Прочитайте онлайн Третий — не лишний | Глава 8

Читать книгу Третий — не лишний
3716+604
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 8

Голос Жизель, полный уверенности, заставил волосы на затылке Саула встать дыбом. В ее глазах было отчаяние, одержимость. Это побудило его подойти к жене, но как только он сделал шаг навстречу, она отступила назад, поднимая руку, словно предупреждала, чтобы он не приближался.

— Жизель, — запротестовал Саул. — Мне известно, как их смерть на тебя повлияла, и это понятно.

Словно не слыша его, Жизель продолжила:

— Моя мать совершила самоубийство. Она забрала свою жизнь и жизнь моего брата, и взяла бы мою тоже, если бы могла. Она пыталась… раньше. Когда еще не было братика, а я была совсем маленькой. Мама приняла большую дозу снотворного и собиралась задушить меня. Ее остановил отец. Все из-за того, что у нее родились дети. Именно это стало причиной, по которой она сошла с ума. Множество женщин страдают послеродовой депрессией, но случай моей мамы был особым. Она ничего не могла с этим поделать. Она думала, что, убив детей и себя, она нас защитит. Мама должна была принимать лекарства, которые помогли бы ей чувствовать себя лучше. Отец даже нанял сиделку… Видишь ли, специалист заявил отцу, что после того, как мама попыталась совершить самоубийство, неразумно было рожать еще одного ребенка. Мод рассказывала, что когда мама немного пришла в себя после моего рождения и тех психологических проблем, которые принесло ей материнство, она хотела доказать отцу, что поправилась. Она решила родить еще одного ребенка и продемонстрировать ему, что все дело было во мне, потому что ей со мной было очень трудно. Отец настолько любил ее, что в конце концов сдался. — Жизель опустила голову и уставилась на свои туфли. — В течение беременности мама буквально парила в облаках, но я была совсем маленькой и не помнила этого. Она с радостью ждала малыша, и отец понадеялся, что все проблемы позади. Он любил ее, понимаешь, и верил ей, когда она утверждала, что я очень сложный ребенок и именно поэтому она погрузилась в депрессию. Мама не хотела, чтобы медсестра Эдвардс жила с нами. Она хотела заботиться о Томасе сама. Но однажды Эдвардс нашла его в кроватке лежащим личиком вниз. Он еле дышал. Мать заявила, что это сделала я. Из ревности. Она требовала, чтобы папа отправил меня куда-нибудь. До сих пор помню, как он говорил со мной об этом. Отец настаивал, чтобы я была очень хорошей девочкой и не расстраивала маму.

Жизель отвернулась и посмотрела в окно, но Саул знал, что все ее мысли — и сама она — в прошлом.

Пока Жизель перед ним раскрывала душу, ему несколько раз хотелось остановить ее, задать вопрос и — сильнее всего — доказать ей, что она не права. Но Саул хранил молчание, опасаясь, что его вмешательство заставит Жизель уйти в себя, перестать говорить. Эмоции сменяли друг друга по мере того, как он слушал ее. Сначала было изумление, затем шок. Как она смогла вынести все это, будучи совсем маленькой? Сколько же ей пришлось пережить! Ну почему он раньше не понял, что в смерти ее матери крылось нечто ужасное, о чем Жизель умалчивала?

— В тот день моего отца вызвали на работу, — продолжала она. — У медсестры Эдвардс был выходной, но перед тем, как покинуть дом, отец попросил меня обещать, что я присмотрю за мамой и Томасом. И я сказала «да». — Она замолчала и повернулась к Саулу. Затем взволнованно произнесла: — Я дала слово, но не сдержала его. Когда мама сказала, что нам надо выйти погулять, я заупрямилась, но она настояла. Я должна была остановить ее…

— Нет, Жизель! — почти выкрикнул Саул. Он был вынужден нарушить молчание, поняв, насколько ей тяжело вспоминать это. Саул медленно приближался к жене, несмотря на то что она все время отступала, пока не прижалась к стене. — Нет. — Он положил руки ей на плечи, его сердце заныло, как только он почувствовал, насколько она напряжена.

— Да, — возразила Жизель. — Да, я должна была.

— Тебе было шесть лет, — напомнил Саул, повторяя то, что сказал, когда она впервые поведала о чувстве вины за смерть матери и брата.

— Я обещала отцу и обманула его. Я дала слово тебе, Саул, и теперь обещаю, что сдержу его. Мне стоило рассказать тебе правду о матери до свадьбы. Мод уверена, что я так и сделала. Но я боялась, что ты не захочешь видеть меня после этого. Какой мужчина захочет жениться на женщине, склонной к сумасшествию?

— Послеродовая депрессия излечивается, — остановил ее Саул.

— Не всегда. Не в случае моей матери. И, по словам Мод, то же самое было с моей бабушкой, правда, не в такой ужасающей форме. Всю жизнь я говорила себе, что не имею права влюбиться или допустить, чтобы кто-то полюбил меня, — это будет несправедливо по отношению к нему. Всю жизнь я знала, что не могу рисковать и родить ребенка, которого захочу убить, как моя мать пыталась убить меня и убила моего брата. А потом я встретила тебя и полюбила так неожиданно и так быстро, что было уже поздно что-либо изменить. Ты сказал, что не хочешь детей, и я решила, что судьба мне дала шанс, сочтя, что я уже достаточно наказана. Я была счастлива, хотя знала, что не могу быть до конца честной с тобой.

— Тебе стоило рассказать.

— Да, стоило, — согласилась Жизель. — Потому что тогда тебе не пришлось бы иметь с этим дело. Ты бы никогда не женился на мне.

— Глупенькая, я не это имел в виду. Тебе стоило рассказать мне все, потому что я люблю тебя, Жизель, и мне тяжело сознавать, что ты страдала, а мне ничего не было известно. Это ударяет по моей мужской гордости, поскольку ты в одиночку несла страшную ношу. Ты не решилась довериться мне, и, получается, моей любви было недостаточно. Иначе ты поделилась бы со мной своими страданиями.

Саул говорил, а по щекам Жизель текли слезы. Кончиком большого пальца он вытер их и крепко прижал жену к себе.

— Должно быть, тебе было очень больно и страшно. — Он даже думать не мог о тех мучениях, которые выпали на ее долю в раннем детстве. Жизель была совсем маленькой и не понимала причин поведения матери, но чувствовала себя виноватой. Только начав взрослеть, она осознала, что произошло. У него сердце вырывалось из груди от желания помочь любимой. — Я не встречал человека более разумного, чем ты, моя любовь. И только потому, что твоя мама…

Жизель остановила его, помотав головой.

— Осмелюсь предположить, она тоже была в здравом рассудке до того, как я родилась. — Она посмотрела на Саула и произнесла дрожащим голосом: — Теперь тебе известно, почему я никогда не попыталась бы забеременеть. Я так напугалась, когда заподозрила неладное. — Жизель начала дрожать. — Я молилась, чтобы это оказалось неправдой. Ты даже представить не можешь, что я испытываю, думая о том, что могу убить собственного ребенка. Мама собиралась убить нас, так как считала, что это единственный способ защитить нас от жизни. Это настоящее сумасшествие. Сумасшествие, которое может передаваться от матери к дочери, от дочери к внучке. — Ее голос немного смягчился. — Я буду честной с тобой, Саул. Если бы не наследственность, я была бы безумно счастлива иметь детей. Особенно детей от тебя. Я таяла бы от счастья, наблюдая, как они растут и становятся похожими на тебя. В них было бы все то, что я вижу в тебе. Но это никогда не произойдет. Я не смогу жить спокойно, зная, что болезнь может передаться следующему поколению и мой ребенок будет нести ту же ношу, что и я. И то, что ты был против детей, стало, по сути, моим спасением. Так же, как и твоя любовь стала самым лучшим, что у меня было.

Саул прижимал жену к себе. Он чувствовал, что только сейчас начинает понимать, с чем ей пришлось жить долгие годы. Ее мужество и самоотверженность его поражали. Отказ от того, чего она так сильно хотела, во имя спасения других жизней, должно быть, самый отважный поступок, о котором он когда-либо слышал.

— Тебе стоило рассказать мне об этом раньше, — повторил Саул. — Вместе мы бы с этим справились.

— Это не твоя проблема и не твоя ответственность.

— Именно моя. Ты — моя любимая женщина. Неужели ты считаешь, что я позволил бы тебе пройти через это одной? Тогда я не имел бы права называться мужчиной, Жизель. Я думал, ты меня знаешь.

— Я знаю тебя. И я знаю, что ты не хочешь детей, а я не имею права их рожать. Я записалась на прием в одной из клиник через несколько дней, здесь, в Лондоне.

Саул обнял жену еще крепче. Он воспринял ее горе и отчаяние настолько близко к сердцу, что, казалось, сам ощущал их.

— В этом нет необходимости, — твердо сказал он. — Да, я не забыл, о чем мы договаривались. Но это было раньше… Я не стану притворяться и уверять, что рад твоей беременности, но ты носишь ребенка. Это непреложный факт. Почему бы нам не поискать специалиста по послеродовой депрессии?

— Нет смысла. Неужели тебе не понятно, Саул? — Жизель чувствовала, что еле сдерживает приступ паники. Ей казалось, она уже не в состоянии мыслить логически, а их ребенок даже еще не родился.

Их ребенок… Боль пронзила ее сердце.

— Ладно, давай не будем все решать сгоряча, — попытался успокоить ее Саул.

— Что ты делаешь? — спросила Жизель, когда он отпустил ее и отошел.

— Я позвоню Мойре и предупрежу, что не вернусь сегодня в офис. Я приготовлю нам по чашечке кофе, и тогда мы спокойно поговорим.

— Больше говорить не о чем. Ты теперь все знаешь. — Молодая женщина закрыла глаза и с отчаянием произнесла: — Как бы я хотела, чтобы ничего этого не было.

Не меньше, чем он сам. Но не ради себя — ради нее.

Саул решил, что Жизель стоит развеяться, поэтому он повез ее в парк. Его сердце радостно забилось, как только он заметил легкую улыбку на лице жены, когда она догадалась, куда они направляются. Жизель всегда любила этот парк, и они часто ездили туда, чтобы неспешно прогуляться.

Однако Саул упустил из виду, что школы закрыты на каникулы, и расстроился, когда Жизель передернуло от звонких детских голосов. Следовало бы найти другое место.

Когда он посмотрел на жену, ее глаза были наполнены слезами.

Дети… Она мечтала держать на руках своего ребенка. Ее сердце разрывалось, страх переполнял душу. Саул, конечно, мог проконсультироваться со специалистами, но они не сказали бы ничего нового. Жизель собственными глазами видела, к чему может привести послеродовая депрессия. Она испытала на себе весь ужас этого недуга.

Саул притянул жену к себе. Его рука легла на ее талию. Как же он любил Жизель! Он чувствовал себя виноватым, поскольку не заметил, что она что-то таит от него. Тайна ее мучила и преследовала.

Жизель, погрузившись в свои мысли, не заметила камень на дороге и споткнулась. Прежде чем Саул подхватил ее, она инстинктивно прижала руку к животу, защищая жизнь, которая зарождалась внутри ее. Слезы с новой силой хлынули у нее из глаз.

Чуть позже Саул настоял, чтобы они пообедали в небольшом ресторане с видом на реку, несмотря на то что Жизель не была голодна.

«До отъезда в Ареццио надо отменить все встречи и быть рядом с Жизель», — решил он, наблюдая, как жена неохотно ест. Ее унылое лицо было бледным. Саул безумно боялся за нее. Он понимал, в каком состоянии находится Жизель, но не посмел сказать ей об этом, чтобы не расстраивать еще больше.

Он не сомневался, что следует найти хорошего врача, который поможет им справиться с проблемой.

Было довольно поздно, когда они наконец вернулись домой.

— Ты выглядишь усталой. Почему бы тебе не пойти спать? Я не потревожу тебя. Мне надо поработать.

«Он так говорит из-за того, что произошло вчера ночью», — догадалась Жизель. Но сейчас муж был нужен ей как никогда.

— Нет, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Я хочу тебя, Саул. Ты мне нужен.

Умоляющие нотки в ее голосе разрывали сердце Саула. Жизель, его Жизель нуждалась в нем.

Они вместе приняли душ, и прикосновения Саула были нежными и осторожными. Когда она заметила, как его взгляд опустился на ее плоский живот, то помотала головой:

— Не на что смотреть. Честно говоря, я только потеряла в весе.

«Потому что волновалась», — сообразил Саул. Однако Жизель ошибалась. Смотреть было на что. Ее груди на ощупь стали другими, они заполняли его ладони, когда он обхватывал их. Саул закрыл глаза от острого ощущения горя, которое нахлынуло неожиданно и, словно цунами, накрыло его огромной волной.

Когда он поцеловал Жизель, она прижалась к нему с каким-то отчаянием, спрятав лицо у него на груди.

— Если ты предпочитаешь не… — начал Саул.

Но Жизель покачала головой и прильнула к нему всем телом:

— Я хочу, Саул. Ты мне нужен.

Ей было необходимо хотя бы на несколько минут забыть обо всем, ощутить их близость, которую она боялась потерять навсегда. Ей надо было восстановить отношения с мужем, спрятаться от боли, которая, несомненно, ждала ее впереди. Жизель был нужен Саул и его любовь.

Он был нежен с ней. Но сейчас Жизель нуждалась не в заботе. Она не хотела, чтобы он подчеркивал ее уязвимость и хрупкость. Она не желала, чтобы за ней ухаживали и заботились. Так относился отец к ее матери, нуждавшейся в лечении, — слабому партнеру в их браке. А Жизель не была такой. Пока нет…

Она ждала, что Саул поведет себя с ней как всегда — как с женщиной, чьи страсть и чувственность равны его страсти и чувственности. Она хотела, чтобы они снова стали идеальными половинками одного целого, так подходящими друг другу, что невозможно сказать, где кончается одна и начинается другая.

Нежные поцелуи Саула и его легкие прикосновения не удовлетворяли Жизель. Она неистово прижималась к мужу, приподнимая его голову и показывая, каких ласк она жаждет. Ее язык надавил на губы Саула, вынуждая их раскрыться, и принялся с жаром и страстью ласкать его рот. Быстрые движения, затем более медленные. Наконец она почувствовала, что сердце Саула начинает биться быстрее и совпадает с ее собственным пульсом.

Жизель взяла его руку и положила ее на свою грудь, шепча:

— Потрогай меня, Саул. Желай меня, покажи мне, как сильна твоя страсть. — Но когда она заметила сомнение в его глазах, то добавила: — Мне не нужна твоя жалость. Я жду страсти. Хочу, чтобы огонь сжег все и оставил нас вдвоем. Мы окажемся так близко друг к другу, что ничто и никто не сможет встать между нами.

Ее голос переполняли эмоции, глаза горели от нетерпения. То, как она откровенно объяснила ему, чего хочет, обезоружило Саула. Он чувствовал боль Жизель каждой клеточкой своего тела, словно с него сняли кожу.

Он поднял руку и раздвинул пальцы. Жизель просунула сквозь них свои — палец к пальцу, ладонь к ладони. Саул закрыл глаза. Его переполняла любовь.

— Я люблю тебя больше жизни, — хрипло произнес он.

— Ты — моя жизнь, вся моя жизнь, — прошептала она в ответ.

Когда Жизель вновь прильнула к нему, он поцеловал ее столь страстно, что поцелуй немедленно вышел из-под контроля, заставляя их тела переплестись в танце страсти. У них было одно желание на двоих. Неистовая сила смыкала их тела и растворяла их друг в друге.

Лаская Саула, Жизель воспринимала его реакцию как свою собственную. Когда Саул захватывал ртом ее твердый сосок и нежно сосал его, он ощущал, как волны невыносимого удовольствия захлестывают и электризуют тело Жизель, передаваясь и ему.

Не было необходимости спрашивать женщину, готова ли она. Собственное тело подсказало Саулу, что она больше не хочет ждать. Он приподнял Жизель и прижал ее к стене душа, а она обвила его ногами.

Саул вошел в нее медленно, раздразнивая, затем наполовину вышел и вернулся во влажное тепло.

Жизель застонала, чуть ослабив хватку, и спустя доли секунды Саул тоже издал пронзительный стон, отпуская жену.

Позже, лежа в постели, Саул крепко прижал спящую Жизель к себе. То, что она рассказала ему, только усилило его любовь. Единственное, чего он желал, — защитить ее от всех страданий на свете. Когда минует темная полоса, их отношения только окрепнут. И он намерен приложить к этому все усилия.

Во сне Жизель снова слышала крик ребенка — безнадежный, беспомощный, пронзительный крик новорожденного. На этот раз она видела его, такого маленького и беззащитного. Жизель протянула к нему руки, но он опять исчез. Где бы она ни искала — ребенка нигде не было, только крик разрывал ее душу. Женщина проснулась. Лицо было мокрым от слез, а тело болело от безысходности. Ее ребенок. Она так его хотела! Хотела дать ему любовь и все то, что должен получить человек.