимся?

– Туда. Сегодня же. Ты не забыл, что он ушел отсюда сегодня после полудня в десять минут третьего и не вернулся до четырех пятнадцати? Вот так. Я знаю, куда он ходил, – с удовлетворением сообщил Мастерс, – потому что я лично за ним следил. Но в настоящее время это не имеет значения. Как насчет его родственников или друзей? Что-нибудь знаешь о них?

– Нет-нет, боюсь, что нет. Знаю только, что у него был кузен по имени Филипп Китинг. И еще что он был обручен с Франсис Гейл. Вы, наверное, слышали о ней, она – одна из тех, кто, похоже, выигрывает все турниры по гольфу.

– А! Видел ее фотографии в газетах, – с интересом отозвался Мастерс. И, подумав, добавил: – Вот она не вмешалась бы в подобные игры, ставлю шесть пенсов. Ладно, не обращай внимания. Давай лучше перевернем этого бедного болвана на спину. Тихонько…

– Боже! – невольно вскрикнул Поллард.

– Значит, он хотел испытать трепет? – заключил Мастерс после паузы, во время которой было слышно лишь его астматическое дыхание. – Не слишком хорош, не так ли?

Они оба поднялись. Никаких повреждений на лице Китинга, которое теперь находилось прямо перед ними, не было. Разум, как и жизнь, покинул это лицо, а причиной его безумного выражения был страх. Поллард многое мог прочитать на лицах, обезображенных видимым страхом. Во время службы констеблем он видел разбившегося насмерть мужчину, который выпал из высокого окна, и другого мужчину, которому размозжили голову выстрелом. У обоих в широко открытых глазах навечно застыл страх. Но похоже, Китинг, который хотел испытать трепет, в последнее мгновение жизни увидел нечто более ужасное.

– Вот что я скажу тебе, мой мальчик, – угрюмо заметил Мастерс. – Как бы тебе понравилось провести ночь в этой комнате?

– Нет, благодарю.

– Вот так. И тем не менее, что не так с этим местом? Ты говоришь, оно достаточно обыкновенное. Хотел бы я узнать, кто был последним нанимателем этого дома. – Осмотрев пронзительным взглядом комнату, Мастерс присел на корточки рядом с телом и принялся выворачивать карманы. – Постой-ка! Тут что-то есть. Как тебе понравится вот это, например?

«Это» был тонкий полированный серебряный портсигар. Он не был у Китинга в кармане, а лежал под телом, слегка накрытый полой пиджака. Мастерс открыл его, обнаружив, что тот под завязку полон сигаретами «Крэйвен А». Мастерс держал портсигар очень осторожно, только за края, потому что на его полированной поверхности отчетливо виднелись несколько ясных отпечатков.

– В углу есть монограмма, – сказал Поллард. – Вы видите буквы? Дж. Д. Вот так: Дж. Д. Это портсигар не Китинга. Может быть, того, кого мы ищем.

– Если бы старик был здесь, – улыбнулся Мастерс, – он сказал бы, что у тебя примитивный ум, мой мальчик. Этот убийца слишком хитер, чтобы хвататься за самую лучшую поверхность для отпечатков пальцев. Посмотрим, но готов с тобой поспорить, что это отпечатки Китинга, просто он прихватил чей-нибудь портсигар. – Старший инспектор аккуратно завернул портсигар в носовой платок. – Странно другое – что эта штука делала под его телом? Китинг не курил, и никто тут не курил. Кстати, так же как и в случае с Дартли. Во всяком случае, здесь нет никаких окурков, и эта штука полна сигарет. Если Китинг прихватил чей-то портсигар… Стой, мне это кое-что напомнило! В чьей он был шляпе? Не думаю, чтобы это была его собственная. И между прочим, где эта шляпа сейчас?

Поллард прошел через комнату к дивану, который был немного отодвинут от стены, и сунул за него руку, откуда выудил несколько помятый серый «хомбург». Когда сержант впервые осматривал святилище, шляпа, как он помнил, лежала на диване. Он повертел ее, затем вручил Мастерсу, указав на этикетку внутри. На этикетке позолоченными буквами было написано имя: Филипп Китинг.

– Филипп Китинг, – повторил Мастерс. – О, это тот кузен, которого ты упоминал, не так ли? Да. Хорошо для мистера Филиппа Китинга, что мы все знаем, что его кузен ходил в его шляпе, иначе у нас появилась бы к нему масса вопросов. Это самый распространенный тип джентльменов, Боб, которые надевают чужие шляпы и берут чужие сигареты, а мы думаем: «Ага, поймали!» Я хорошо знаю этот тип людей. Можешь рассказать мне что-нибудь еще об этом мистере Филиппе Китинге?

– Ну, сэр, он, вероятно, подпрыгнул бы до потолка и взорвался бы, если бы его заподозрили замешанным в убийстве. Он брокер на бирже, очень милый мужчина, но респектабельный, как дьявол.

Мастерс подозрительно посмотрел на сержанта:

– Ну хорошо. Мы это выяснили. Но есть ли кто-нибудь, связанный с ними, чьи инициалы были бы Дж. Д.?

– Этого я вам сказать не могу.

– Тогда посмотрим, что там у него еще. Вытаскивай все наружу. Так, бумажник. Восемь фунтов банкнотами и пара его собственных визиток. Да, тут тот самый адрес: дом номер 7, Грейт-Джордж-стрит. Больше в бумажнике ничего нет. Ручка. Часы. Связка ключей. Коробок спичек. Носовой платок. Шесть четрехпенсовиков медью. Это много, но толку от этого мало. Разве что он был страстным курильщиком: в каждом кармане на подкладке табак.

– Если только он не надел еще и чужой пиджак, – предположил Поллард. – Он был страстным курильщиком, но не выкурил ни одной сигареты за время сорокапятиминутного ожидания. Посмотрите сюда, сэр, не думаете ли вы, что это была своего рода… религиозная служба?

Мастерс неопределенно хмыкнул.

– Нет, метка портного в порядке. Это его собственный пиджак. Ты думаешь, что ты шутишь, мой мальчик, а это совсем не смешно. Но я не шучу. Я влезу в это дело. Я видел куда более странные вещи… А, инспектор! Входите.

Детектив-инспектор районного отделения Коттерил был высоким тощим человеком с длинным лицом, хранившим меланхоличное выражение, которое не без труда выражало любезность. Увидев повернутое вверх лицо Вэнса Китинга, он присвистнул:

– Ба! Вот это вид… – Помолчав, он доложил: – Обыскали каждый сантиметр дома. Теперь я могу точно вам сказать, что тут нет и не было никого еще, но вы это уже и так знаете. Мы уперлись в тупик. Но вот что я хотел бы спросить у вас, старший инспектор: вы хотите, чтобы этим занималось наше отделение или, как я полагаю, Ярд заберет это дело себе?

– Я тоже так полагаю. Но это будет решено сегодня вечером. Не могли бы вы пока выяснить, какая компания привезла сюда мебель два дня назад, где они ее взяли, и проследить за ней от и до? А мы займемся этим револьвером: это антикварная вещь, и у него нет регистрационного номера. Но я хотел бы получить от вас еще кое-какую информацию. Вы что-нибудь знаете о последних нанимателях этого дома?

– Да, я сам могу вам это сказать, – отозвался Коттерил. – Я их помню, потому что эти люди как-то сами явились в участок с жалобой на то, что у них украли золотистого кокер-спаниеля; и я их сам принимал. Итак, как же, черт побери, было их имя? – Коттерил постучал себе по виску. – Мистер и миссис… Ну, я не думаю, что вы сейчас их имя услышите. Насколько я его помню, старик был адвокатом, знаете, такой старый, покрытый коркой; почтенный. И у него была очень хорошенькая жена. Черт побери, как же было его имя? Могу вспомнить все, кроме этого. Они уехали отсюда примерно год назад. Имя было какое-то странное, кажется, начиналось с Д. Мистер и миссис… А, вспомнил! Мистер и миссис Джереми Дервент!

Мастерс уставился на инспектора, слегка изменившись в лице:

– Вы в этом уверены, а?

– Совершенно уверен, да. Уверен. А собаку звали Пете.

– Парень, послушай! Это тебе ничего не говорит? Ты помнишь дело Дартли?

Коттерил открыл один глаз и сухо произнес:

– Нет, лично я не помню, благодарение господу. После всей этой суматохи меня перевели сюда из отделения Ц. Конечно, я слышал об этом. И знаю, что все это повторилось здесь.

– Дартли получил пулю в затылок в доме 18 на Пендрагон-Гарденс. Последние наниматели дома 18 на Пендрагон-Гарденс съехали за неделю до убийства. Это были мистер и миссис Джереми Дервент. Эти люди выглядели настолько респектабельно, что было ясно: они не могут иметь ничего общего с Дартли. Потому мы их особо не беспокоили. Но теперь выясняется, что эти же Дервент – последние наниматели дома номер 4 на Бервик-Террас. И под телом Китинга обнаружен портсигар, помеченный инициалами Дж. Д. – Мастерс явно взбодрился. – Вот так. Мне очень интересно, мой мальчик, какие выводы из всего этого сделает сэр Генри Мерривейл.