Читать онлайн ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире] | Часть 18 и скачать fb2 без регистрации

Прочитайте онлайн ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире] | Часть 18

Читать книгу ТТ, или Трудный труп [Покойник в прямом эфире]
4116+1351
  • Автор:
  • Перевёл: Вера Селиванова
  • Язык: ru
Поделиться

18

Остались мы с Мартой одни, немного озадаченные.

— Так ведь это любой дурак и сам поймёт, — помолчав, недовольно сказала я. — Слишком много увидел, так что пожалуйте вон. Анита полагала, что он собирался продать свою информацию на аукционе. Кто больше…

— Да кому она нужна, такая информация? — не поверила Марта.

— А ты подумай. И врагу нужна, и заказчику. Если, конечно, во всем этом был заказчик. Представляешь, какую грандиозную сумму он кому-то задолжал! Такую, что предпочёл избавиться от Коти, но долгов не возвращать.

— Может, у него, бедняги, просто не было денег, — предположила Марта.

— А на гонорар для киллера были? — возразила я.

— А сколько берут платные убийцы? Если очень дорого, тогда, пожалуй, мог и собственноручно с Котей покончить, — рассуждала Марта. — Огнестрельное оружие, пусть даже с глушителем, обойдётся дешевле.

Ещё какое-то время мы порассуждали на тему, во сколько же сейчас обходится убийство человека, хотя нам обеим оно было ни к чему. Попытались также вычислить личность должника, решившего сэкономить на столь колоссальной сумме, и тоже безуспешно, ничего путного в голову не приходило. А когда отказались от бесплодных рассуждений и вернулись к работе над сценарием, кто-то позвонил Марте по её сотовому, и одновременно зазвонил мой домашний телефон. Чтобы не мешать Марте, я с трубкой ушла в другую комнату.

— Теперь знаю, на чью мозоль наступи Трупский, — без предисловий заявила Анита. — Это некто Кубяк, тайный бухгалтер всех мафиози, расхитителей, махинаторов и членов правительства. И вообще всех, кто незаконно прикарманивает крупные суммы. Я уже убедилась — здесь у меня больше возможностей разузнать о финансовых махинациях польских воротил, чем в самой Польше.

— Кубяк, Кубяк… — пыталась вспомнить я. Ведь приходилось уже слышать эту фамилию, причём не так давно.

И вспомнила. Ну конечно же, Кася говорила мне что-то о Кубяке…

И я крикнула Аните в трубку:

— А, вспомнила! Так что же ты знаешь о Кубяке?

— По образованию экономист и юрист, вроде бы производит расчёты, организует кредиты, оформляет самые разные денежные документы. Надеюсь, понимаешь, что я лично его услугами не пользовалась. И знает все обо всех, потому что клиентов у него прорва, все только с ним желают иметь дело.

— Почему?

— Потому что чрезвычайно информированный специалист. Всегда в курсе того, кто может дать кредиты и, наоборот, кому можно дать деньги в долг, кто блефует, строя из себя богатея, а у кого и в самом деле имеются серьёзные гарантии, скрытые от глаз людских и налоговой инспекции. И нет таких тайных счётов в банке любой страны мира, о которых он бы не знал. А главное, обеспечена тайна вклада… ну прямо как в швейцарских банках. На него можно положиться, словечка лишнего не проронит. Давно начал и теперь пользуется таким кредитом доверия, как редко кто. Трупский же — я тебе, впрочем, говорила — пытался куда можно и нельзя нахально пролезть, втиснуться, так что, полагаю, был очень для Кубяка неудобным конкурентом и обстоятельством, ну как чирей на заднице. Так что, скорее всего, он Кубяка достал и тот решился наконец от этого чирья избавиться.

Подумав, и я согласилась — мог, и поинтересовалась, брал ли какой процент Кубяк за свои услуги?

— А ты бы поверила, скажи я тебе — нет, не брал? — фыркнула в трубку Анита. — Дескать, такой альтруист-космополит, мечтающий живьём попасть в рай господний.

— Но ведь он же отличный экономист, специалист высшего класса, к тому же и практикующий юрист. Не должен такой человек сам заниматься мокрой работой!

— Да почему сам? Наверняка у него хватило ума и ловкости организовать все по первому разряду. К тому же располагая полной информацией.

— Знаешь, я бы предпочла, чтобы ты все это рассказала полиции.

— Какой полиции?

— Хотя бы датской.

Моё предложение явно не пришлось Аните по вкусу, и она с ехидством произнесла:

— А такую мелочь, что в настоящее время я нахожусь в Гамбурге, ты не учитываешь?

— Но ведь в Данию возвращаться намерена?

— Намерена, разумеется.

— Так по возвращении и расскажи.

— Да какое дело датской полиции до какого-то польского прохиндея Кубяка?

— Как это какое? Он же преступник.

— С чего ты это взяла? Обыкновенный легальный экономист, высококлассный специалист. И никто не в состоянии ему инкриминировать тот факт, что имеет свободный доступ в компьютеры всех банков мира и вполне легальное прикрытие. Да на фиг он датской полиции?

— Погоди, она же тебя уже допрашивала, значит, интересуется.

— Кто допрашивал?

— Да датская же полиция!

— Какая полиция?!

В раздражении я механически попыталась отодрать засохший побег аспарагуса, но лишь сломала ноготь. И в десятый раз прокричала в трубку:

— Датская, ну сколько можно повторять? Не польская же, она бы не успела, ты тогда сразу уехала в Данию.

И услышала поразивший меня ответ. Спокойно, чётко, отделяя каждое слово, Анита заявила:

— Никакая полиция никакого государства ни одного слова мне не говорила, слышишь? Разве что французская, оштрафовав за не правильную парковку. И все сказанное по телефону тогда и сейчас я говорю лишь тебе, поняла? Только тебе! Надеясь, что куда-нибудь сгодится, и ожидая взамен тоже получить интересующую меня информацию, как мы это с тобой уже не раз делали.

— Езус-Мария! — в ужасе простонала я.

— Что-то не так? — поинтересовалась Анита.

— Не так! Все не так! Вот теперь я вообще перестала что-либо понимать и придётся разбираться. Чует моё сердце — допустила какую-то ужасную ошибку. А ты и в самом деле уверена, что не давала никаких показаний датской полиции по запросу польских властей?

— Разве что в невменяемом состоянии, но могу тебе поклясться, что за все это время ни разу не напивалась до бесчувствия. Да и не только за последнее время, такое лишь в молодости со мной случалось.

— И уверена, что никому, кроме меня, ничего не рассказывала?

— Никому, провалиться мне на этом месте. Вот расспрашивать — расспрашивала, не отрекаюсь, но очень осторожно, ну да ты меня знаешь. И кое о чем вспоминала… Надеюсь, ты меня не считаешь кретинкой?

Нет, кого-кого, а уж Аниту я кретинкой сроду не считала. Сумасбродной была, выкинуть какой-нибудь неожиданный фортель могла, но в уме ей не откажешь. И все же в данном конкретном случае у меня так отчаянно не сходились концы с концами, что я просто всей шкурой ощущала, как напряжение повисло в воздухе.

Постаралась взять себя в руки и внутренне собраться.

— Да воздаст тебе господь за Кубяка, — поблагодарила я подругу. — И за Трупского. Чем все это закончится, пока не знаю, мне надо хорошенько подумать. Нутром чую — что-то непонятное закрутилось под моей крышей.

— Ты имеешь в виду анатомию или архитектуру?

— И то, и другое.

— Если что-то серьёзное, я первая должна узнать. Ты просто обязана обо всем рассказать в первую очередь мне!

— Да я бы тебе уже сейчас рассказала о том, как был обнаружен труп Красавчика Коти, если бы не сумбур в голове, так что придётся немного подождать. А когда буду в состоянии изложить всю запутанную историю, в подробностях и отдельными кусками, обязательно это сделаю и даже проконсультируюсь с тобой, только вот как тебя отловить? Куда тебя опять черти понесут?

Анита охотно поделилась своими планами на ближайшее время:

— Сейчас я немного побуду в Копенгагене… ладно, так и быть, запиши тайный номер моего сотового. Только три человека его знают, ты будешь четвёртой.

Драгоценный номер Анитиного телефона я записала на полях телевизионной программы, первом обрывке бумаги, подвернувшемся под руку.

Анита отключилась, я же вернулась к Марте вконец замороченная…

Марта тоже после своего разговора по телефону была так взволнована, что у неё тряслись руки и она никак не могла попасть своим мобильником в отведённое ему отделение сумки.

— Что в твоей квартире такое завелось? — раздражённо поинтересовалась она. — Какие флюиды, излучения или ещё похуже — мистические явления?

— Когда-то, очень давно, завелись клопы. Но не мои, соседские, и от них я давно избавилась. К тому же не мистические и не метафизические, а самые обыкновенные. Опять что-то стряслось? Погоди, принесу пиво, мне тоже не мешает успокоиться. Испытать такое потрясение…

— Потрясение испытала я, а не ты, — возразила Марта.

— У тебя привилегия на потрясения? — поинтересовалась я на полпути в кухню. — А другим нельзя? Говори сразу, кто звонил.

— Доминик.

— Понятно, — презрительно отмахнулась я, вернувшись с банкой пива и стаканами. — Ему срочно понадобилась плевательница?

— Какая там плевательница! — даже не обиделась Марта. — Дай хлебнуть пивка, я не совсем поняла… Ему, видите ли, не даёт покоя полиция, а все из-за проклятого пожара и кражи на телевидении. Заявляют — «кража со взломом», так это у них называется. А на телевидении никакого взлома не было, просто кто-то свистнул кассеты с пожаром, так они пристали к Доминику с ножом к горлу: кто украл и что ему об этом известно. А ему ничегошеньки не известно, и все это из-за меня, и откуда я знаю некоего Грохольского, и вообще, как мы могли предвидеть, что именно там дом загорится? Так если у меня самой крыша поехала — нечего других грузить, заявил, теперь по моей вине у несчастного ни минуты покоя. Тем более что полиция и ему самому не верит: как можно, находясь в соседнем номере, не слышать в ночной тишине того, что происходило рядом? А он не слышал, и все тут! Полиция вцепилась в него мёртвой хваткой. Сначала показания выколачивала, потом требовала вернуть кассеты с пожаром, а теперь и вовсе обнаглела: совала под нос фото какой-то страшной рожи и велела сказать, кто такой. А он сроду ни с какими страшными рожами не водился. И с какой стати он, Доминик, должен что-то знать о Ящере Збине, терпеть не может этого типа и держится от него на расстоянии, да и тот ему в друзья не набивается. Почему о Ящере не расспросят Пуха, а все лезут к нему? Он больше так не выдержит и никогда мне не простит…

Я остановила разогнавшуюся Марту:

— А помедленнее нельзя? Я за тобой не поспеваю.

— Это ты за Домиником не поспеваешь, — крикнула Марта, — это он свалил все в кучу, аж заикался от спешки и злости. И ещё сказал — будут допрашивать нас всех: и меня, и Павла, и Кайтека.

— Езус-Мария! — простонала я и отхлебнула пива, явственно ощущая нараставшие на мне килограммы.

Марта молчала и ждала от меня разъяснений, я же пока не могла упорядочить сумбур в голове. Чувствовала лишь, что он начинает принимать какую-то странную форму.

— А на кой тебе понадобились мои старые клопы?

Марта поперхнулась пивом.

— Иоанна, хоть ты не издевайся надо мной! Хочешь совсем добить?

Пришлось постучать девушку по спине.

— Извини, мысли путаются. Клопы тут ни при чем, я о метафизике хотела спросить.

— А, это я к тому, что каждый раз, как приду к тебе, обязательно какой-нибудь кошмар обнаружится или кто заявится с чем-то неожиданным. Сама подумай, то Цезарь Прекрасный…

— Не такой уж он кошмар!

— Внешне, но ведь сколько беспокойства вносит! А твой Витек со своим трупом! И я уже невольно жду — вот-вот пожалуют бандюги, наведут пистолет и потребуют…

— Плёнки? Да ради бога, не станем рисковать жизнью, дам им эти проклятые кассеты, у всех нас уже есть копии. Ещё и пивом угощу. А теперь успокойся и послушай мои новости, давай вместе подумаем. Опять позвонила Анита…

Постаравшись устроиться поуютнее, я как можно доходчивее передала девушке свой разговор с Анитой. Травмированная Домиником, Марта поначалу не могла сосредоточиться, пришлось пару раз силой заставить её вытряхнуть из головы проклятого нытика, и вскоре до неё стали доходить и смысл, и значение услышанного. Умница Марта усекла суть возникшей проблемы: у нас полиция усердствует чрезмерно, на людей бросается, а Анитой совсем не заинтересовалась. Что бы это значило?

— Смотри, и даже по времени совпали, — заметила моя соавторша. — Звонки Аниты и Доминика, что же ещё? Предлагаю шаг за шагом проследить оба их сообщения, если, конечно, в истеричных выкриках Доминика есть хоть какой-то смысл.

— Я бы не исключала смысла, ведь полицией обнаружен труп Красавчика Коти — кстати, благодаря тебе, «деточка», — и действия полиции логичны. Они просто должны были взяться за Доминика, а то, что он воспринимает расспросы полиции с присущей ему истеричностью, — его дело. Впрочем, полиция может лишь догадываться о том, что труп в подвале — Красавчик Котя, ведь и документов при нем наверняка нет, и безжалостное время поработало.

— А нашего красавчика Цезаря ты совсем за дурака держишь? Мы же ему все растолковали.

— Если не потащили меня в морг опознавать Котю, значит, пан майор что-то скрывает.

— Зато о подгоревшем Грохольском треплется направо и налево.

— Да, раз пожар грабанули… А Доминик руководит редакцией… Так что же он может скрывать, наш Чарек? Они сами вышли на свидетеля…

— Постой, кто вышел?

— Да менты же.

— Не улавливаю. Ты о каких ментах?..

— Пока сама не знаю. Говорю же — надо подумать.

Зазвонил мой сотовый. Витек.

— Я случайно оказался у твоего дома. Можно зайти?

Я очень обрадовалась Витеку, о чем ему и сказала, щёлкнув домофоном. При возникшей проблеме и сумятице в умах у нас с Мартой очень пригодился бы третий ум, дружественный и рассудительный.

Через две минуты Витек уже сидел в самом удобном кресле за столом в гостиной. Отдышавшись, выразил желание выпить сначала стакан пива, а потом чашку кофе. Пиво было ему незамедлительно предоставлено.

Начал он с оригинального заявления:

— Ничего не понимаю. Чего хихикаете? Я же не шучу, и в самом деле вконец запутался!

Я поспешила его обрадовать:

— Мы тоже! Надеялись, что ты нам кое-что разъяснишь.

— Я вам? Да я сам от вас хочу потребовать разъяснений!

— Хорошо, хорошо, мы тоже готовы рассказать, что знаем, — успокоила его развеселившаяся Марта. — Только сначала говори, чего не понимаешь. — И, обратившись ко мне, пояснила:

— Надеюсь, он расскажет понятнее, чем Доминик. Уж заикаться, во всяком случае, не будет.

— Витек не будет, — согласилась я. — Хотя бы потому, что дорожит временем и без конца повторять одно и то же не станет.

— Факт, не стану, — кивнул Витек. — Время для меня деньги. Так вот, я получил официальную повестку из полиции.

И замолчал. Ну нет, это слишком кратко. А поскольку молчал твёрдо, невзирая на наши вопросительные взгляды, пришлось его подтолкнуть к дальнейшим признаниям:

— И что дальше? Вызов в полицию сам по себе ещё ничего не значит.

Марта поддержала меня:

— Мало ли зачем человека вызывают в участок? Скорость мог превысить, сбежать с места происшествия или припарковаться где удобно, в неположенном месте.

— Не припарковывался и не сбегал, — проворчал Витек. — Ну ладно, по порядку. Тот самый труп демонстрировали всем жителям округи — вдруг его кто узнает. Вы правильно догадались, документов при нем не обнаружилось. Вообще ничего не обнаружилось.

— Я первая догадалась! — похвасталась Мартуся.

— Умница! — похвалила я. — Налицо явные успехи в криминалистике. Не перебивай парня, пусть говорит.

— Ну и мой клиент, тот, которого мы с корешем тогда доставили мертвецки пьяного, тоже приглашался, а через него менты и до меня добрались.

— И что, кто-нибудь из окрестных жителей его опознал?

— Никто. Сосед-мафиози наверняка его знал, но отперся, а уж радовался или испугался — не скажу…

— Мог испытывать смешанные чувства, — предположила я, и тут уж пришлось Марте меня одёрнуть. Ничего, Витек последовательно придерживался темы:

— Может, и смешанные, главное — отперся. А ведь он его знал, тут уж я уверен, но ментам припереть его к стенке не удалось, хотя по всему видно — не поверили. А на плохую память каждый имеет право. Вот мой пьянчуга, так тот действительно не знал покойника, однако встречать приходилось, сам мне об этом по секрету сообщил. И теперь полиция со страшной силой всех расспрашивает и вынюхивает, чтобы установить личность моего трупа. Вот это меня и сбивает с толку. Ведь вы, кажется, уже сообщили полиции о пропавшем из «Мариотта» трупе?

— Вот именно! — торжествующе и угрюмо заявила я.

— Логично рассуждая, менты должны были сначала связать ваш труп с моим, а потом уж проверять, он или не он. А они, выходит, понятия не имеют о личности покойника. Вас в полицию пока не тягали?

— Пока нет.

— Не огорчайся, — опять поспешила с утешениями Мартуся, — судя по истеричным выкрикам Доминика, скоро и до нас доберутся.

— А как доберутся — тоже через труп? — не понял Витек.

— Нет, через пожар.

Витек удивился:

— Так, выходит, менты связывают одно с другим?

— Нет, — поправила я его, — это мы связываем. Причём не обязательно в действительности, пока у нас это взаимосвязано в нашем сценарии. Ох, Мартуся, ты все же права, не мешало бы как-то различать, что мы сами придумали, а что взяли из жизни. Ну, хотя бы выписать события в два столбика или выделить жирным шрифтом. А то засудят нас с тобой за то, что вводим в заблуждение органы правопорядка.

— А за это статья полагается?

Я, как знаток уголовного кодекса, успокоила соавторшу:

— Да нет, в крайнем случае заставят пройти психиатрическую экспертизу. Знаешь, у нас очень удобно быть психом.

— Все равно не хочу! — вскинулась Mapта. — Да и времени у меня в обрез.

— Потому и советую: давай выпишем в два столбика…

— Погодите, — вернул нас к делу Витек. — Раз вы просили в подробностях, то слушайте дальше. Так вот, я общаюсь со многими людьми, слушаю, что говорят, по кусочкам собираю информацию. И большинство придерживается такого мнения, что замочил бедолагу и в самом деле должник. Есть такой, при большом бизнесе ошивается, недвижимостью ворочает, а сейчас ещё и на транспорт нацелился.

— В каком смысле?

— А в таком, что у нас общественный транспорт понемногу сворачивается, глядишь, то трамвай прикроют, то автобусную линию ликвидируют. И если у человека машины нет, скоро придётся на лошадях ездить. Это в городах, а на селе и того хуже. Земля лежит который год необработанная, сельское хозяйство загибается. Техника переломана, а лошадей кормить надо, опять же с овсом проблемы…

— Слушай, что ты нам тут о конце света рассказываешь! Сам давай ближе к делу.

— Я не о конце света, а о планах бизнесменов. Это крупная компания общеевропейского масштаба, в неё вошли толстосумы из многих стран, ну и этот наш воротила…

— Фамилия у него есть?

— Есть, должно быть, только мне не называли. И вроде бы получается, что он лишь прикидывался таким супербогатым, а собственных средств не оказалось, на кредитах выезжал. И как дошло до серьёзных расчётов, тут и выяснилось — с кредитами тоже расплатиться не в состоянии. А мафия ведь не швейцарский банк, пролонгировать не торопится. В результате, наверное, и прикончил шантажиста, возможно в нервах.

Я возразила:

— В таком случае он должен был прикончить и того, кто стал свидетелем первого убийства, надо же быть последовательным…

— Ты права, но за что купил, за то и продаю.

— Странно, что ты узнал об этом, — удивлялась Марта. — Если они такие уж мафиозные воротилы, должны тайно проворачивать свои дела, не трепаться направо и налево.

Витек терпеливо повторил:

— Я же сказал — от людей наслышан. Никто целиком мне эту историю не рассказал, просто я на ус мотал и по кусочку складывал. И вышла такая вот мозаика. Конечно, могу ошибаться, но в целом, уверен, картина правильная.

— В таком случае и полиция должна бы столько же знать, — задумчиво сказала я. — Пожар от нас получили, Чарусь лично забрал. Какого черта продолжают терзать Доминика? Витек, а не вышло в твоей мозаике, что этим воротилой-должником является человек из телевизионной братии? Ну, понятно, не скромный служащий, даже не заведующий редакцией или там телеканалом, но очень крупная шишка, с самой верхушки?

— Спроси о чем полегче, — пожал плечами Витек. — Откуда мне знать? Вот ты, например, знаешь, какие силы природы правят нашим телевидением? То-то. Вот и я понятия не имею.

— Мартуся! — требовательно обратилась я к соавторше.

— Точно знаю лишь одно — не я! А там… Правление наше, должно быть. Его председатель? Или сам министр…

— Ну, если ты добралась до министра, я умываю руки! Благодарю покорно, такой труп мне не нужен! Предупреждала же, что в политическое болото лезть не желаю и не буду! И мне все равно, кто убийца, пусть даже член правительства. Скажем, Олекса.

— Почему именно Олекса? — изумилась Марта.

— А я откуда знаю? Рожа примелькалась, вот и назвала фамилию. Не только потому, что из коммунистов. Внешне совсем не похож на такого, кто станет стрелять пулями дум-дум или собственноручно душить человека. Такого в последнюю очередь заподозришь… Уверена, что в его доме даже карпа на сочельник приканчивает нанятая прислуга, сам же он сидит, забившись в угол спальни и заткнув уши.

— Сомневаюсь! — твёрдо заявил Витек.

— Почему? — удивилась я. — Неужели веришь в честность Олексы?

— Зачем затыкать уши? Карп не визжит и не кудахчет…

— Не настаиваю, пусть не затыкает. Я лишь одно хочу сказать: в принципе нам об этих убийствах все известно, личность убийцы для нас значения не имеет, и я бы поставила на этом точку, если бы… если бы не перестала понимать. Ладно, пожар вписывается, Грохольский на месте, если это тот самый, что остался в памяти с давних пор, интерес к нему обоснован, как-никак бывший прокурор, мы его уже вставили в сериал в качестве юрисконсульта, и не удивлюсь, если и в действительности он тоже стал советником. Сжечь хотели кассеты или векселя — какая разница? Bpoде бы все логично, даже идиотские истерики Доминика находят своё объяснение, но я все же никак не могу понять…

С самого начала моего монолога Марта и Витек дружно кивали, соглашаясь, значит, были того же мнения.

— А теперь хорошо бы и кофейку выпить, — напомнил Витек.

— Я сварю! — вызвалась Марта. — Мне не мешает подумать, а думается лучше всего, когда крутишься в кухне. Я знаю, где у Иоанны что лежит.

Охотно свалив на Марту хозяйственные заботы, я принялась разрабатывать план действий. Мы с Витеком договорились, что сразу после допроса в полиции он нам все расскажет. В глубине души я удивлялась тому, что Витека собираются допрашивать не в прокуратуре. В полиции, как правило, лишь производят дознание после того, как узнают о преступлении, теперь же должно вестись формальное следствие, а это уже дело прокуратуры. Впрочем, не буду придираться, пусть разбираются сами. Витек высказал предположение: сам факт обнаружения трупа относится к фазе дознания и до прокуратуры дело не дошло. А во мне все крепло убеждение — что-то здесь не в порядке.

— Поняла! — крикнула Марта, входя с кофе. — Кубяк!

— Какой ещё Кубяк? — недоверчиво поинтересовался Витек.

— Тот, о котором сказала по телефону Анита! Главбух кредитной конторы. Или он должен быть убийцей, или его должны убить. И тогда все встало бы на свои места.

Витек недовольно проворчал:

— Кубяк какой-то… Собирались мне толком все рассказать, да ничего не говорите.

— Ну так сейчас расскажем.

Я свалила на Марту и эту задачу, и она выдержала экзамен на отлично.

Витек задумался, попивая кофе, и после довольно продолжительного молчания заявил:

— Все эти разговорчики о его задолженности относятся к области сплетён, это не доказательства. Никто не знает, чем официально занимается этот ваш Кубяк. Может, он замминистра финансов? А с замминистрами у нас никакая прокуратура не разберётся.

— А если скромный казначей какой-нибудь партии? Их у нас за последнее время развелось без счета. Например, аграриев! — вдохновенно предположила я.

Марта внесла свою лепту:

— Он может быть председателем Главной контрольной инспекции.

— Даже любопытно, кто же все-таки ведёт расследование, вы или полиция? — ехидно поинтересовался Витек.

Это замечание отрезвило нас с Мартой и заставило отнестись серьёзнее к проблеме.

— Холера, до чего же затягивает эта детективная история, — пожаловалась я Витеку. — Человеку что-то не понятно, так он ни о чем другом думать не может, все пытается сам разобраться. Вот я клялась пальцем не прикасаться к тому, что связано с политикой, а никак не получается. Ну сами глядите: ведь сколько всего наворочено в связи со смертью Красавчика Коти и как мало уделяется внимания Липчаку-Трупскому. Поневоле задумаешься…

— А кто виноват? — не преминула напомнить Марта. — Кто отыскал такой трудный труп?

— Лично знакомый, поэтому и отделаться от него труднее. Но хватит о трупах, пусть ими занимаются органы, а нам пора вернуться к нашим делам. Столько уже накопилось материала, бери и черпай полными горстями. Всю политику переведём на рельсы личных взаимоотношений. На преступления наши герои идут лишь во имя великой любви, ревности и тому подобных благородных побуждений. Малость служебных проблем, конечно, оставим. Марта, спокойно, уверяю тебя, по сравнению с окружающей нас действительностью это будет выглядеть невинным развлечением. Подумаешь, обманы, хищения и прочие мелочи.

Марта полностью одобрила моё заявление. Витек поморщился:

— Мне тоже не доставляет удовольствия копаться во всей этой теперешней грязи, однако я не слепой и не глухой и пока не собираюсь закрывать на все это глаза.

Мы с Мартой похвалили парня за его высокую гражданскую позицию. Наши посиделки закончились довольно поздно в очень дружеской атмосфере.

А уже ближе к ночи позвонила снова взвинченная Марта. Ей прислали из полиции повестку, вызывают в качестве свидетеля…