Прочитайте онлайн Цветок для ее величества | Часть 3

Читать книгу Цветок для ее величества
2116+1708
  • Автор:
  • Перевёл: Михаил Зима
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3

Мерцающие отблески огня плясали на низком потолке летней кухни — одноэтажного приземистого строения возле жилого дома. Оно состояло из одной прямоугольной комнаты с обычным полом из сосновых досок и выбеленными стенами. Три раздвижных окна по обе стороны кухни, позволявшие летом хорошо проветривать и немного охлаждать комнату, зимой были плотно закрыты. Щели между стеклами и рамами законопатили грубой тканью.

Сейчас летнюю кухню использовали для подготовки ко Дню благодарения, кроме того, здесь должны были разместиться слуги гостей, планировавших остаться на ночь. Помимо всего прочего, эта комната идеально подходила для временного лазарета: в печи и на открытой плите жарко пылал огонь, и было довольно тепло. К тому же летняя кухня оказалась достаточно укромным местом, чтобы не мешать прислуге готовиться к празднику.

Старик с повязкой на голове, завернутый в одеяла, сидел перед печкой в кресле-качалке. Он повернулся лицом к огню и наслаждался теплом, как увядающий цветок, что нежится на солнце. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, а уголки рта немного опустились книзу, мимические морщинки в уголках глаз тянулись почти до самых ушей. Сеть морщин и складок на лице говорила о том, что в жизни старика были как серьезные переживания, так и радостные моменты. Хотя о последних можно было судить только по глазам старика, а не по лицу в целом.

Его руки огрубели: ни возраст, ни артрит не пощадили их. Кожа на пальцах стала светло-желтой, потому что он много лет работал с дубильной корой, но двигались они все так же точно и умело — года лишь немного тронули их возрастными недугами. Ярко-зеленые глаза выделялись, словно суровые невзгоды многих лет не вымыли их цвет, обошли стороной, безжалостно старя лицо и руки.

Старик осторожно переводил взгляд то на огонь, то на фигуру женщины, сидевшей в углу комнаты. У окна на твердом стуле с высокой спинкой сидела мать Мэри Грант, она вышивала. Чепец отбрасывал тень на ее лицо.

— Добрый день, — поприветствовал ее пожилой мужчина, но, казалось, женщина его совершенно не слышала. Не взглянув на него, она продолжала внимательно работать над вышивкой, лежавшей в пяльцах у нее на коленях. Пальцы держали иглу почти за самый кончик, между ними мелькала ярко-оранжевая шелковая нить.

— Бабушка не глухая, ей просто нечего сказать, — объяснил Роберт Грант, девятилетний брат Джека.

Он присел у камина, положив руки на колени.

— Так мама всегда говорит… А это правда, что вы почти погибли, но мой брат вас спас? — сменил он тему, разглядывая предметы, которые Джек собрал на снегу. Они теперь лежали на полу возле кресла старика.

— О да, — ответил мужчина, оторвав взгляд от дамы на стуле, и смущенно посмотрел на мальчика. — Твой брат спас старого осла от него же самого. Какой смелый молодой человек… Прямо как твой отец. Ох, мое пребывание здесь, должно быть, доставило твоей семье столько неприятностей!

Пожилая дама не оторвала глаз от вышивки и не возразила, когда старик попытался встать. Но кресло-качалка, многочисленные одеяла и общая слабость не позволили ему сделать этого, и старик вынужденно отказался от попытки. Из-за перенапряжения у него начался сильный приступ кашля, его перевязанная голова вновь опустилась на высокую спинку кресла.

— Молодой человек, не будет ли наглостью попросить тебя… Мое пальто…

Роберт сделал такое одолжение, вскочил, пересек комнату по диагонали к стоячей вешалке у плиты, на которой развесили просушиться одежду. Старик нервно ощупал подкладку израненными красными руками, но ничего не нашел.

— Хм… — Его взгляд скользнул на пол, на место куда-то возле кресла. — Очевидно, я потерял свои очки. Но так уж и быть… Ты не видел обтянутый кожей дневник?.. Он был со мной, но, наверное, тоже…

Почти паникуя, он, прищурившись, обшарил взглядом пол и потом всю комнату.

Не колеблясь, Роберт направился к изодранному мешку, который лежал позади кресла, и вытащил дневники, обтянутые кожей.

— Это то, что вы искали? Мой отец рассказал, что вы держали эти книги в руках, когда вас нашли. Вы не хотели их отдавать.

Старик залез под одеяло и вытащил маленький ключик на цепочке. Он вставил его в латунный замочек на ремешках, которые стягивали дневники. После того как он расстегнул ремешки, стало понятно, что речь идет не о нескольких книгах, как могло показаться вначале, а об одном толстом томе — кожаные обложки дневников были сшиты вместе. Небольшие отличия в толщине томов, сорте бумаги и степени истрепанности позволяли предположить, что этот дневник дополнялся постепенно, на протяжении долгого времени.

Мужчина открыл дневник и пролистал несколько последних страниц, которые оказались совершенно чистыми. Наконец он дошел до измятых, испещренных пятнами листков, исписанных заметками, с подробными рисунками растений и цветов, представлявшими их точные копии.

Роберт наклонился, чтобы лучше рассмотреть картинки, но ближе не подошел, держась на почтительном расстоянии.

— А знаете, я уже могу даже читать книги, где нет картинок.

Морщинистое лицо старика расплылось в ул в на огда он долистал примерно до середины первого дневника, Роберт увидел, что там не хватает страницы. На листе напротив вырванной страницы вместо бывшего рисунка остался лишь коричневатый отпечаток, в котором можно было распознать абрис, похожий на птицу.

— Что это? — поинтересовался Роберт.

— Пожалуйста, сэр, не позволяйте моему брату вас беспокоить, — вмешался Джек, не отворачиваясь от буфета, который стоял прямо напротив камина. Старший брат там как раз заваривал чай. — Как вы себя чувствуете? Все ваши вещи нашлись? — Джек поставил поднос на большой стол в центре комнаты и налил чай в одну из многочисленных фарфоровых чашек.

— О, кажется, все в порядке, спасибо.

— Роберт, будь так любезен, отнеси это бабушке.

Роберт нехотя встал, взял хрупкую чашку с блюдцем и опустил ее на маленький столик, стоявший возле бабушки. Пожилая дама не отреагировала и продолжала свое занятие, словно ничего на свете не существовало, кроме мелкого рисунка вышивки.

— Могу я предложить вам чаю и немного выпечки? — спросил Джек, наливая напиток в побитую жестяную кружку, которую снял с крюка на стене.

— Большое спасибо, весьма охотно выпью, — ответил старик. — К сожалению, у меня еще не было возможности представиться. Меня зовут Фрэнсис Мэссон, и я всегда буду в долгу перед вами, сэр.

Он вновь попытался подняться, чтобы пожать руку Джеку, но у него снова не хватило сил. Виновато ул в нувшись, мужчина опустился обратно в кресло.

Чашка и блюдце для пожилой дамы со звоном разбились об пол. Роберт поспешил собрать фарфоровые осколки, а Джек с трудом сдержался, чтобы не отреагировать на произошедшее.

— Джек Грант. Рад познакомиться с вами, мистер Мэссон.

Вместо того чтобы пожать руку старику, юноша протянул ему чай. Гость обхватил жестяную кружку, согревая пальцы.

— У тебя все хорошо, бабушка? — громко и отчетливо спросил Джек.

Но, казалось, она ничего не расслышала, и, после того как Роберт вытер пролитый чай полотенцем, Джек вновь переключил все свое внимание на старика.

— Позвольте мне спросить, мистер Мэссон, что вы делали в такую погоду на богом забытой дороге?

— Бог не забыл эту дорогу, потому что он свел на ней нас, мистер Грант. — Пожилой мужчина закрыл глаза, поднес кружку к носу и вдохнул аромат чая. — Я искал растения, а если быть точным, гамамелис вирджинский. — Он осторожно отхлебнул чай, прикрыв глаза. — Ох, какой вкусный! Цейлонский, так ведь?

— К сожалению, я не слишком хорошо разбираюсь в чае, мистер Мэссон, мне больше нравится кофе.

Джек внимательно наблюдал, как старик пьет чай: каждый раз, приложившись к кружке, он закрывал глаза, глубоко вдыхал аромат и только потом, как бы с осторожностью, делал глоток.

— Сейчас ваша семья наверняка о вас беспокоится, не так ли? — продолжал Джек. — Буря почти стихла. Как только станет безопасно, Смитерс отвезет вас домой. Где вы живете?

— Моя семья? О нет, я… я живу один. Собственно, я хотел отправиться на корабле в Англию. Разумеется, отправку корабля из-за непогоды отложили. Тут я и решил предпринять последнюю вылазку.

В этот момент солнечные лучи озарили окно, выходящее на юг, ознаменовав окончание бури. Роберт встал, подошел к окну и выглянул. Сад превратился в диковинный мир кристаллов и сосулек, ро о мерцавших в лучах зимнего солнца.

— Эта буря была нешуточной, верно? — произнес пожилой мужчина. — Я сталкиваюсь с таким впервые. Этот климат, холод… Я боюсь, что никогда не смогу привыкнуть к нему.

— Вы сами родом не из этих мест?

— Из Англии. Ну да, вообще-то из Шотландии. Но его величество король несколько лет назад отправил меня сюда.

— Правда? — удивленно переспросил Джек, в его голосе сквозило сомнение. — И в каком же качестве, позвольте спросить?

— Я… Я был… его садовником. Можно сказать, что я здесь для того, чтобы искать растения. Они такие невероятные, эти цветы. А холода здесь намного суровее, чем я предполагал. Я, в общем-то, привык к жаре…

Его голос стал тише, потом старик совсем умолк и погрузился в свои грезы.

— Мои познания в географии не так хороши, как должны быть, — произнес Джек, терпение которого постепенно иссякало. — Но что-то я не припомню, чтобы Англия отличалась особенно жарким климатом, и уж точно не Шотландия.

— Вы правы. — Мужчина допил остатки чая из кружки. — Но, знаете, я собирал растения в основном в Африке.

— В Африке? — выпалил Роберт, глаза его загорелись. — И вы видели львов? Добыли хоть одного?

— Ну разумеется, Роберт! — с осуждением бросил Джек.

— Один лев чуть меня не убил! — воскликнул незнакомец. — Уверяю тебя, молодой человек, что я никогда бы не осмелился вновь противостоять льву.

— Ты можешь себе такое представить, Джек? — взволнованно спросил Роберт. — И какого же он был размера? Как вы его убили? У вас было ружье или вы воспользовались копьем? — Роберт вскочил и метнулся через всю комнату, там он подхватил игрушечное ружье и издал несколько звуков, похожих на выстрелы.

— Хватит, Роберт! — Джек строго взглянул на брата. Он принял такую позу, в которую часто становился отец. — Я уверен, что мистер Мэссон слишком утомлен, чтобы развлекать тебя историями. Оставь его в покое!

— Мне это совершенно не трудно, мистер Грант, совершенно не трудно, — заверил пожилой мужчина, прежде чем обернуться к Роберту и сказать приглушенным заговорщическим тоном: — В Африке также есть бегемоты. Знаешь, какие они? Hippopotamus amphibius

Роберт слушал раскрыв рот, как незнакомец детально описывал зверя. Джек же покинул летнюю кухню, прошел через гостиную, пересек главный зал и вошел в столовую. Там он заметил мать: она как раз наводила последние штрихи на праздничном столе. Отступив на пару шагов, она довольно ул в нулась, любуясь безупречно выполненной работой.

— Красивый стол, мама. Я бы сказал, самый лучший из всех, что я видел.

— Спасибо, Джек. Но я думала, ты будешь присматривать за своим гостем, разве нет?

— Если хочешь, я могу пересказать его басни о львах и бегемотах. Теперь я знаю, что мистер Фрэнсис — слуга короля Англии, он и тебе охотно что-нибудь расскажет. — Джек умоляюще взглянул на мать. — Я выполнил все, о чем ты меня просила, и позаботился о нем. Но больше я этого не вынесу. Где Смитерс? Он уже готов выезжать?

— Ты не можешь отправить его прямо сейчас, Джек. Дороги еще обледенелые, это слишком опасно, — сказал отец, проходя мимо в домашнем халате и держа в руках гроссбух. — Кстати, все эти рассказы о львах, возможно, были бы интересны читателям нашей газеты, как раз то, что нужно. Может, ты из него вытащишь пару каких-нибудь историй, пока наши гости не придут, как думаешь? Ты же говорил, что тебе надоело писать некрологи.

— Можно подумать, что выдуманные истории о диких животных — это как раз то, о чем я всю жизнь мечтал, — возразил Джек.

— Ну правда, Джек, я уверен, что ты преувеличиваешь, — согласилась Мэри Грант и тем самым закончила словесную перепалку отца и сына. — Львы здесь, в Канаде? Бедолаге, наверное, действительно сильно досталось. Может, и мне стоит на него взглянуть?

Она в последний раз придирчиво окинула взглядом праздничный стол и отправилась в летнюю кухню, ведя за собой Джека.

Несмотря на весь хаос событий в тот день, Мэри не могла не ул в нуться открывшейся ей картине при входе в приятно теплую летнюю кухню: глаза Роберта расширились от удивления и горели любопытством. Он сидел как пришитый на деревянном сундуке, который притащил и поставил напротив старика. Гость, все еще с толстенным дневником на коленях, сбросил с себя одеяла и описывал невероятные сцены с бойкостью и живостью, какие только позволяли его ослабленные легкие.

— …И если ты думаешь, что они просто купаются, то имей в виду, что они под водой бегают так же быстро, как и на берегу! Ох, а есть еще отравленные стрелы… Но, погоди, мне нужно вернуться к началу. Дай-ка вспомнить… это было в 1772 году. Ах ты господи, неужели действительно уже прошло целых тридцать три года? Подумать только, а? Как быстро летит время!

Мэссон не слышал, как они вошли. Джек остался стоять в дверях рядом с матерью и демонстративно зевнул, прикрыв рот. Нахмурившись, она кивком показала, чтобы Джек вошел. Он нехотя повиновался.

Удовлетворившись тем, что старик не носится по дому как сумасшедший, а значит, не сможет помешать праздничным приготовлениям, Мэри в последний раз окинула комнату взглядом, прежде чем тихо притворить за собой дверь.

Мэссон поднял голову, словно услышал, как закрылась дверь, взглянул на пожилую женщину, которая все еще была погружена в рукоделие. Немного помолчав, он вновь повернулся к Роберту, горько ул в нулся и начал свой рассказ.

— Это случилось горячим летним днем в Лондоне: я помню так отчетливо, словно это произошло вчера. Все началось с недоразумения.