Прочитайте онлайн ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире] | Часть 8

Читать книгу ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире]
4116+1261
  • Автор:
  • Перевёл: Вера Селиванова
  • Язык: ru
Поделиться

8

Младший инспектор Цезарь Блонский.

Меня и все окружающее красавец окинул столь молниеносным взглядом, что я заметила его лишь благодаря своему многолетнему детективному опыту.

— Одна я, одна, — успокоила я полицейского. — Моей напарницы нет, дети проживают в других местах, и по преимуществу отдалённых. Бокал красного вина я выпила исключительно в приступе творческого отчаяния, так что, если желаете мне соответствовать, придётся и вам хлебнуть, иначе я возвращаюсь к компьютеру. А поскольку я ещё в юности узнала, что представители следственных органов просто обязаны быть людьми общительными, надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию.

Как известно, с возрастом более-менее нормальный человек становится терпимее, но, похоже, в данный момент мой возраст куда-то подевался, и это наверняка было очень заметно со стороны.

— С удовольствием выпью бокал красного вина, — ответил прекрасный Цезарь, прямо совсем как нормальный человек, а не пень бесчувственный. — И вообще все, что пани ни пожелает.

Эх, нет у меня помоев и даже мыльной воды, в которой я мочила ногти, делая маникюр. Интересно, как бы он отреагировал, предложи я ему в бокале настой горьких травок для улучшения пищеварения? Жаль, ничего такого в доме не найдётся. К тому же этот человек вдруг, ни с того ни с сего, показался мне даже симпатичным. А почему — пока не понимала. Грустно и даже как-то покорно он попросил:

— Пожалуйста, расскажите как можно подробнее о том, что вы видели тогда в «Мариотте». И о чем вам рассказала ваша датская подруга Анита Ларсен. Не стану скрывать от пани, что мы с ней беседовали, хотелось бы сравнить ваши показания.

Признаюсь, уже давно я не испытывала такого удовольствия, любопытства и волнения, как теперь, услышав эту просьбу, и слово в слово, не пропуская даже запятых, повторила рассказ Аниты, включая и мост на Амагере. Полицейский слушал с глубоким вниманием, а во мне крепло убеждение — я тоже узнаю от него что-то интересное для себя. Не обязательно что-то полезное для нашего сценария, но уж интересное точно. От Красавчика Коти всего можно ожидать, даже и после его смерти.

— Я уверен, — проговорил младший инспектор, причём искренность из него била прямо гейзером, — что пани Ларсен нам и половины того не скажет, что может сказать вам. И тем не менее вы обе… так и быть, уж скажу, хотя полицейские во всех странах придерживаются одного принципа — никому не доверять. Но, учитывая тщательную проверку прошлого вас обеих за многие годы… когда совершенно ясно, что человек ни разу не был замечен ни в чем предосудительном… когда не причастен ни к каким преступлениям…

— …когда человек столь глуп и легкомыслен, — в тон ему продолжила я перечень собственных достоинств.

— …когда человеку можно довериться и попросить о помощи, — не моргнув глазом закончил он. — Признаюсь пани, очень тяжело оказалось беседовать с паном Гурняком.

Называется, открыл Америку! Я с трудом удержалась от язвительного смеха и тоже не моргнув глазом заметила:

— В своё время Константин Пташинский был замешан во множестве всевозможных махинаций и преступлений, так постарайтесь разузнать, кто с ним тогда имел дело, кроме пана Гурняка. Вдруг окажется более лёгким собеседником?

Прекрасный Цезарь одарил меня прямо-таки императорской улыбкой.

— Именно об этом я и хотел спросить пани. Будьте так добры!

И я изо всех сил принялась вспоминать, интенсивно и честно.

Красавчик Котя… Бега… С кем он там, на ипподроме, общался? С кем шушукался? Нет, к черту, на ипподроме шушукаются совсем о других вещах, надо вспомнить скорее уж о том, что происходило у меня в собственном доме. Да, было что-то, мельком проскользнуло… думай, вспоминай… Вот оно! Так и знала, надо опираться на зрительную память, она меня не раз выручала. Видела вроде бы незнакомую фамилию прокурора в деле Пташинского, молодой, первый год работал, помню, Божидар ещё ворчал, дескать, доверили молокососу столь сложное дело. Фамилия, никак не вспомню фамилию… вроде такая, совсем простая, овощная. Картошка?.. Буряк?.. Фасоль?.. Горох?..

— Грохольский! — заорала я страшным голосом.

Нет, мой Каменный Гость не подскочил от неожиданности, не расплескал вино, остался сидеть спокойно, но в одном его глазу промелькнула искра, помереть мне на этом месте! Наверняка фамилия Грохольский для него что-то значила. Я же принялась вспоминать вслух:

— Этот Грохольский был совсем свеженьким прокурором и вообще-то не имел права самостоятельно вести дело… если не ошибаюсь, он не выступал в суде, а только участвовал в расследовании. И что-то там напортачил… А пан Гурняк потом усиленно старался отравить ему жизнь, мне говорил, что большая сволочь этот Грохольский, разумеется, не прямо так говорил, а давал понять. Сейчас ему должно быть около пятидесяти, может, немного меньше. Был бабником. А больше ничего не помню.

— И на этом спасибо. Так пани уверена, что он работал по делу Пташинского?

— Абсолютно. Его фамилия так и стоит перед глазами, я её сотни раз видела в материалах дела. Правда, самого его на том дурацком процессе не помню. С Божидаром мы на эту тему не говорили, да вы и сами знаете — из него клещами слова не вытянешь.

— Да, — кивнул полицейский, — чрезвычайно сдержанный собеседник. Однако мне показалось, что этот прокурор Грохольский на процессе был скорее его противником, чем союзником. А вот не припомните ли кого-нибудь, кто сотрудничал с паном Гурняком?

— Лично их я не знала, но были две бабы, обе смертельно влюблённые в него. Нет, не прокурорши. Одна из них, пани Целина, заведовала отделением Тото-лотка, лотереи на улице Хелмской. Полагаю, и фамилия у неё какая-то была, так что без труда её найдёте. Ей пан Гурняк доверял чрезвычайно, уж намного больше, чем мне, ведь меня он считал особой безответственной и легкомысленной. Ещё бы, в карты я играла до самозабвения, на бегах пропадала изо дня в день, а к тому же ещё и казино… И отказываться от всего этого не собиралась.

Как всегда, вспомнив Божидара, я разнервничалась, и воспоминания понесли меня с неудержимой силой в синюю даль, заставив забыть обо всем остальном. К счастью, красавец Цезарь бдил и не дал мне слишком удалиться от темы. Он заботливо подлил мне в бокал вина в надежде, что, упившись, я выдам ему ещё какую тайну, и опять вцепился в Красавчика Котю. Вино, однако же, совсем не притупило мою способность соображать, напротив, весьма прояснило мозги. Что же касается давних тайн, я и так все выболтала полицейскому, скрывать было уже решительно нечего. Да и вообще, раз за сокрытие трупа в «Мариотте» меня не привлекли, чего ещё бояться?

Прояснение в мозгах позволило мне сообразить, что Чарек очень ловко вписал Котю Пташинского в сложившуюся за последние годы в Польше новую социальную и экономическую действительность. Теперь Котя занимался не преступным разбоем, а почти легальным, причём не исключено, что в его деятельность прекрасно вписывался и шантаж. И сдаётся мне, в распоряжении Коти опять имелась группа громил, молодых и на все способных.

Прямо мне младший инспектор ничего не сказал, но из намёков и недомолвок я поняла, что исчезновение Коти поставило полицию в тупик, причём они даже и не знали о его смерти. Представляю, какими бесценными для них оказались мои свидетельства, подкреплённые показаниями Аниты. Иначе полиция вообще не поверила бы в гибель Коти. Да и до сих пор я ощущала в расспросах Цезаря Блонского деликатное подозрение — а не ошиблась ли я, приняв труп за недобитка? Почему я так непреклонна в своих утверждениях, что это был точно труп?

В конце концов я рассердилась.

— Котя лежал на полу в номере, не так ли? — почти прошипела я. — Голова Котина, насколько мне помнится, всегда была нормальной, круглой. Так куда же подевалась её половина? Задняя? Как, по-вашему, можно остаться живым, лишившись половины головы? И что, по-вашему, обозначала очаровательная точка посередине лба этого мерзавца? Вряд ли он принадлежал к индусской аристократии. Скажите лучше, вы проверили названные нами автомашины?

Кажется, вопросом я поставила в тупик милейшего следователя. Отвечать он явно не имел права, но и обижать меня не входило в его расчёты. Из уклончивых и обтекаемых фраз сообразила — не получилось у них. Зато мне удалось совершенно определённо установить, что второй покойник, Антоний Липчак, явно был связан с Красавчиком Котей. Прямо этого Чарек не сказал, но теперь я уже отлично научилась читать между строк. Второй покойник, возможно, даже договорился о встрече с Котей, он забронировал номер в отеле, и в «Мариотте» его видели даже раньше, чем меня.

Сразу заработало воображение. Что же, обоих заманили в западню? В «Мариотте»? К чему такая роскошь, по мне, так для этой цели гораздо больше подошла бы какая-нибудь свалка в укромном месте или загородная рощица.

Вот уж действительно на редкость трудный труп мне попался, никак его не поймёшь!

И какая во всем этом роль прокурора Грохольского?

Тут красавец Цезарь пошёл мне на уступки и соизволил пояснить, что прокурором Грохольский уже давно перестал быть, ну, может, не так давно, несколько лет назад, где-то на рубеже смены государственных строев в нашей стране, и переквалифицировался в юрисконсульты, теперь консультирует многочисленные частные компании, однако контакты с кругом бывших коллег-прокуроров не порывает. Очень нужная для нашего сериала личность, хорошо, что я его припомнила.

Придя мысленно к такому выводу, я потеряла всякий интерес к своему гостю.

Наконец он удалился.

Что ж, получается, знакомство с ним все-таки пригодилось. Теперь экс-прокурор Грохольский будет держать в руках все нити служебной телеинтриги, хотя совсем не обязательно ему убивать людей лично. Нет, зачем же лично, для этого имеются профессионалы, а вот шантажом уж он займётся вплотную.

Ох, как теперь мне нужна Мартуся!..