Прочитайте онлайн Третий — не лишний | Глава 6

Читать книгу Третий — не лишний
3716+611
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 6

Саул оглядел офис, который они оборудовали в одной из комнат. Его высокие окна выходили в главный сад дворца — Сад Герцогини. Его назвали так потому, что в шестнадцатом веке тогдашний правитель преподнес его невесте в качестве свадебного подарка. Классический дизайн сада включал в себя строгий прямоугольный пруд с рыбками и беседку в итальянском стиле. Но Жизель не замечала этой красоты. Она работала за компьютером. Ее светлые волосы были подняты наверх и заколоты. Небольшие пряди обрамляли нежное лицо.

Несмотря на то что у нее был неограниченный доступ к счетам в крупнейших банках Лондона и Нью-Йорка, Жизель предпочитала носить джинсы и скромный топ, когда они с Саулом были одни или работали. Дизайнерские наряды она оставляла для официальных мероприятий и публичных выходов — в отличие от Наташи, которая была шопоголиком и в течение дня могла сменить несколько роскошных и безумно дорогих платьев. Саул не раз предупреждал Альдо, что эта страсть его жены может вызвать недовольство и неприязнь со стороны населения, которое находилось за чертой бедности.

Однако сейчас мысли Саула занимала Жизель, а не воспоминания о кузене. Последние несколько дней она была слишком тихой, даже отрешенной. Его жена погрузилась в свои мысли, и настроение у нее было мрачным. Может быть, причиной стал невероятный объем работы, которую им предстоит выполнить для модернизации страны? Не слишком ли многого он требует от нее, ожидая, что Жизель с радостью разделит его взгляды и будет трудиться вместе с ним ради достижения радужного будущего?

Ночью же, в его объятиях, Жизель была совсем другой. Ее чувственность расцветала. Она становилась страстной, как никогда, а ее жажда любовных утех увеличилась настолько, что они с каждым разом достигали новых высот. Несмотря на это, Саул чувствовал, что между ними вырос барьер, словно стеклянная стена — такая тонкая, что ты не заметишь ее, пока не натолкнешься. И причиной тому был он. Из-за обещания, данного Альдо. А еще, как предполагал Саул, из-за разговора о наследнике.

Что касается Альдо, Жизель должна понимать, что испытывал ее муж в те минуты. Однако Саул не сомневался, что она по-прежнему чувствует себя преданной. И в каком-то смысле Жизель права. Но какие у него были альтернативы? Его кузен умирал. Может быть, и живут на свете люди, которые считают, что могут не сдержать обещание, данное человеку на смертном одре, но Саул Паренти не из их числа.

Зато в вопросе с наследником Саул не допустит ошибки.

— Как дела с планами по строительству приюта? — спросил он у жены, избавляясь от невеселых мыслей и убеждая себя в том, что самое правильное сейчас — доказать Жизель, насколько она важна для него.

— Мне трудно, — призналась Жизель, откидывая со лба выбившуюся из прически прядь и поворачиваясь к мужу. — Недостаток свободной земли — серьезная проблема, хотя, думаю, ее можно решить, построив четыре корпуса по четыре этажа, чтобы занять меньше места. Дома будут высокие и узкие, а не широкие и низкие. Но у меня появились кое-какие сомнения. Мы всегда хотели сплотить детей друг с другом и с приемными родителями. Обычно мы проектируем большую столовую, кухню, гостиную и комнату для занятий на одном этаже. Но в данном случае столовая расположится на первом этаже, а все остальное — на втором.

— Что, если в дополнение к обычной лестнице сделать винтовую, которая вела бы от столовой к гостиной?

Хмурое выражение тут же исчезло с личика Жизель.

— Отличная идея! — поздравила она мужа от чистого сердца.

— Мы — команда, — улыбнулся Саул. — Мы с тобой преуспели в этом. — Он помолчал. — Я хотел с тобой поговорить. О будущем страны и о нашем с тобой. Но если сейчас неподходящее время…

Сердце Жизель бешено забилось. Она видела по лицу Саула, что разговор крайне важен для него.

— Почему нет? Давай сейчас.

Наступило обеденное время, и они собирались отправиться на живописное озеро и устроить там пикник.

В дверь тихо постучали — служанка принесла им кофе. Как только она удалилась, Жизель повернулась к Саулу и требовательно поинтересовалась:

— Судя по всему, ты считаешь, кофе нам пригодится. Значит, у тебя что-то важное?

Она пыталась говорить как можно веселее, но когда Саул не стал ничего отрицать, напряжение и нетерпение Жизель возросли во много раз.

Судя по всему, Саул понял, чего она опасается. Он сам взял кофейник и налил кофе ей в чашку, добавив горячего молока — ровно столько, сколько она любила. Его действия лишний раз свидетельствовали о том, что он прозорливый наблюдатель, улавливающий мельчайшие детали. Неужели он догадался, что жена скрывает от него что-то?

Саул дал Жизель чашку и тихо произнес:

— То, что я хочу обсудить с тобой, — дань традициям.

Жизель чуть не пролила кофе на джинсы. Ее рука заметно дрожала.

— Я думала, мы уже обсуждали эту тему и ты остался при своем мнении. Ты заявил, что это подождет, пока ты не достигнешь определенного успеха.

Жизель уловила недобрые нотки в собственном голосе. Но если Саул это тоже заметил, то никак не показал. Его манеры не изменились с тех пор, как они встретились: он остался таким же упертым, невозмутимым альфа-самцом. Саул всегда получал то, что хотел.

— Да, — согласился Саул. Его деловой тон только подтверждал догадки Жизель. — И это было адекватным решением на тот момент. Тем не менее такое решение отправляет будущее страны на помойку вместо того, чтобы сделать его прекрасным. Должен признаться, когда Альдо попросил меня, единственного мужчину в роду, занять его место, он не сомневался, что я последую традициям и дам Ареццио наследника — предпочтительно сына, — которого обучу править страной.

— Да… — Жизель надеялась, что теперь ее голос звучит спокойно, не выдавая истинных чувств.

Чтобы скрыть расстройство, она прижала край чашки к губам и тут же была вынуждена поставить ее на стол, так как почувствовала сильнейший приступ тошноты. Обычно Жизель любила аромат свежесваренного кофе, но сегодня он вызвал противоположный эффект. Очевидно, это признак ее страха и безнадежности.

— Мне нужна твоя помощь, Жизель, — продолжал Саул. — Я верю в то, что это на сто процентов правильное решение. Но без твоей поддержки ничего не получится.

Столь нехарактерная для Саула сдержанность лишь усиливала ощущение безысходности. Должно быть, он отчаянно желает наследника, иначе не стал бы умолять ее согласиться. Однако мужу было известно о ее отношении к детям, и она думала, что он согласен с ней. Жизель изо всех сил пыталась сдерживать подступившие слезы. Совсем недавно Саул говорил, что вопрос о ребенке встанет только через несколько лет, и она верила ему. Правда, он был уверен, что знает истинную причину ее отказа от детей, которую на самом деле Жизель скрывала от него.

Теперь он явно собирается сказать, что передумал, и предложит ей зачать ребенка.

Молчание жены и отсутствие какой-либо реакции на его слова — это не то, на что надеялся Саул. Но он не будет сдаваться. Это не в его характере, особенно когда речь идет о принципиальных вопросах.

— Отчасти причиной того, что я дал Альдо обещание править страной, является моя вина. Это я познакомил его с Наташей, и он женился на ней, — напомнил он, повторяя то, что неоднократно говорил Жизель. — Ты сейчас скажешь, что Альдо любил ее. И это правда. Он любил Наташу. Но она не любила его, и, как это ни печально, в глубине души он это знал. Если бы я их не познакомил, его жизнь была бы совершенно другой. Я считаю, Альдо был не против традиции династического брака, брака с женщиной, которую порекомендовали бы ему советники. У него, возможно, уже был бы ребенок и, уж точно, он не погиб бы при покушении на его тестя. Из-за этого…

— Ты хочешь ребенка. Мальчика. Ради Альдо, — догадалась Жизель. С каждым словом, которое она слышала, ее негодование росло. Неужели Саул допускает, что она готова позволить любому ребенку, не говоря уже о ее собственном, прийти в этот мир только из-за ложного понимания чувства долга и семейной традиции, к которой Жизель, кстати, не имеет никакого отношения?..

Сила возмущения переборола ее отчаяние. То, что предлагал Саул, разрушало все. Ярость, вызванная его предательством, была невероятно сильной, словно он изменил ей с другой женщиной.

— Если бы я захотела ребенка, — начала молодая женщина, — то никогда не родила бы его только потому, что ты чувствуешь себя в долгу перед Альдо. Я никогда не пожертвовала бы им ради твоего обещания, данного кузену, загоняя малыша в ловушку еще до его рождения. На это я не соглашусь, Саул. Не потому, что не хочу детей. Я не смогу… пожертвовать правом ребенка на выбор.

Жизель не видела выражения лица Саула из-за слез, выступивших на глазах. Но она догадывалась, как он выглядит. Должно быть, смотрит на нее угрюмым враждебным взглядом, как тогда, когда они впервые встретились на парковке. В тот раз была виновата она, но сегодня, несомненно, Саул. Женщине хотелось кричать от горя, но взять обратно свои слова она не собиралась. Не могла.

— Я больше не хочу говорить об этом, — отрезала Жизель. — Наверное, я разозлила тебя, Саул, но ты меня разочаровал. Я согласилась с тем, что ты должен возглавить страну, но я не могу зачать ребенка только потому, что ты испытываешь чувство вины перед Альдо.

Жизель попыталась уйти, но Саул перегородил ей дорогу и схватил за запястья, когда она подняла руки, чтобы оттолкнуть его. А затем, к удивлению Жизель, наклонился и поцеловал ее — не нежно и осторожно, а с какой-то жгучей силой, прислоняясь к закрытой двери и вынуждая жену прильнуть к нему всем телом.

Поскольку Жизель не успела успокоиться, она не хотела отвечать на поцелуй, сжимая губы и не впуская его язык. Она старалась не обращать внимания на мгновенную ответную реакцию своего тела, пыталась сдерживать слезы, эмоции, свою любовь к Саулу, пока не поняла, что единственным средством обороны был ответный поцелуй, столь же страстный и сильный. Сексуальная близость могла, в конце концов, означать не только взаимную любовь и желание, но также горечь, отчаяние, злость, желание разрушить, желание…

— Как ты могла такое подумать? — требовательно спросил Саул, оторвавшись от ее влажных губ. Он обхватил ладонями ее лицо. — Как ты могла подумать, что я заставлю человека — ребенка — жить жизнью, которую он не приемлет? Я мог бы разозлиться, но твоя страстная защита ценностей, которые важны и для меня, делает это невозможным. У меня нет намерений производить на свет ребенка ради того, чтобы сгладить свою вину. Я не это хотел обсудить с тобой.

Жизель ощущала, как содрогается ее тело. После яростной вспышки эмоций ей требовалась поддержка Саула.

— Тогда что ты хотел обсудить?

Она видела, как поднимается его грудь и затем опускается.

— Я хотел — и все еще хочу — услышать твое мнение по поводу моих планов превратить Ареццио в по-настоящему демократическое государство. Когда Альдо взял с меня обещание сделать все ради страны, он не это имел в виду. Но иногда любить что-то или кого-то означает предоставлять им свободу, уважать их право делать собственный выбор, указывать им пути достижения желаний. Я мечтаю даровать людям не наследника, а право и способность определять ход событий. В итоге титул наследника и затем титул великого князя исчезнут. По-моему, единственный способ приблизиться к этой цели — не иметь детей. Сама страна может стать нашим ребенком, нашей данью судьбе. Если мы этого захотим. Мы будем защищать ее и вести вперед, любить и наблюдать, как она взрослеет, мужает до такой степени, что готова продолжать путешествие без нас. Мы будем уверены, что дали ей все: демократические свободы, рабочие места, образование и… любовь. Если моя судьба — занять место Альдо, я должен преподнести Ареццио самый драгоценный подарок. Но мне понадобится твоя поддержка. Твое участие в работе, которую предстоит сделать, и уверенность, что ты не передумаешь насчет нашего общего решения не иметь детей.

Слезы хлынули из глаз Жизель и упали на ладони Саула. Очень осторожно он смахнул их со щек жены.

— Ты замечательный, Саул. По-настоящему отважный и предусмотрительный человек. Конечно же я поддержу тебя. Я не сомневаюсь, что все будет так, как ты решил. Никто не сделает этого лучше, чем ты.

— Ты уверена? Это важно, Жизель, поскольку на нас будут давить. Если у нас не родится ребенок, то у пожилых членов государственного совета не будет наследника престола. И вопрос о сохранении статус-кво повиснет в воздухе.

— Уверена, — пообещала Жизель. Как же ей повезло. Что бы ни стало причиной ее освобождения от мучений, она была счастлива. — Мне импонируют твои планы по установлению демократии, но тебе действительно придется противостоять советникам Альдо и множеству простых людей, привыкших чтить устои.

— Я люблю, когда есть оппозиция, — ответил он с горящими глазами. — Уж ты-то должна это знать. Помнишь, как все начиналось?

— Да, мне пришлось побороться с тобой и с твоей любовью ко мне. Так что неудивительно, что я проиграла.

Немного позже, сидя на покрывале, которое они расстелили на прогретом солнцем песке около озера, Саул положил голову Жизель себе на колени, и ей показалось, что этот вечер, эта минута, должно быть, самые счастливые в ее жизни. Груз вины был снят с ее души и готовился уплыть вдаль, как маленькие облака над их головой. Совершенство природы гармонировало с совершенством их любви и счастья.

Ей больше нечего бояться, ничто не может причинить ей боль. Больше не надо вспоминать то, в чем она так боялась признаться Саулу. Теперь это не имело никакого значения. И так будет всегда.