Прочитайте онлайн Три трупа и фиолетовый кот, или роскошный денек | Часть 9

Читать книгу Три трупа и фиолетовый кот, или роскошный денек
4316+1344
  • Автор:

9

В момент, когда небо одарило полицейский форд таким неожиданным грузом, машина была уже в движении. Теперь она резко тормозит. Роберт выскакивает из кабины.

Я не знаю, что там происходит дальше, потому что поспешно ретируюсь в кабинет и втягиваю Пумс вслед за собою. Запираю дверь, затягиваю портьеру, падаю в кресло и дышу, дышу. Пумс усаживается в кресло у машинки с таким видом, словно это кресло изготовлено из лучшего стекла. Вталкивает себе в рот четыре пальца левой руки, вытаращивает глаза и замирает в этой позе. Я тоже не двигаюсь.

С улицы доносятся свистки, неразборчивые крики, топот. Внутренним взором вижу Роберта у телефона в коридорчике бара; блондина, удерживающего напор толпы, сгромоздившейся вокруг форда, клиентов бара, поднявшихся на стулья терраски и пытающихся разглядеть хоть что-нибудь поверх голов уличных зевак. Интересно, сумеют ли кельнерша и толстяк распознать в этой сутолоке Щербатого в одном из двух трупов, свалившихся с неба? Для кельнерши это будет особенно горестная минута: прощай надежда на возвращение денег!

Отзывается автомобильная сирена, за нею другая. Слышно, как машины подъезжают, шум и гам возрастает, раздаются энергичные приказы, все это длится какое-то время, в конце концов машины разъезжаются, гул затихает, все успокаивается.

— Не поднялись к нам, — выдыхаю я и стряхиваю холодный пот со лба.

— А если бы они пришли, что бы вы стали делать? — спрашивает Пумс. Ее лицо постепенно приобретает нормальный цвет.

— Рассказал бы им все, что знаю, — говорю я.

— Вы знаете, кто убил Нусьо и черную?

— Пока что я лишь смутно догадываюсь, почему их убили. А вот, кто это сделал, я еще не знаю. Во внимание можно принимать две или даже три особы.

— Обычно оказывается, что убил как раз тот, кого меньше всех подозревали, правда?

— Ты делаешь такой вывод на основе детективных фильмов. В фильмах и в книгах, действительно, убивает обычно самый привлекательный из персонажей. Я не уверен, что и в жизни можно руководствоваться подобным принципом.

— А вы попробуйте, — уговаривает меня Пумс. — Вы просчитайте, кто из действующих лиц находится вне всяких подозрений, и наверняка окажется, что именно это — убийца.

— Я попробую. А пока что мне нужно кое-что проверить. Это пришло мне в голову, когда блондин выглядывал в окошко.

Приближаюсь к окну, подзываю Пумс.

— Выгляни, — прошу я ее. — Что ты там видишь?

— Стенку, — отвечает Пумс.

— А вот здесь, прямо под окном?

— Галерею. А как туда попадают?

— Такая же галерея есть и на третьем этаже. Они соединяются металлической лестницей. Это запасной выход на случай пожара. Им давно уже никто не пользовался. Дело в том, что выходы на эти галерейки с лестничных клеток замуровали много лет назад во время перепланировки дома. Они так и остались с тыльной стороны здания, как пережиток прошлой эпохи. Не знаю, почему их не разобрали. В детстве мы лазили по этим лестницам и заглядывали в окна. Помню, как испугалась одна соседка, мы застали ее как раз в тот момент, когда она укладывала в прическу искусственный шиньон. С тех пор я всегда с подозрением отношусь к женщинам с длинными волосами.

— А как же вы пробирались на эти лестницы? — спрашивает Пумс.

— Снизу из подъезда. Там была дверь, запертая на замок.

— Я хотела бы попасть туда, — заявляет Пумс, в которой, очевидно, пробудились отголоски детства. — Это возможно?

— Как раз в эту минуту мне пришла мысль, что можно попытаться. Давай посмотрим!

Выходим с Пумс на балкон. Из-под навеса доносятся голоса, комментирующие недавнее жуткое происшествие. Рассматриваем часть дома от нашего балкона до торца. Рядом тянутся многолетние нити плюща. Не очень густые, но довольно прочные. На высоте, с которой начинается соединяющая галерейки лестница, вдоль всего фасада пробегает лепной карниз. Если перешагнуть через поручни балкона, можно ступить на этот карниз. Он узок, но держась руками за ветви плюща, я наверняка сумею добраться до торца дома и оттуда перебраться на противопожарную лестницу.

— Иди к торцевому окну, — говорю я Пумс. — Через минуту там встретимся. С этими словами я перешагиваю через перила балкона.

— Не делайте этого! — умоляет испуганным голосом Пумс.

Но я уже продвигаюсь к торцу дома по карнизу, может быть, слишком судорожно цепляясь за жесткие ветви плюща. Быстро преодолеваю несколько шагов, отделяющих меня от торца дома, осторожно выглядываю. Действительно, галерейка начинается прямо отсюда. Отрываю правую руку от спасительного плюща, поднимаю правую ногу с карниза и, прижимаясь всем телом к углу дома, тянусь к невысокому барьерчику галереи.

В это мгновение обрывается целая прядь веток, за которую я держусь левой рукой. Нечеловеческим усилием бросаюсь вперед и цепляюсь рукой за барьерчик, а ногой за выступающий край галереи. Подтягиваюсь и переступаю на галерею. Я спасен.

Подхожу по галерее к окну. Пумс уже ожидает меня. Смотрим друг на друга через оконную решетку.

— Я так боялась, что вы разобьетесь, — говорит Пумс.

— Ничего страшного, — заверяю я ее. — Только не знаю, как я теперь буду возвращаться, плющ оборвался, а без него по карнизу не пройти. Придется тебе вызывать слесаря, чтобы распилить решетку.

— А может быть, какое-нибудь окно вдоль этой галереи незарешечено? — высказывает предположение Пумс.

Я иду по галерее до конца и возвращаюсь с неутешительным известием. Все окна — с решетками. Я предлагаю Пумс подняться в мою квартиру этажом выше и ждать меня у окна там. Возможно, на том этаже какое-нибудь окно поможет мне найти выход из положения.

Иду по галерее до лестницы и поднимаюсь на следующий этаж. Прохожу всю галерею туда и обратно и останавливаюсь у окна своей кухни. Как странно заглядывать в свою квартиру снаружи. Все выглядит как-то по-другому, непривычно. Вижу прекрасно прибранную кухню, приемную и дальше, через приоткрытую дверь, часть комнаты, угол дивана, картину на противоположной стене. Впервые в жизни моя квартира кажется мне уютной и желанной. Наверное, потому, что проникнуть туда я в данном случае не могу. Слышу скрежет ключа в замке, появляется Пумс. Оглядывается по сторонам.

— Пумс, — кричу я.

— Вы нашли выход? — спрашивает она.

— Нет, здесь все окна тоже с решетками. Придется тебе звать слесаря.

— А сами мы не смогли бы взломать? Я не из слабеньких, — заявляет Пумс, напрягая свой микробюстик. (Одри Хепберн в «Сабрине».)

— Нет, это нам не под силу. Но можно попробовать выломать дверцу в самом низу лестницы, — говорю я, так как именно в эту минуту вспоминаю о старой проржавевшей дверце из эпохи моего детства. — Подай-ка мне молоток! Он в приемной за вешалкой.

Пумс приносит мне молоток и заявляет:

— Я спускаюсь вниз. Может быть, смогу помочь вам снаружи. Внизу — сюрприз: дверца, ведущая на пожарную лестницу, открыта. Весело улыбающаяся Пумс уже ожидает меня.

— Ура! Ты что перегрызла решетку зубами? — спрашиваю я.

— Дверца была незаперта, — говорит Пумс. Разглядываем старую проржавевшую дверцу. В районе замка ржавчина носит следы взлома, замок поврежден.

— Царапины еще свежие, — резюмирую я. — Думаю, все это произошло именно вчера. Кто-то вломился сюда со стороны улицы, чтобы по пожарной лестнице подняться на этажи.

Улочкой проходим до угла дома, заворачиваем к подъезду. На террасе бара многолюдно. Слышим, как все присутствующие обсуждают загадочное появление двух трупов в полицейском автомобиле. По тротуару перед подъездом прохаживается полицейский. Окидывает нас взглядом, но пропускает без слова. Входим в наш подъезд и поднимаемся по ступеням.

— А, собственно, с какой целью вы путешествовали по галерее? — спрашивает вдруг Пумс. — Что вы собирались там увидеть?

— Наивное дитя! Я должен был проверить, можно ли сейчас через балкон попасть на галерею, потом на лестницу, соединяющую этажи, и таким образом получить возможность заглянуть в окно, как мы делали это много лет назад. Допустим, что Нусьо был застигнут в канцелярии черной и спрятался за портьеру. После этого пришел тип, который договорился с черной о встрече, и убил ее. Нусьо все слышал, но ничего не видел через портьеру. Он мог открыть балконную дверь, выскользнуть на карниз и уже знакомым тебе способом заглянуть в окно. Убийца заметил его, но Нусьо не догадывался об этом. Понимаешь? Потом Нусьо возвратился тем же путем за портьеру, убийца подстерег его и застрелил, а уже потом отнес труп черной наверх в мою квартиру.

— Во-первых, зачем бы он стал расхаживать с трупом, — скептически возражает Пумс. — Во-вторых, не думаю, чтобы Нусьо после того, как увидел в окно убийцу и труп черной, стал бы возвращаться в канцелярию. Скорее бы он удрал по лестнице вниз.

— Но ведь там, внизу, дверца была закрыта. Постой, а может быть, она и не была закрыта? Конечно! Это Нусьо и разбил замок на ней! — наконец соображаю я. — Оттуда он и вошел на этаж канцелярии, а не по главной лестнице. Он мог и не услышать ничего о ключе под гидрантом, а возможно, просто решил не рисковать и идти более привычным для него путем,

После того, как он через балкон попал в канцелярию, Нусьо принялся за сейф, но черная вспугнула его, он спрятался за портьеру… а дальше не знаю, как там было, убила его сама черная или убийца черной.

— Предположим, что убийца. В таком случае, когда он убил его, до черной или уже после нее?

— Не имею представления! Но могло все пойти и так: Нусьо сидел за портьерой и слышал, как тот тип уговаривал черную, чтобы она поднялась с ним в квартиру. Разговор заинтриговал Нусьо, и он через балкон и лестницу добрался до окна моей квартиры и таким образом подсмотрел всю сцену убийства. А может быть, и не увидел, и вернулся сюда обратно. Но и убийца вернулся, хоть и другой дорогой. По главной лестнице, чтобы забрать в канцелярии этот пресловутый депозит. Здесь он встретился с Нусьо и прихлопнул его. Логично? А?

Честно говоря, все это не кажется мне ни логичным, ни убедительным, но Пумс смотрит на меня с восхищением. Открывает двери ключом, который я подал ей перед этим через окно, возвращает ключ мне, и мы через приемную направляемся к кабинету.