Прочитайте онлайн Тридцать лет среди индейцев | ГЛАВА XI

Читать книгу Тридцать лет среди индейцев
3012+1962
  • Автор:

ГЛАВА XI

Жадность торговцев. — Откровения, ниспосланные Манито-о-гизику. — Утверждения Аис-кау-ба-виса. — Легковерность индейцев. — Колония торговцев «Компании Гудзонова залива» у Ред-Ривер. — Большой отряд воинов собирается у Черепашьей горы. — Недисциплинированность.

Десять лет торговлей в Пембине занимался м-р Генри; его сменил, правда на небольшой срок, м-р Мак-Кензи, за которым последовал м-р Уэллс. Индейцы прозвали этого купца Гах-се-моаном (Парус) за его толщину и округлые формы. На Ред-Ривер, неподалеку от устья Ассинибойна, Уэллс построил хорошо защищенный форт. У «Компании Гудзонова залива» в то время не было факторий в этой местности, и индейцы вскоре поняли, как выгодна была для них конкуренция между двумя компаниями. В начале зимы м-р Уэллс собрал нас всех вместе, поставил 10-галлонный бочонок рома, дал немного табаку и предупредил, что не отпустит в кредит даже иголки. Но если ему принесут пушнину, он купит ее и снабдит охотников необходимыми на зиму вещами и продовольствием.

Меня не было среди индейцев, когда он сделал это сообщение. Но, узнав о нем, я отказался принять свою часть подарков и стал упрекать индейцев в трусости, заставившей их согласиться на такие невыгодные условия.

Уже много лет охотники обычно брали осенью в кредит все, что им было необходимо. В это время они остро нуждались в одежде, боеприпасах, ружьях и капканах. Как могли они прокормить себя и свои семьи в течение надвигавшейся зимы без привычной помощи торговцев?

Через несколько дней я пошел к м-ру Уэллсу и сказал ему, что беден, должен прокормить большую семью и если он не предоставит мне кредита, который я обычно получал осенью, то мне придется очень тяжело, больше того, я могу погибнуть. Но он не стал слушать моих доводов и грубо предложил убираться из его дома. Тогда я достал восемь серебряных изображений бобра, которыми женщины обычно украшают свою одежду. В прошлом году я заплатил за них ровно в два раза больше, чем стоил непромокаемый плащ. Положив эти украшения на стол, я попросил торговца дать мне взамен плащ или по крайней мере принять их в залог, пока я не смогу расплатиться с ним мехами. Но он схватил украшения, бросил их мне в лицо и запретил появляться в его доме.

Так как сильные морозы еще не наступили, я тотчас отправился на охоту, убил несколько болотных лосей и велел жене сшить из шкур одежду на зиму. Ведь теперь нам предстояло носить одежду из шкур вместо одеял-накидок и шерстяных вещей, которыми нас раньше снабжали торговцы.

Мне везло на охоте, а в разгаре зимы я узнал, что в Пембину прибыл м-р Хейни, торговец «Компании Гудзонова залива». Я тотчас пошел к нему, и он предоставил мне весь необходимый кредит, в размере 70 бобровых шкурок. Тогда я направился к Маскрат-Ривер и здесь до конца зимы добыл много куниц, бобров и выдр.

Ранней весной я через проходивших мимо индейцев передал м-ру Хейни, что спущусь к устью Ассинибойна, чтобы встретиться с ним и рассчитаться за полученный кредит. Мехов для этого у меня было более чем достаточно.

Прибыв к устью Ассинибойна, я узнал, что м-р Хейни еще не приезжал, и остался ждать его напротив фактории Уэллса. Один старый француз приютил меня в своем доме, и я спрятал свою пушнину под тем местом, которое он предоставил мне для сна (В этом доме Теннер, будучи уже взрослым, видимо, впервые увидел кровать и дает описательную характеристику незнакомой мебели: «…место, которое он предоставил мне для сна…».).

Узнав о моем приезде, Уэллс трижды посылал за мной. Наконец я уступил просьбам своего шурина, пытавшегося нас помирить, и переправился через реку.

Уэллс, видимо, очень обрадовался моему прибытию, принял меня очень любезно, предложил вина, еды и все что было в его доме. Я взял лишь немного табаку, как вдруг увидел француза, входившего со связками моей пушнины. Их пронесли мимо меня в спальню Уэллса, который тут же запер дверь и положил ключ в карман. От его вежливости и предупредительности сразу же ничего не осталось. Я промолчал, но почувствовал себя в крайне затруднительном положении. Мне тяжко было смириться с мыслью, что я не могу рассчитаться с м-ром Хейни и должен расстаться со своим добром без согласия, по принуждению. Я начал бродить вокруг дома и наконец сумел прокрасться в спальню, когда Уэллс вынимал что-то из чемодана. Он, правда, попробовал испугать меня и вытолкнуть за дверь, но не справился со мной.

Когда дело дошло до такой крайности, я, уже не колеблясь, взял свои связки мехов. Он вырвал их у меня из рук, а я снова их отобрал. Во время этой борьбы шнурки, стягивавшие связки, порвались и шкурки рассыпались по полу. Когда я начал их собирать, Уэллс выхватил револьвер, взвел курок и приставил его к моей груди. В первое мгновение я боялся пошевелиться, думая, что торговец убьет меня, так как он обезумел от ярости. Но наконец я схватил его за руку и отвел ее от своей груди. Затем, выхватив из-за пояса длинный нож, который крепко держал в правой руке, я обхватил своего противника левой. Поняв, что находится полностью в моей власти, Уэллс позвал сначала жену, а затем переводчика и приказал выбросить меня из дома. Но переводчик ответил ему: «Ты можешь это сделать с таким же успехом, как и я». Несколько находившихся в доме французов тоже отказались прийти на помощь Уэллсу. Поняв, что силой здесь ничего не сделаешь, торговец пустился на хитрость. Он предложил мне поделить шкурки, чтобы я смог отдать половину торговцам из «Компании Гудзонова залива». «Ты всегда был связан с „Северо-Западной компанией“, почему же теперь ты порываешь с нами из-за скупщиков Гудзонова залива?» С этими словами он начал пересчитывать шкурки и делить их на две связки. Но я заявил Уэллсу, что делать это ни к чему, так как он все равно не получит ни одной шкурки.

«Прошлой осенью, — сказал я ему, — когда я пришел к тебе голодный и беспомощный, ты прогнал меня от своей двери, как собаку. Боеприпасы, которыми я пользовался, добывая эту пушнину, мне дал в кредит м-р Хейни, и теперь меха принадлежат ему. Но если бы даже дело обстояло иначе, ты все равно не получил бы ни одной шкурки… Ты трус, смелости у тебя меньше, чем у ребенка. Будь у тебя даже сердце женщины, ты убил бы меня, раз уже приставил револьвер к моей груди. Моя жизнь была в твоих руках, и ничто не мешало тебе взять ее; даже моих друзей тебе нечего было бояться, ибо ты знал, что я здесь чужой и никто из здешних индейцев не поднимет руку, чтобы отомстить за мою смерть. Ты мог бы бросить мое тело в реку, как труп издохшей собаки, и никто не потребовал бы у тебя ответа. Но у тебя не хватило духу даже на это».

Тогда Уэллс заявил, что ведь у меня в руке был нож. Я показал ему два ножа, большой и маленький, и предупредил, чтобы он не вынуждал меня воспользоваться ими. Наконец наша словесная перепалка ему надоела. Торговец отошел в сторону и сел напротив меня. Комната была большая, но, хотя он находился далеко от меня, я слышал, как билось его сердце, — так сильно он разволновался. Посидев некоторое время, Уэллс вышел и начал прогуливаться по двору. Я собрал меха, и переводчик помог мне связать их. Взвалив связки себе на спину, я вышел из дома, прошел мимо Уэллса, сложил пушнину в каноэ и переправился на другой берег к дому француза. На следующее утро Уэллс, еще раз обдумав все происшествие, видимо, отказался от применения насилия. Он прислал ко мне своего переводчика с предложением принять от него в подарок дорогую лошадь и забыть о том, что произошло.

«Передай ему, — сказал я переводчику, — что он ведет себя, как ребенок, который сам затевает ссору и в тот же день забывает о ней. Но я не похож на него. У меня есть своя лошадь, и пушнина ему не достанется. Но я никогда не забуду, что у него не хватило смелости застрелить меня, когда он уже приставил револьвер к моей груди».

На следующее утро явился один из служащих фактории «Северо-Западной компании» на Маус-Ривер. Узнав о том, что произошло, он предложил отобрать у меня пушнину. М-р Уэллс тщетно пытался отговорить его от такой попытки. Было около полудня, когда француз, выглянув из окна своего дома, сказал мне: «Друг мой, кажется, тебе все-таки придется расстаться со своими мехами. Сюда едут четверо хорошо вооруженных мужчин, и я не думаю, чтобы у них были добрые намерения».

Услышав это, я сложил связки мехов посередине комнаты, уселся на них и взял в руки бобровый капкан. Войдя в сопровождении трех молодых людей, служащий фактории без лишних слов потребовал пушнину. «По какому праву ты требуешь ее у меня?» — спросил я.

«Ты мой должник!»

«Разве был такой случай, чтобы я взял что-нибудь у „Северо-Западной компании“ и не расплатился в назначенный срок»?

«Десять лет назад, — заявил служащий, — твой брат Ва-ме-гон-э-быо взял у меня аванс, а отдал в счет него только 10 шкурок. Надеюсь, что ты вернешь мне долг».

«Хорошо, — ответил я, — долг будет уплачен. Но и ты должен заплатить мне за четыре связки мехов, которые мы послали тебе с Большого волока. Твоя квитанция, как известно, сгорела в Ке-ну-кау-не-ши-вай-боанте вместе с палаткой, и ты ничего не заплатил ни мне, ни другому члену моей семьи».

Увидев, что такими уловками меня не проведешь, и зная справедливость моего требования, этот человек попытался, как и Уэллс накануне, применить силу. Но это ему тоже не удалось, и он так и вернулся в форт, не получив от меня ни одной шкурки.

Так как приезд м-ра Хейни задерживался, я отправился к Дед-Ривер и, ожидая его, убил там 400 мускусных крыс. Наконец м-р Хейни прибыл в то место, где я ждал его вместе с одним индейцем. Он рассказал мне, что в полдень, проплывая на каноэ мимо фактории Уэллса у устья Ассинибойна, его гребцы распевали песни. Когда Уэллс услышал их, он тотчас отправился в погоню на своем каноэ, захватив с собой хорошо вооруженных людей. Заметив преследователей, м-р Хейни велел своим гребцам пристать к берегу, оставил их в каноэ, а сам отошел примерно на 20 ярдов от реки в открытую прерию. Туда же направился и Уэллс в сопровождении нескольких вооруженных людей. Когда расстояние между ними сократилось примерно до 10 ярдов, м-р Хейни приказал преследователям остановиться. После длительных переговоров м-ру Хейни в конце концов разрешили следовать дальше. В свою очередь я рассказал ему, как подло поступил со мной Уэллс, и заплатил свой долг. Оставшиеся меха я променял ему на различные товары. По заключении торговой сделки я получил от м-ра Хейни несколько хороших подарков, в том числе и дорогое ружье. Поднимаясь вверх по Ред-Ривер, я опять встретился с Уэллсом. Он очень нуждался тогда в свежем мясе и попросил его у меня. Будь у меня мясо, я не отказал бы торговцу. Но он приписал мой отказ злопамятности. Позднее, хотя я находился тогда довольно далеко, Уэллс послал мне в подарок свою лошадь, затем он еще раз хотел мне отдать ее в Пембине, но я неизменно отказывался.

Позднее мне сообщили, что Уэллс все же считал эту лошадь моей собственностью, несмотря на повторные и настойчивые отказы. Через три года он умер, и многие торговцы уверяли меня, что я вправе взять лошадь себе. Но я не захотел этого сделать, и она перешла в руки одного старого француза. Только после смерти Уэллса я снова, как и раньше, начал вести дела с «Северо-Западной компанией». Если бы он тогда выстрелил в меня, пусть даже тяжело ранил, я был бы на него в меньшей претензии, чем за то, что он, приставив револьвер к моей груди, не осмелился спустить курок.

Спустя некоторое время в Пембину прибыл в сопровождении 40 молодых людей Эш-ке-бук-ке-ку-ша, вождь с озера Лич. По его приглашению я вместе с другими пошел послушать сообщение о некоторых особенностях нового откровения, ниспосланного Великим духом Манито-о-гизику. Как-то вечером мы все собрались в большой специально сооруженной палатке, чтобы попировать, поплясать и послушать речь вождя. Вдруг со стороны фактории «Северо-Западной компании», где тогда не было никого, кроме двух французов, до нас донесся звук двух ружейных выстрелов, последовавших один за другим. Старые индейцы переглянулись в тревоге и недоумении. Кто-то предположил, что французы стреляли в волков. Но Эш-ке-бук-ке-ку-ша сказал: «Я узнаю звуки выстрелов из ружей воинов сиу». Стояла очень темная ночь. Все молодые индейцы тотчас побежали за ружьями и бросились к фактории. Я присоединился к ним. Многие запутались в кустарниках и в свисавших вниз ветках деревьев, но я обнаружил тропу и шел некоторое время впереди отряда, как вдруг мимо меня промелькнула тень и я услышал голос Черной Утки: «Нин-доу-ин-нин-не!» («Я — мужчина!») Мне часто приходилось слышать о геройстве этого человека, и я уже однажды сам видел, как он шел во главе отряда, когда мы собирались напасть на деревню сиу у горы Вождя. Вот почему и теперь я старался держаться поближе к нему.

Мы уже подкрались к форту на ружейный выстрел, как вдруг Черная Утка начал продвигаться прыжками, отскакивая то направо, то налево. Стремительные зигзаги привели его к входу в крепость. Я последовал его примеру и видел, как он с необычайной ловкостью, подпрыгнув почти на два ярда, влетел в открытые ворота.

Внутри крепости окна и двери дома были ярко освещены. Накинутая на плечи Черной Утки темная бизонья шкура помогла ему прокрасться незамеченным мимо часового, стоявшего у окна. Но мое присутствие выдало белое одеяло-накидка, и я почувствовал прикосновение ружейного дула к своей голове. Но выстрела не последовало: Черная Утка успел схватить за руку перепуганного француза, принявшего меня за сиу и собиравшегося выстрелить.

Второй француз вместе с женщинами и детьми сидел на корточках в углу комнаты, и все они плакали от страха. Мы узнали, что более храбрый из двух, который стоял на страже у окна, незадолго до этого решил напоить свою лошадь и вышел с ней за ограду. Притаившийся у входа человек застрелил несчастное животное. Сначала француз принял нас за тех, кто убил его лошадь, но вскоре понял свою ошибку. А мы даже не заметили лошади, лежавшей у входа, так как перепрыгнули через нее. Этот француз не хотел уходить из форта, но Черная Утка, приходившийся родичем одной из находившихся там женщин, настоял на том, чтобы все они отправились в индейский лагерь. Несколько наших юношей один за другим прибыли на место происшествия, и мы решили стоять на страже в крепости всю ночь. На следующее утро были обнаружены следы двух индейцев, переправившихся через Пембину, на другой стороне которой находился целый отряд. Оказалось, что ночную вылазку предпринял сам знаменитый вождь янктонов Вах-не-тау вместе со своим дядей. Они притаились у входа в укрепление с намерением пристрелить любого, кто войдет или выйдет из нее. Случайно первой через ворота прошла лошадь француза, и они подстрелили ее, а затем переправились через реку, не зная точно, в кого попали, в человека или в животное.

Установив, что в отряде сиу не так уж много воинов, некоторые из нас решили преследовать его, но Эш-ке-бук-ке-ку-ша заявил: «Нет, друзья, Манито-о-гизик, пославший меня к вам, говорит, что мы не должны больше устраивать походов против своих врагов. Разве вам не ясно, что в этом случае нас защитил Великий дух. Ведь если бы сиу появились у наших палаток, когда мы пировали невооруженные, они легко могли бы всех нас перебить. Но их ослепили, и они приняли лошадь француза за оджибвея. Так будет случаться всегда, если мы последуем новым заветам».

Я начал волноваться о семье, оставшейся в моей палатке, опасаясь, как бы сиу на обратном пути не нагрянули к ней в гости. Когда я поделился своими опасениями с вождем, он сказал: «Иди, но не бойся, что сиу причинят зло твоей жене и детям. Я отпускаю тебя с тем, чтобы на обратном пути ты захватил свои священные связки, и покажу, что надо сделать с их содержимым».

Я выполнил указание вождя, и он велел мне выбросить все в огонь, за исключением охотничьих и военных амулетов.

«Вот так мы будем делать впредь, — сказал он. — Когда кто-нибудь заболеет, нужно взять миску из бересты и немного табаку; сам больной, если он в состоянии ходить, или его ближайший родич отправится с этим к проточной воде. Табак нужно принести в жертву реке, а миской следует провести вниз по течению реки и зачерпнутую воду принести домой и дать немного попить больному. Если недуг тяжелый, то миску надо погружать в воду так глубоко, чтобы дно ее дотронулось до ила на дне реки».

С этими словами он дал мне маленький деревянный обруч, который я должен был носить на голове как повязку. На одной его стороне была нацарапана змея, которой, по словам вождя, поручено охранять воду, а на другой — фигура мужчины, изображающая Великого духа. Обручем нельзя было пользоваться ежедневно, его полагалось носить только в тех случаях, когда шли за водой для заболевшего родича или друга. Я был очень недоволен уничтожением содержимого моих «священных связок», так как в них хранились корни и другие снадобья, полезное действие которых я испытал на себе при различных болезнях. Особенно рассердил меня запрет применять эти средства в будущем, так как я хорошо знал их целебные свойства. Но, поскольку все индейцы подвергались таким же запретам, мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

В начале весны я пустился в путь, чтобы, как мы договорились прошлой осенью, встретиться с Ша-гвау-ку-синком. В назначенный срок я прибыл к условленному месту, а вскоре появился и старик, пришедший пешком. В течение двух дней он ждал меня в своей палатке, разбитой примерно в двух милях от этого места. У него был изрядный запас свежего мяса, что пришлось весьма кстати, так как сам я за последнее время добывал мало дичи.

Я провел с ним все лето. Сам Ша-гвау-ку-синк был уже слишком стар и слаб, чтобы охотиться; но его сопровождало несколько юношей, которые снабжали старика всем необходимым, пока можно было найти дичь. Но поздней осенью наши охотничьи угодья истощились. Было очень холодно, земля глубоко промерзла, но снег все не выпадал. Поэтому выследить болотного лося было трудным делом. Шагая по затвердевшей земле и сухим листьям, мы не могли двигаться бесшумно, и лоси получали своевременное предупреждение о нашем приближении. Погода не менялась, и мы все страдали от сильного голода. Это вынудило нас прибегнуть к последнему средству — охотничьей магии.

Первую половину ночи я провел в песнопениях, после чего лег спать. Во сне я увидел прекрасного юношу, спустившегося ко мне через верхнее отверстие палатки. Он остановился рядом со мной.

«Что означают шум и плач, которые доносятся до меня, — спросил он, — разве я не знаю, когда ты голодаешь и бедствуешь? Я всегда смотрю на тебя сверху, и совсем не надо взывать ко мне с такими воплями». Затем он указал прямо туда, куда заходит солнце, и сказал: «Видишь эти следы?» — «Да, — ответил я, — это следы двух болотных лосей». — «Я даю тебе в пищу этих лосей». Потом юноша протянул руку в противоположном направлении, туда, где восходит солнце, и показал на медвежий след: «И этого я даю тебе».

С этими словами гость покинул палатку через вход; когда он приподнял завесу, я увидел, что начал падать снег.

Вскоре я проснулся и, почувствовав, что не смогу больше заснуть от волнения, пригласил старого Ша-гвау-ку-синка покурить со мной, а затем приготовил свой муц-цин-не-нин-сук (Эти небольшие рисунки или фигурки, которые вырезают из дерева, делают из тряпок, рисуют на бересте или на песке, широко распространены среди многих племен и в том числе у всех алгонкинов. Их используют не только для охотничьей, но и для любовной магии или желая причинить вред врагу. Это так называемая симпатическая магия, причем подобные фигурки или рисунки служат главным образом для того, чтобы околдовать людей.), то есть изображение тех животных, которых видел во сне.

Я вышел из палатки, когда заря еще только начала заниматься; землю уже покрывал глубокий снег. Последовав в указанном мне направлении, я еще задолго до полудня обнаружил следы двух болотных лосей и пристрелил их. Это были самец и самка, притом очень жирные.

Песнопения, к которым прибегают при охотничьей магии, связаны с верованиями индейцев. Они зачастую обращены к духу, по имени На-на-бу-шу, или На-на-буш (Мифический герой На-на-буш, или Ма-ни-буш, играет важную роль в преданиях оджибвеев. После завершения своих подвигов он вознесся на небо в виде северо-западного ветра.), которого просят быть посредником и передать мольбу Великому духу (Под Великим духом здесь отнюдь не подразумевается божество в образе человека. Так называемый Великий дух, то есть своего рода монотеистическое божество, появился у индейцев под влиянием миссионеров. Маниту — духи всех предметов и живых существ, при известных обстоятельствах принимают конкретный образ. Например, «четыре маниту» — это духи сторон света; «маче-мапиту» — враждебное начало, «чиче-маниту», или «ма-ниту-огима», — дух, которого благодарят за урожай дикого риса.). Иногда взывают к Ме-сук-кум-мик О-кви, то есть к Земле, Великой праматери всех живых существ. В песнопениях рассказывается о том, как На-на-буш, выполняя приказание Великого духа, создал Землю, и как все, что необходимо для поддержания жизни теток и дядей На-на-буша, то есть мужчин и женщин, было поручено охране и заботе Великой праматери. На-на-буш, оставаясь неизменно доброжелательным посредником между Высшим существом и людьми, создал на благо индейцам всех животных, мясо которых служит им пищей, а шкура и кожа — для изготовления одежды. Он дал также людям корни и лечебные травы, обладающие сверхъестественной силой, чтобы больные могли исцеляться от болезней, а охотники в голодные времена успешно промышлять зверя.

Все это было вверено попечительству Ме-сук-кум-мик О-кви. А чтобы тетки и дяди На-на-буша никогда понапрасну не взывали к Великой праматери, ей было приказано во веки веков не выходить из своей палатки. Поэтому уважающий себя индеец никогда не выкопает целебных корней, не положив в землю жертвы Ме-сук-кум-мик О-кви.

Индейцы рассказывают в своих песнях и о том, как некогда, в незапамятные времена, Великий дух убил брата На-на-буша и как последний рассердился и восстал против Гич-е-манито. Злоба На-на-буша была так велика, что для его успокоения Великий дух поведал ему таинства религии мидевивин. Это очень обрадовало На-на-буша, и он принес на Землю новую веру своим теткам и дядям.

Многие песни записываются на бересте пли на плоских дощечках — способ, видимо, применяемый только индейцами. Для выражения своих мыслей прибегают к символам, вроде фигурок, о которых уже упоминалось. Так же передают и обычные сообщения.

Примерно за два года до того времени, о котором я рассказываю, у члена нашей группы Аис-кау-ба-виса, миролюбивого, ничем не выделявшегося человека и довольно плохого охотника, умерла жена. Его дети начали голодать еще сильнее, чем раньше. Смерть его жены произошла при странных обстоятельствах, и Аис-кау-ба-вис впал в подавленное, унылое состояние, что мы приписали слабости его характера. Но однажды он собрал всех вождей и весьма торжественно заявил им, что Великий дух отличил его, избрав выразителем своей воли. Индеец показал нам сделанный из земли гладкий, покрытый красной краской шар диаметром 4— 5 дюймов . Он был немного меньше половины человеческой головы. «Много дней я провел в молитвах, рыданиях и песнопении, — рассказывал он, — как вдруг ко мне в палатку вошел Великий дух со словами: „Аис-кау-ба-вис, я услышал твои молитвы! Я видел, как ты орошал слезами циновки в своей палатке, и внял твоим просьбам. Даю тебе этот шар, как видишь, чистый и новый. Даю его тебе с тем, чтобы ты сделал всю Землю чистой и новой, такой, какой она была, когда ее сотворил На-на-буш. Все старые вещи следует выбросить и уничтожить; все нужно сделать заново, — и эту великую работу, Аис-кау-ба-вис, я поручаю тебе!“

Я был в числе тех, кого собрал Аис-кау-ба-вис, чтобы впервые рассказать о своем откровении. В его присутствии я молчал, но потом, беседуя с товарищами, поделился с ними своими сомнениями.

«Очень хорошо, что мы так просто можем узнать о намерениях и воле Великого духа. Но почему-то такие озаренные свыше люди начинают во множестве появляться среди нас, и не случайно все они ни к чему другому не способны. Пророк шауни живет далеко от нас; и хотя Ке-цхик-о-венинне и Манито-о-гизик принадлежат к нашему племени, божественное откровение снизошло на них, когда они находились в другом месте. Но это были все же мужчины. Теперь же мы имеем дело с человеком, таким убогим, ленивым и жалким, что он не может даже прокормить свою собственную семью. И он-то хочет убедить нас, что Великий дух именно его избрал для обновления всей Земли».

Я всегда был плохого мнения об этом человеке, так как он считался самым бесполезным среди индейцев, и мне претила его попытка выдать себя за избранника Великого духа. Я не упускал случая высмеять претензии этого человека, но, хотя неудачи буквально преследовали его до этих пор, он стал оказывать сильное влияние на умы индейцев (Здесь проявляется древнее примитивное представление о том, что преследуемый несчастьем человек — «плохой» и «бесполезный» член общества. Индейцы считали, что несчастье навлекается магическими силами. Если оно побеждает человека, значит, у него нет внутренних сил, чтобы перебороть злое начало. Тем самым он оказывается слабым и беспомощным.). Непрерывный барабанный бой, который он поднимал по ночам, распугал всю дичь в окрестностях, а его наглое лицемерие возбудило во мне ненависть. И все же этот человек нашел секрет, как расположить в свою пользу многих из нас, и мое противодействие его влиянию оказалось тщетным.

Во время нашего пребывания в этой местности случилось так, что после длительного голода мне удалось на охоте ранить болотного лося. Вернувшись, я рассказал об этом и добавил, что лось, видимо, так тяжело ранен, что наверняка погибнет. На следующее утро спозаранок ко мне в палатку явился Аис-кау-ба-вис и весьма торжественно объявил, что Великий дух навестил его и рассказал о раненном мною болотном лосе. «Теперь лось пал, — добавил он, — и ты найдешь его в таком-то месте. Великий дух изъявил желание, чтобы этот лось был приготовлен для жертвоприношения». Я считал вполне вероятным, что лось действительно пал, и отправился за ним, но застал его живым. У меня был повод еще раз посмеяться над претензиями Аис-кау-ба-виса, но этот случай отнюдь не поколебал веры индейцев. Вскоре я снова ранил лося. «Вот этого-то лося и показал мне Великий дух», — сказал Аис-кау-ба-вис.

Я отправился за добычей, принес ее и, так как многие индейцы сильно голодали, решил устроить праздничный пир, но совсем не для того, чтобы угодить предсказателю. Нас было немного, и мы не могли сразу съесть все мясо, поэтому, срезав мясо с костей, мы сложили их, как и полагается, не разрубая, перед Аис-кау-ба-висом. Затем мы отнесли кости в надежное место и подвесили достаточно высоко, чтобы их не достали волки или собаки: ведь кости жертвенного животного нельзя дробить. Когда я на следующий день снова убил жирного болотного лося, Аис-кау-ба-вис произнес длинную речь, обращаясь к Великому духу, а потом сказал мне: «Видишь, мой сын, какую награду ты получил за твое праведное поведение. Ты отдал первую добычу Великому духу, и теперь он позаботится о том, чтобы ты ни в чем не нуждался». И на следующий день мы с шурином убили каждый по болотному лосю. Аис-кау-ба-вис на все лады похвалялся тем, какую пользу принесло жертвоприношение, сделанное по его настоянию, и еще больше укрепил свое влияние на суеверных индейцев. И этот человек благодаря своей хитрости пользовался теперь всеобщим уважением, хотя в прошлом, сильно голодая, съеть болѴ?» — « такое преступление у индейцев обыч о крается смертсю.

В начале веснх, когда поверхнсть снег начала твердевать, несколько человек из нашей группѲ, в том числе мы с Ша-гвау-ку-синко, Ва-ц-га-маш-а-мо, а--о-вашем . Кш-вау-го ули, чтобы разбись неодалку охотниѺий лагер, и там провялить мясв. енщиТы отались с Аис-кау-ба-висом. ы добыли ного диѺл, так как в это время года очень легко подстрелать обычнях и болотных лосее. Снжный пЂкроЏ хорошо выдержиает тяжесть человека, н, обрекаеѾ этих животныя на почти полную н подвинстю.

Как-то Кш-вау-го пошел навестить свою семью. озратвшись, он передал мне немного табакѾ от Аис-кау-ба-вис, и сообщи:. «Твоя жизЇь в оаснестй». — «оя жизЇѰ, — ответил ѵ на эта, — е принадлежт ни Аис-кау-ба-виѺу, ни мнЃ, а нЋходится в руках Великого духа. сли он захоет подвергнуть ее оаснести или совсем преѵвать,-то мне не полагаетс ропать. Но я не вер, чтобы Великий дух открыл свои намерениѲ тако у ничтожному человеку, как Аис-кау-ба-виѸ».

о все индейцѽ, бышие со мной, спугались его предупрежденЁя и у велЃчаЌшей лоспешностьѵ возратлись к стоянке, где находился Аис-кау-ба-вис с женщинам.) Мне пришлось сделать крк, так как я хоел прверись несколько оставенных апанои. В одно из них оказалсь выбр, я ввалал ее на ѵпиу и прибыл в лагер, несколько вже другх.

у, я увидел, что все наши палатко были соединены одгу больѽу, междутем ак женщиТ, дети , пришедши до менѵ мужчинѸ сиде и Ѳ огня, развжденного н открыѽо воздухе, и рожали от олода. асспроси, что все это означЀет, я узнал, что Аис-кау-ба-вис готовится принсти важкого сообщених, которо Великий дух хоет ложить в его уста. Он много времена заѱрате на ѵооружене большой палатки, о куда все, кроме его, были изганч. По предленному знакѾ а--о-вая должен был нчат плясу, после чего к немѯ присоедиЁятся все отальны. Четыражды оой я палаткѵ, они войну, в не и расѴядтся о своим местом. е орате на этІ никкого ниманих,я тотчас вошел палаткѵ, сросил ойанную выру исе окол огнѻ.

Аис-кау-ба-вис етнл на меня зобны вгля, а затем акрыл глаза, пр долж я молитв, преѵванную оим Ѐоявжениев. Вскоре он начал ить в бараба, и ромо петь. Послетретьео перерыв, который был условленвым зако, а--о-ва, припляѷыва, вошел палаткѵ,а за им Ѐоследовали мужчины, енщиТы дет. Четыражды ои об шли округ палатки, а затем рассились го местЋм.

екоторое времяцарила полная тшиа; Аис-кау-ба-вис с акрстыи глазами сидел на небольшо возвышеии и очщенлой о расительнести землй, таком жй, какое устраивают вЀенные вожди для адания. Затем он начал нызывать ооередно всих мужчиЏ, приглаал ихзанять место рядом Ѻ ним. Я был ныеваЌ и сажен последни. «оушоуа-н-басе, сы, моЌ, — сказал ои мнЃ, — ты, вероятго, аспугаешѾся, бо е приется сообщить тебе вечльное известе. Великий дур, как Ђы зЀеѾе, уже лавко отличил меня тем, чтЏ сообщает е своей вол и намерениух. к последний ри он поедал мнл, что дет всех вас в будущев. В, мо, друзья, — добавил он, обращаясь к Ша-гвау-ку-синЀу и другим индейцаЌ, — с готовностьѵ почтением выполнѰли воЌѵ Великого духа,и за это он дировае вам полный срок жизни мужчины, как показываеѰ эт длинж я прям я ини. Но ты, оушоуа-н-басе, Ѳошел с истнного пути не внял оим пр достражения; эт орот я ри я ини, изображает свой жизненный путѵ. Ты роживеь лишь половину сроЀа мужской жизне. Трет я ини, зогибающаѻся в противоположную сторокѵ,говориѵ ѱудѵбе олодй жеЂы нашего а--о-ваш». произнося эти слв, он показывал нам инди, начеѰченны им на земли. Длинж я прям я ини ѵоотвеѲствоваза, по словам Аис-кау-ба-виса, жизни индейцев Ша-гвау-ку-синк, Ва-ц-га-маш-ама и дь. Корот я звлис я ини, тражала олѽеправильнѵ недоговчную жизЇѰ а реко абрыающаѻся о друную сторокѰ — жизЇь любий жеЂы а--о-ваш.

ело в тол, что а--о-вая совсем н лавко провялил луьшие част жирного медвея, чтобы всной устроить большой празднЃк (-о-видимому, реч ие о медвеьем празднЃли). Когда мы еще находились в охотничье лагеѶй, Аис-кау-ба-вис сказал старо теще а--о-ваш: «Великий дух сообщил мнл, что не все иет ск, как должЂо бѸт: пошли кого-нибудь посмтрет, на месте ло все част жирного медвея, которого свой сы, хранет д я празднЃл». тарух сходала увидека, что медвеь лаы ичели. Ћх урал сам Аис-кау-ба-вис,любийший хорошо постю.

Когда расѴтроенный предстящим несчастьем а--о-вая услыал о проажй, он отдал Аис-кау-ба-виѺу, чтобы тот отвЋл о него Ѐед, не только всю медвежатну, н и больѽу частѵ ог, которую приарярал для празднЃл « также другне енны одатки.

Послеэтого проЋсшстви мы перерелилось на оѴтро Ме на-цхе-таѵ нан Лсноо озр, где н сей ри решили лоснять укѴруз, которую раньшк возжелывали н наших старух полях Де-Риве. По ороге мы разбЏли лагеря, чтобы занятѻся риготовлением с харй, а затем отправились к уцс и оторч о оставили женщиЌ с Аис-кау-ба-висом. лучилось так, что ена Кш-вау-го абы свой оел лагеѶй, где мы Іарил с ха, неодалку о новок стоянк, в котороЋ ои дали нашего возращения, Аис-кау-ба-вис лоселился отдельно маленькой палатк под пр догол, что его сярость не по воЌе емѯ жить в обще анашЃ и принимат участие поведневЀух заботх. вскоре после сход мужчин н послл за еной Кш-вау-го , когда он явилсь к нем, сказал: «Великий дух недоволен тем, чтЏ ы так обращаешѾсх со своим муществом и росешь его где оало. Поэтому ступй зв котом, который ы ота ила на стоянке, где мы Іарил с хаѹ». енщинн посбушЏлась, но едва нн покинунн лагеря, как Аис-кау-ба-виѾ взул руье тожо уел, правда, в другом направлении, кобы на хот. Но, оказавшисю на таком расѴтоянил, что его уже нельзя было увидить из палаток, индеец обходной роой вышел на дороз, которую выбрла женй Кш-вау-г. Аис-кау-ба-вис и раньшк осждал этой женщин своими приставаниями. Поэтому на д алывалась, с какими намерениѰми он послл е зв котом, была насторои. амеси, что н бѾѴтро ее догонет, она бросилсь на те. Как рез в это время я вместес другини индейцми возращлся и актории. Обнаружи здали это преследование, мы очень спугалисѸ, реши, чтЏ сѯ прнЃли в нЌѽѸ страЀу ибивют нашихжен детее. о кк только мы приблиилис, самеванный пророк прекраил огон за енщиной, п ошел нам исе распвать ринеснный из актори ром, которым мы его едо уощли. днао после возращениѻ в лагер, о енщиТы трЎбовли, чтобы она объ сниа этот бег перегонкв. Она прЃзналась, что Аис-кау-ба-висчаст сал педховящего случая остаться с ней Ѐедина. Но оа так оялсь го, чтІ никогда не отвжиалсь рассказать об этом и казать емѯ како-лио друго сопротивение, кроме беества.

Впроем, это проЋсшствЁе не вывало никкх неддразумений и отнюдь немелило влияни Аис-кау-ба-висм. ы хое и отать емѯ значительну частѵ ринеснкого рома, но,когда ная пр додителѽ послл за Аис-кау-ба-висоЃ, чтобы тот прише за податком, он ответил, что не может этого сделатя. « кажте вожЀ, чт если у него есть бо е делЌ,-то пуссь см придет а олпалаткя». Иром действительно пнесли к немѰ. Но действие ромЎ оказалось благотворым и индеец стал общительне и друелѸбнЂе. Во вском случае по норь о, совсем гоны, поштываяс, прише моой палатк. Это Ѐоявжении показалось не таким абаным, что я не мое удержЏться от неочтительного смеа.

оздне мы перерелилось Лсному ерѵ, где я проохотился окол месц, а затем возратЂся в у месѲностѸ, о куда мы прибылЈ. Все другне индейцы отались Ме на-цхе-таѵ наие, чтобы расистит участ и поЌ укѴруз. >ело в тол, чтоя начал щющать бизни Аис-кау-ба-висм. н так нЃстроал против меня индейцев, и особеннор дичей жеЂѼ, что пребыванае Ме на-цхе-таѵ наиІ стаго невыЀосимым, и мне воле-невлей пришлосьвернться . е-Риве.

Как рез в то время юд прибылЏ окол100 шоланцев, решишихлоселаться . е-Риве поЌ ащтой «оманаЏ уд ондва ели». менно среди них впервыЃ, после того кк тал вросым мужчивой, увидел еллѴ?» щиТ.) Меня принѰли н работѷ в «оманолѓуд ондва елиŽ, и же упоно оченные, - еени, послл меня , -ом есѺом, несколькини другини мужчивми и переожчими охотЏться нл д онд. д оны тот мериоЌ улЂ далеко от акториЃ, и шоланѼы очень нуждались мяс.) Мне лосчастивилосьмыследить двух самоЏ совсем облизоти , подстрелать и; отправив мясоЏ акторЀ, я начал преследовЁсь Ѹтадг.

Вскоре нам прибыло поЃкрепжени: четвер служаихоманаЏ Џ окол20 рабо их. оследнЃх нанѰли для перенеск, зоготовленого мнолмяс палаткѵ,о куда го н повоках отправѰли Џ акторЀ. Все эти люди жили моой палатк, причем ода из служаиу, по имени ак>ональ, всегда очень руб обращался с моой еной деѴьм.) - есѾ неоднокра о останавлвал го, н, так как то не помаглй, п жаловался -ѷ еено. Тот прЁказал ак>ональу оправЏться за есколько илѸ месѲностѸ, где индейцы олько чтоубили окол20 д онди, тѰши которых то время года о туде нельзя было достаить. ам ак>ональ провел окол двух месцев, атаясь ез дел; едиЁственнойего работой развлечением было отгонть волков ет яс. реди осташиѾсх со мноетре служаихнаходился , - ак>ензй, который был понойпротивоположностьѵ ак>ональ. Чере четыре месц, когда большиство люде отовали оратно колнию, он сросилу -ра еене разрешения остаться меня еще нк некоторое времѸ, чтобы луьше овоись зы оджибвеев. - ак>ензм расѴтался со мноеѺолько осле окочани ѵ он с хароварения.

четыре месц хот для «оманаЏ уд ондва ели, я уил окол100 д онд. о больѽу частѵ яс съеѻи обтатли оей палатко, так чтоя мое дать -ѷ еенеѺолько40 очень жирнух бд ондк и получил занЃх всной310 доларом. рабо и-шоланцах, , которы и мне пришлось огда жит, я еспоминаѺ как м самух рунях и неЁтеранных людѸх из всех, кого зЀ. ДЃже когда у нас было много пищ, они ли жаднЏ, как голодные собаке, и всегдасѺарилсь и- заяс. лужаЌе наказываки и ДЃже или их, о это не помагал:сѺаѢы родолжлсѼ.

- еенЃ иправующий «оманаей уд ондва ели, пр дожили не лостояную работ и жилещЅ, о , решил повременЁсь Ѹ принстЈем х предожених,так как сомневалсѼ, что их попытка заѴленя этой местности удатсѼ.

есколько индейцев, , которы и я расѴтался Лсноо озр, присоедилилось о м. ы провеми вместе м, затем они возратлись ома. Я еще оставЃЂся в одаоестве . е-Риве, когда меня навестил а-ге-то-та. Он прибыл из Ме на-цхе-таѵ наи, по порученю родитеаей моой еды. Оли лоерѰли нескольких дтей, росили еня приеЁть к им, чтобы Ѿеить в их одаоествЌ. Так передал а-ге-то-тм х просьЂѷ в присутствии торгойцев и нескольких лосторннЃх людеа. Но потом он вывав меня и ом, и сказал.

«е вер, чтЏ есть приглаает себя Ме на-цхе-таѵ нан добры и , миры и намерениѰмЌ. Когда дети забеае, ое оратся помощи Аис-кау-ба-висм. от сделалиѵ-сук- ое затем тверждал, что взывал себя свою палатку вудиЏ призЀнию, будтЏ ы навлео Ѐедѻ на дтей, хотя находился то время на е-Риве. н убедЏл твоего тостє « также большиство индейцев нашей группѲ, что л твое власт расперѰжЏться жизЇьѵ смертсх дтей, родитеа твое жеЂы считЃюѼ, что их дети погибли и- зв кбловства. Поэтому е сомневася тим, что о взывают себѾ, чтобы уитѸ».

смт ѵ на это предупреждение, я тотчас отправился пут; лосрупи я наче, они ы олько укрепились своей еаеой геѶй, будтЏ во всем иновЏѰ.

еред от ом я уил себе новуюрубаку шоланцеЋ с еки е-Риве надел Џ. Вероятго, и- зв этойрубали у меня началось сильное и мѰчительго разЋраженже ко и , мне пришлось на елы месѸ задержЏться еки егиоуско. Почти все это время я не мое передигЏтьсѻ. пришлось остаитѲ палатку сам ек, , когда я не был в состоянии хедит, еня перенесили оЃк, и котороЋ я вилры, сабж я ще всю семью. Ёнода я не выходЋл из оЃЂи петр- четыре дн; норсю укѷываЌся циновка. оя жа тожо тяжело забеаеа, н, ои, по ра ней мере могл хедитѾ. Почвствова себя немного луьшЁ, я переробовае все л кѲств, какие мое остатѻ. амым луьшим срееством оказался лажный перо, который отрал м самы во паленны местн. Эт занеснкая шоланцЋ и олезн, расп оѴтрниось среди индейцев, и многие от не погибли.

После выдоровленияя днлся верѸ пеек егиоуск и у небольшоо озр, несившег то в навание, нЃстреля ного диѺи. днажды о время этойстоянк ко мне в палатку пришл четвер олоных людей из нашей ерени в Ме на-цхе-таѵ наии. В одно из ниѹ, покрѸвше лицо чирной краскоЂ, я узнаЋ своег шуринн. орЅ, которо причниа емѯ смертѵтреего братье исост, застаила его расѴтаться с родитеиѰмл, чтобы примнуть какоѵ нибудь т ѵдѻ воиндк и благо однЌ литить себя жизн, сташйему острие. Тре другх юноше е хое и отпусщить товарищВ одного и добѴовольно к немѯ присоедипилисѼ. Я отдалшуримѯ свою оша, и отправился Лсному ерѵ, гдеробыл ы своег тостѰ есколько днеЎ. Насрупело времѸ, когда ики нуи линѰли не моглилетат;, я н вил их оромное олиествг.

Чере четыре ня сказал старил: « не моку оставЏться здесѰ, зна, что мой младший браѵ удалился слезЏх и нот н коге, кто бѵ мое ащтть ео. , зна, что нй ро, которую иЋбр, браѷа подидют оаснести л ойѯ з им, чтобы ордить ео. н хоет присоедипЏться . групне воиндк посех прЃлючени, н, несчастьечаст подсѿерегот н с там, где мы еньшк всего оидей». не быго изестнл, что В-м-гон--бю соЂрается наЇастѵ нй юноѺу, чтобыеско ить лЂ дажо ить его и- за тго, чтІ он состоял льнем реств с человеком, рнишим Таѵ а-в-нинне аокиКао. Это было подховящим пр догое для сѺаѢѼ. Ѓзна о моем ршеии ЌмысбушЏ, мо, повоЂы, а-гвау-ку-синн захоел о е присоедипЏтьсѹ. Дой я до е-Риве, ы узнал, что В-м-гон--бюотобрал шурина податнную ою оша, и дажо рожня емѯ смертью. тотчас направился В-м-гон--б.) Медѻ нЋ и завзалсьсѺар, котоѲа, есомненго, акочилсь б жесткой ЋракоЂ,если ы не вмеалсь -н-квв. Она остан ила нис,огда мы уже былЏ готомы бросЏться руг на другм. у, мы все перешили присоедипЏться . р, и ассипиойнам и оправЏться Ѻ нини в охо против сѾ. , посоветовае свое у молод шуриЂѷ вѿеенже всего охоа остерегться В-м-гон--б.) Когда мы ѾѴтупел о реки е-Риве, в наше т ѵне быго40 человеа. Но еще задого до оге, как бы прошли о ЧереЌѽей корЅ, л нам примныло ак мног воиндк ез дереень лагеѶой кр, и ассипиойн, что наш. групн, увличилсь 200 человеа. Когда мы разбЏли лагеры окол одной ерени пжемени кр, а-ге-то-ру и другех предодитеаей пригласили в како-т псшств, а В-м-гон--бю сндва ее реч о моем шурин. е желня его слуать,- уел из агер, чтобы побѴодить л окрестностѾм. акое, дям Ѳ, что вожди уже вернлис, тожо пошел агер, и там но выраженою Ѹ индейцев, мтришихна меня с ѵреоой лѸбопыѵство, тотчас д авалсѼ, что произошлв како-т еобчаЌго обте. режде всегоя стал разскивЁсь юноѺу, зв которого больше всегоѵреоилсѰ, но,найня его живыЅ и нередимым, отправился свою палаткч. По ороге я увидел стари, держившег в руках о руь, н лавко совсем ново « теперь разбиѻое нЏ ѵскл. тарый индеец пытался его оипЏтѻ. не ет удо было д авЏтьсѵ, кто иновЏ, в носчастом случа, проЋсшдшем ак рез в тет мен, когда я особенно нуждалс в руьЅ. к поѷыв мневоя свЏѿил ство и росился а В-м-гон--бѰ, н, а-ге-то-тм помал мне н ости уда, хотя саЅ, как и другне вожд, был очень недоволен поведением браѷи.

ПоерѰ руь,я все е не оел озращтьсѹ. ооружвшисю прЃладоЅ, как оеой палце, я вял опЃ и вошел с т ѵном. Чере два ня на т ѵ, состояйший уже из400 челове, добѴалс о сшиТы ЧереЌѽей коѢѼ. Это было условленное место строз всех, дтЏ хоел прнтьучастие вЀенгое охом. ы мелл, что наш. групн,буает сам мног численноа, но,е свое уудивлени, заста и там уже волеетс и ассипиойн, кр, и оджибвеев.

Іы отан илось на изестном расѴтояние от другея, чтобы вожди могли начала договориться а времние риеѲствѹ. Дело в тол, что р, стро братнков ел о ѵно, соЂрЃющиѾсх предпрнтьсовместный пехо, принст оЃменивЏться несколькини ѾѴтрелай, которы сопр вождюѻся такими е воиѰмл,ар ми и вое, как кр, настоѱще раженж. Но де наши группѾ были ак мног численЂы, причем одна ии них так вко пр восходала друнуѻ, что наш вожди ч и олее размым отоЁти от обыч его ртуала.

Верхны вожЀ, по имени ч-ато-гевб ( чтІ означЀе н язые оджибвее. ного ивящах рло) расперѰилсѰ, чтобы все го молонѽе воиІы оталисьвои палатках,20 воиндк ез нашей группѵ риеѲствовали иѹ, изображЁя наЇеденил на дреЁю.

ля времние ѵоору ел больѽу палаткѵ,которую предстыло расѴтреиѰтѻ. реди20 воинд, выбрнных для анер,находился ,; руье е должил ода из осташиѾсх лагеѶЅ индейцев. олько еной неиверныхуали не удалось не осѴтат от свои товарище е беа, пр ѹ, арѾЃЂ рутя воиѸх. , хотя мы четыре раз останавлвалис, чтобы пр донут, все е к то у моменѵ,когда палатке вожЀ была расѴтреиѰн, ѵовсем изнемага от стагасти. да из воиндк нашей группѵ еасторонести о время времние риеѲствѼ оказался на месте так, не получие на этІ разрешениѻ. этого индейц брвали оед, соглиего алаткѵ,а самго сильно збЏлЌ. Но так как он добѴовольно подверЌ себя оаснестЌ,-то го несчастье ч и з геѶоЁкий подви, и жму е на то было жаловЏтьсѹ.