Прочитайте онлайн ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире] | Часть 19

Читать книгу ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире]
4116+1001
  • Автор:
  • Перевёл: Вера Селиванова
  • Язык: ru
Поделиться

19

Рапорт Витека о его допросе в полиции был краток, но ведь и он мог рассказать стражам порядка очень немного. Просто описал в нескольких словах, как привёз домой пьяного клиента, потом трудности затаскивания клиента в его дом через подвал соседнего участка, ответил на вопросы, как давно знаком с клиентом и что он за человек, и сообщил анкетные данные кореша. И на этом, собственно, все закончилось. В соответствии с нашими планами, Витек больше ничего и не знал.

Затем наступило затишье, какое-то время мне пришлось терпеливо ждать, и тут очень помогли оладушки. Я жарила их из начинки для курицы. Курицу мы давно съели, начинка осталась, так чтоб не пропадала. Оладушки из начинки жарятся кошмарно медленно, потому что требуется очень маленький огонь. Если огонь сделать посильнее, процесс значительно ускорится, но тогда угольки со сковороды можно сразу выбрасывать в помойное ведро.

Потом пришёл Бартек, даже не предупредив по телефону. Не я его влекла, это факт. Накануне вечером он был у Марты, когда той принесли повестку в полицию, и они договорились после полиции встретиться у меня. Бартек не сомневался, что я знаю об этих планах.

А уже через час Мартуся в жутких нервах металась по моей квартире. Если учесть, что от входной двери до балконной более тринадцати метров по прямой, ей было где разрядить эмоции.

— Я так не могу, сидит мужик и пишет. От руки! Понимаешь? От руки!!! А второй сидит и тюкает на машинке. Если бы хоть на электрической, так нет, на самой обычной старой развалюхе, ну вот как у тебя, «Ремингтон» что ли.

— У меня «Оливетти»! — с гордостью поправила я.

— Неважно! — продолжала бушевать Марта. — Надо позвонить, один из них звонит, а там занято!!! Сидит и дозванивается терпеливо! Не знаю, слышали ли они о компьютерах, которые есть в каждой школе. Об Интернете наверняка слыхали! Как такие могут хоть чего-нибудь добиться?!

Я пыталась успокоить девушку:

— Говорила ведь тебе, что техническое оснащение обычного полицейского отделения ещё хуже, чем в наших больницах. Но все же у них водятся и картотеки, и фотографии…

— Картотеки! — фыркнула Марта. — В этих картотеках они могут рыться до посинения, разыскивая нужную бумагу, ну прямо как ты. Где у тебя шестнадцатая страница? — вдруг заорала она диким голосом.

Я вздрогнула. Всевозможных шестнадцатых страниц у меня было множество, хотя и признаюсь — с ходу найти их было бы нелегко. А на Мартусю что обижаться. Уровень технического оснащения нашей полиции кого угодно доконает. Это к услугам преступников самые современные завоевания цивилизации, а у полиции лишь антикварные «Ремингтоны» и устаревшие картотеки. Хоть смейся, хоть плачь…

Вскоре выяснилось, что Мартуся распсиховалась не только из-за жалкой милицейской техники, но и по существу. Об этом она поведала нам, немного побегав и выкричавшись.

— Если вчера я ничего не понимала, — мрачно заявила девушка, — то сегодня понимаю и того меньше. Вцепились они в меня, словно клещи, выпытывали о пожаре, о краже со взломом в моей квартире и на телевидении. Откуда я узнала, что там пожар? Очень просто — от Павла. А что там было в отеле, зачем я вообще явилась в «Мариотт» и что мне известно о Доминике? Так ведь обо всем этом они уже давно должны знать от Чарека. Или наш прекрасный Чарусь для себя коллекционирует все наши показания? Это же не бабские сплетни, а информация для служебного пользования. И вот ещё что. Я просто голову сломала, никак не могла решить, надо ли упоминать о тебе. Ведь о чем только не расспрашивали, а о тебе ни слова! Ни о тебе, ни о твоей кошачьей пташке. И в конце концов у меня как-то вырвалось: дескать, их сотрудник нас уже обо всем этом расспрашивал и ему все давно известно. Какой сотрудник? А я знай твержу — Чарусь да Чарусь, фамилия и звание из головы вон, потом вспомнила, говорю — как же, пан майор Чарусь Прекрасный! Так они выразительно переглянулись и очень вежливо дали мне понять, что я заговариваюсь.

Теперь уже и я помрачнела.

— Могла бы запомнить — младший инспектор Цезарий Блонский. Может, он, не дай бог, какая спецслужба?

— Так что, между ними стена? Железный занавес?

— Не знаю, не скажу. Возможно, им пришлось перед тобой притворяться, что такого инспектора не существует. Но главное не это. Так, говоришь, они не связали одного с другим?

— Они вообще ничего не связали.

Молча выслушав Марту, Витек высказал мнение:

— Вынужден с вами согласиться, история странная. С ментами сталкиваться мне приходилось, профессия такая. Техника техникой, но ведь невозможно, чтобы они были такими идиотами. Я-то знаю, что никакие они не идиоты, обычно много чего знают и соображать умеют. Так что ваше счастье, что не обязаны опираться на реальные факты, а можете писать все, о чем захочется.

Последние слова бальзамом пролились на наши изболевшиеся сердца, и мы с Мартой сразу успокоились. Марта тут же оживилась и даже преисполнилась оптимизмом. А ведь и в самом деле: независимо от всяких дурацких осложнений в развитии реальных событий, наш сценарий может развиваться по заранее задуманному плану, и какое имеет значение, понимаем мы происходящее вокруг нас или нет. А если в сценарии навыдумываем даже несусветные глупости, жизнь все равно их переплюнет.

Отбросив посторонние мысли, Марта с Бартеком принялись оживлённо обсуждать профессиональные проблемы, а именно сценографию первой серии нашего произведения. Предполагалось снимать в павильонах, причём следовало продумать во всех подробностях их интерьеры, чтобы использовать не один раз. Я же все никак не могла смириться с пилюлей, преподнесённой нам прекрасным Цезарем. И не выдержала:

— Ну нет, так я этого не оставлю, все же позвоню ему.

Занятая интерьерами, Марта не сразу врубилась.

— Кому?

— Да Цезарю же. Он оставил мне номер своего личного телефона, чтобы звонила в случае чего. Глупо звонить без причины, помоги выдумать какой-нибудь предлог.

Мартуся, умница, сразу сделала дельное замечание:

— Я считаю, мы вообще должны появляться не с вопросами, а с сообщениями. Не наше собачье дело задавать вопросы. Сколько раз он давал нам это понять!

— Правильно, — согласилась я. — И не обязательно что-то сногсшибательное, достаточно лёгкого подозрения. Так что мы с тобой заподозрили?

— Все.

— Многовато, давай что-нибудь пусть и маленькое, но конкретное.

Все замолчали и принялись интенсивно выдумывать конкретику.

— Знаю! — осенило меня. — Анита! Кубяк! Мы ещё про Кубяка ему не рассказывали.

Осторожный Бартек предостерёг:

— Если этот Кубяк настоящий, может вас и привлечь. Прокурору пожалуется. Вот у меня лично все в голове перепуталось, я просто не в состоянии разобраться, что настоящее, а что вы придумали.

А Мартусе ещё кое-что вспомнилось, и она нерешительно спросила:

— Слушай, а Плуцек? О Плуцеке мы Чареку рассказывали?

Я озадаченно молчала. Черт его знает, разве все упомнишь? Но как бы то ни было, по-моему, Кубяк в качестве предлога — лучший.

Разыскала личный номер сотового телефона майора Цезаря. Прошлый раз как-то сразу дозвонилась, а вот теперь не получалось. Официальный голос автомата отчётливо сообщал мне какую-то информацию, возможно, чрезвычайно интересную и важную для молодёжной аудитории, но совершенно непонятную мне. И в заключение меня попросили оставить сообщение. Никаких сообщений я оставлять не собиралась и переключилась на обычный телефон. И опять номер Чарека не отвечал. Но от меня не так просто отвертеться, не на ту напал!

— И не надейся, я тебя, подлеца, все равно отловлю! — сквозь зубы прошипела я и набрала телефон дворца Мостовских. Во времена ПНР в этой резиденции МВД мне были знакомы и многие сотрудники, и их телефоны. По слухам, полиция унаследовала резиденцию, так что должна была унаследовать и номера телефонов.

Увы, в моем блокноте все они были записаны беспорядочно, но, к счастью, на глаза сразу попался телефон отдела особо тяжких преступлений. Вот этот подойдёт, ведь даже при демократии убийства невинной шалостью вроде бы пока не считаются.

Позвонила, вежливо представилась и попросила к телефону младшего инспектора Цезаря Блонского, который, насколько мне известно, занимается расследованием убийства в отеле «Мариотт». А если даже не руководит расследованием, в любом случае причастен к нему. Он уже допрашивал меня по данному делу и просил звонить, если появится что новое. Даже телефон свой оставил, но, к сожалению, тот номер не отвечает.

И тут заварилась каша, да какая! Уже не я настаивала — вынь да положь мне красавца Цезаря. Уже они сами, мои дорогие менты, со всем пылом и жаром бросились его разыскивать. Езус-Мария, как же они в меня вцепились! По сотому разу описывала я им его внешний вид, по сотому разу пересказывала все, что тогда сообщила красавцу майору. Милицейское удостоверение? А как же — махнул им у меня перед носом, но я внимания не обратила. Да, возможно, махнул библиотечным читательским билетом или абонементом в бассейн, но фотография была — помню. В ходе продолжительного и, что уж тут скрывать, утомительного общения с полицией я высказала ряд предположений. Ну, скажем, не может ли так получиться, что Главное полицейское управление втайне следит за действиями столичного полицейского управления, отсюда нестыковка.

Моё предположение не нашло понимания у собеседников, и они сделали попытку разъединиться со мной. Ну уж это фигушки, не разлучусь, пока не найдут мне Цезаря Блонского. Наконец сошлись на том, что я приеду к ним завтра утром лично и выскажу все, что пожелаю, при условии, что впустят мою машину на их внутреннюю стоянку. От этих переговоров я даже устала, зато пришла к выводу: в Главном полицейском управлении все же имеется какой-никакой компьютер.

Пока я выясняла отношения с полицией, присутствующие бросили свои дела и с интересом прислушивались к моим репликам. Мартуся даже на цыпочках смоталась за холодным пивом, чтобы мне горло промочить.

Наконец я положила трубку и злым голосом объявила:

— Младшего инспектора Цезаря Блонского вообще не существует.

Мартуся с Бартеком продолжали молча пялиться на меня, не зная, как отреагировать на такой пассаж. Витек же оказался очень доволен услышанным.

— Ну и ну, здорово ты их прижала! Я всегда считал, что вы с Мартой хорошо дополняете друг дружку.

— Так ты уверена, что они не пытались скрыть от тебя наличие тех самых… как их… специальных служб? — неуверенно поинтересовалась Марта.

— Уверена, они и сами взвинтились. Сначала попытались сохранять каменное спокойствие, но долго не выдержали и повели себя как нормальные люди. Я, конечно, могла заявить, что никуда не поеду, но раз они со мной по-нормальному, то и я с ними. Вежливо попросили. В конце концов, они честно опрашивали людей, не их вина, что не сразу вышли на меня.

— Тогда, может, оно и хорошо, что вы не успели сказать ему о вашем Кубяке, — трезво заметил Витек.

— И о Пуцике! — подхватила Марта. — Хотя Пуцик — это наше внутреннее, сериальное дело. Однако надо же, каков подлец! Так обвёл нас вокруг пальца!

— Ещё как обвёл! — задумчиво проговорила я. — И смотри, как долго держался. Начал поддаваться помаленьку, постепенно, мы не сразу и заметили. Только под конец не выдержал, когда у него вырвалось, что Трупского-Липчака тоже следовало пристукнуть как нежелательного свидетеля. И всю дорогу корчил из себя этакого Каменного Гостя, роль нелёгкая. Представляю, сколько намучился, бедняга. Впрочем, в спецслужбы именно таких людей и подбирали.

— В таком случае не хотела бы я иметь дела с людьми из спецслужб! — заявила Марта.

А кто бы хотел?

Бартек открыл было рот, собираясь что-то сказать, но молча закрыл. Мы же с Мартой, чрезвычайно встревоженные, принялись вспоминать, что ещё успели выболтать лжеполицейскому, и строить догадки, кем все-таки был в действительности наш красавчик Чарусь. Так сказать, кого он представлял? И уже прекрасно понимали, почему настоящая полиция никак не могла связать в единую цепь все события: пожар на Кленовой, труп в «Мариотте», анонимного покойника на пустом участке и серию непонятных краж со взломом. Ни до Красавчика Коти, ни до старых прокурорских документов без меня им и вовек не добраться.

И я с большим удовлетворением напомнила Марте:

— Помнишь, как мы этого чёртова Чаруся просто наповал сразили нашим Красавчиком Котей? Получается, он стоял по другую сторону баррикады, раз ничего не знал о нем. А ведь ясно — не знал!

Марта была того же мнения. Но сейчас её интересовало другое:

— А завтра ты все расскажешь полиции или не все?

— Все скажу, почему не сказать? Не стану скупиться, всех заложу. В том числе и Кубяка с Пуциком, мне не жалко.

— Но тогда полиция и меня примется допрашивать, а времени и без того в обрез! — испугалась Марта.

Я возразила:

— Ты тут сбоку припёка, ведь очным свидетелем была лишь на пожаре, а пожар они, по моим сведениям, уже отработали. И Витека не выдам. А вообще, думаю, у них дело пойдёт, в их архивах сохранились материалы следствий и судопроизводства за многие годы, разыщут нужные.

Долго не расходились мы в этот вечер. Я пообещала держать Витека в курсе дальнейшего развития событий, ведь ему тоже интересно. Он-то честно сообщил нам тогда о трупе на соседском участке. Потом решали, как быть с Анитой. Чтобы польская полиция не застала человека врасплох — а уж теперь-то они обязательно с ней свяжутся, — я предупредила подругу, отловив её по мобильнику на пароме между Германией и Данией. Условились потом на досуге все обсудить, а она в придачу собиралась записать на кассету всю эту необыкновенную историю. Вдруг пригодится. Что значит журналистская привычка, стала просто второй натурой.

Все эти наши бесконечные разговоры Бартек перенёс терпеливо, из чего я заключила, что в Марту он влюбился не на шутку. Слушал-слушал, а потом прервал своё долгое молчание неожиданным, можно сказать сенсационным, сообщением:

— Сдаётся мне, этот ваш Кубяк — фигура известная. Как-то раз на обсуждении особенно чудовищной сметы кто-то посоветовал обратиться к одному такому типу, у которого всегда найдутся денежки и который всегда готов их ссудить под хороший процент. И ещё добавил — при желании этот тип может всю Польшу взять на содержание, денег у него куры не клюют. Только чтоб это было неофициально. Вот я и подумал — может, он… Но мы так и не закончили с павильонными съёмками, а сегодня желательно все решить, нечего откладывать. Хотелось бы вернуться к нашим интерьерам.

И мы вернулись.