Прочитайте онлайн Третий — не лишний | Глава 12

Читать книгу Третий — не лишний
3716+607
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 12

Стрелки часов немного не дотягивали до полуночи, когда супруги наконец прибыли во дворец. Жизель еле держалась на ногах от усталости, но признаваться в этом Саулу не собиралась.

Саул же, как всегда, оказался очень внимательным. Когда они легли в постель и Жизель положила голову ему на плечо, он поцеловал жену в лоб и сказал:

— Я понял, что ты приехала в Ареццио, чтобы проверить, как идут работы по строительству разрушенного города, но, мне кажется, тебе стоит отменить поездку. Я не хочу, чтобы ты перетруждалась.

— Это всего в двух часах езды.

— Посмотрим.

Как только равномерное дыхание Жизель подсказало Саулу, что жена заснула, он откинулся на подушку и, глядя в темноту, задумался о том, насколько радикальными оказались перемены в их жизни. В своем бумажнике он теперь носил не только фотографию Жизель, но и первый снимок малыша — черно-белую распечатку результатов ультразвукового исследования. Саул закрыл глаза, и последняя его мысль в этот день была такой же, как всегда, — уже много месяцев подряд. То была надежда, что Жизель не поражена наследственным недугом.

— Я действительно не хочу, чтобы ты ехала, Жизель. Ты утверждаешь, что выспалась прошлой ночью, но выглядишь все равно уставшей. Я сопровождать тебя не могу. Мне предстоит репетиция коронации. Поверь, мне страшно отпускать тебя одну.

— Я еду, — по-детски уперлась молодая женщина. — И ничто не изменит моего решения.

Они завтракали в апартаментах, поскольку ветер был слишком холодным, чтобы устроиться в патио.

Два павлина взобрались на невысокую ограду, отделяющую внутренний дворик от королевского сада, и наблюдали за ними. Их любопытство развеселило Жизель.

— Думаю, нам стоит завести собаку. Детям нужны домашние животные, — засмеялась она еще сильнее, когда сынок с энтузиазмом пнул ее.

— Я всегда мечтал о собаке, но родители не разрешали, потому что они много путешествовали, — ответил Саул.

Два аккуратных стука в дверь оповестили о прибытии дворецкого. В руках он держал целую кипу бумаг.

— Мне пора, — сказал Саул и поцеловал жену, нежно погладив ее по округлившемуся животу. — Надеюсь, ты все же передумаешь.

— Перестань беспокоиться, — прорычала она. — Все будет в порядке. — Перейдя на шепот, чтобы дворецкий не услышал, Жизель добавила: — Я хочу, чтобы наш сын знал, как ему повезло, Саул. Он с самого начала должен запомнить, что мы считаем своим долгом помогать тем, кто попал в беду, и сочувствуем обездоленным.

Визит в пострадавший город занял больше времени, чем предполагала Жизель. Но несмотря на то, что она и в самом деле вымоталась, молодая женщина была довольна поездкой. Все, кто работал на строительстве и разборке завалов, были рады ее видеть, благодарны за все то, что Саул и она сделали. Люди на ломаном английском языке наперебой выкрикивали, что они счастливы, поскольку ее муж станет их правителем.

Жизель даже встретила ту маленькую девочку, которую обнимала в первый их визит. Улыбающаяся, в новой одежде, которой они с Саулом снабдили всех детей, малышка согрела сердце Жизель.

Теперь все, чего хотела Жизель, — это лечь и уснуть. Но Саул расстроится, обнаружив, насколько она устала. К тому же ей не терпелось услышать, как прошел его день. Жизель сделала уйму фотографий на стройке. Она скачает их в ноутбук и покажет Саулу, как только завершится коронация.

Жизель прошлась по комнатам и несколько расстроилась из-за того, что Саул еще не вернулся. Полчаса назад он прислал ей сообщение о том, что почти закончил дела и организовал поздний ужин.

Женщина дотянулась до поясницы, которая ныла после длительной поездки, и потерла ее. Боль проходила и снова наступала, но вскоре стала невыносимой.

Как раз в тот момент, когда Жизель пыталась избавиться от неприятных ощущений, массируя поясницу, появился Саул. Его укоризненный взгляд заставил ее прекратить массаж и бодро поинтересоваться:

— Ну, как все прошло?

— Очень хорошо. Почти. Обнаружены потертости на мантии, но, поскольку они находятся на спине, никто не заметит. На официальном костюме такое количество золота, что он весит тонну, впрочем как и сама корона. Я не видел ее близко, хотя и был на коронации Альдо. Она невероятно красивая, усыпанная жемчугом, бриллиантами, рубинами, изумрудами… Да чего там только нет. — Он махнул рукой. — Сделана она была во Флоренции и, как все утверждают, определенно достойна королевской головы. А скипетр и держава чего стоят! Я пытаюсь убедить советников выставить государственные драгоценности на обозрение. Это лучше, чем прятать их в темном сейфе, не так ли? — спросил Саул и услышал, как Жизель тихо застонала.

— Ничего, ничего, — успокоила она мужа. — Твой сын, похоже, будет не правителем, а футболистом, а может, он так соглашается с твоими планами?

Она улыбнулась, чтобы не пугать Саула. Острая боль пронзила низ живота. Но мужу не стоит сообщать об этом. Он немедленно начнет ворчать и суетиться. В конце концов, у нее впереди еще целых пять недель, да и врачи заверили, что проблем во время путешествия не возникнет.

Спустя полчаса отошли воды — в тот момент, когда Жизель чистила зубы в ванной. Она позвала Саула и крепко ухватилась за раковину, почувствовав боль с новой силой.

— Ребенок, — простонала Жизель. — Я думаю… — Она не договорила, хватая воздух ртом из-за очередного приступа боли.

— Стой здесь. Не шевелись. Я позову врача.

Двигаться Жизель совсем не хотелось, но она знала, что это необходимо. Саул ушел десять минут назад, и за это время у нее были две сильные схватки.

Держась за стены, она добрела до спальни, и как раз в этот момент дверь открылась, пропуская женщину средних лет. Ее взгляд был сосредоточенным и уверенным.

— Я акушерка, — проговорила она на ломаном английском языке. — Мне необходимо осмотреть вас. Вы позволите?

За ней вбежали две служанки, чтобы расправить постель. И наконец вернулся Саул.

Жизель помогли лечь в постель. А акушерка, улыбнувшись, словно все было в порядке вещей, произнесла спокойным голосом:

— Я вымою руки. Вернусь ровно через минуту.

Одна минута. Интенсивные и болезненные схватки набирали силу и теперь мучили молодую женщину каждые две минуты.

Акушерка вернулась, но Жизель уже практически не замечала ее присутствия. Она следовала собственным инстинктам и слушала свое тело, которое приказывало ей принести в этот мир новую жизнь. Ребенка, которому не терпелось появиться на свет.

— Тужься. Уже можно. — Спокойный голос акушерки, казалось, звучал где-то далеко. Она вытерла пот со лба Жизель.

Саула из комнаты бесцеремонно вытолкали. Роды в присутствии отца — это новшество, видимо, еще не дошло до Ареццио. Это женское дело, как заявила акушерка, которая пыталась успокоить Жизель, нашептывая ей ласковые и мудрые слова, заверяя роженицу, что она справится.

От потуг мышцы на шее Жизель были натянуты, словно струны. Она была измождена, а боль становилась все сильнее и сильнее. Ей хотелось отдохнуть хоть немного, но она мысленно ругала себя за слабость. Собрав последние силы, женщина направила их на то, чтобы помочь сыну. Острая боль, казалось, рассекла ее изнутри, и вместе с криком пришло невероятное чувство облегчения и неземной радости.

Акушерка триумфально выкрикнула:

— Он родился! Ваш сын! — и передала малыша ей в руки.

Акушерка привела все в порядок, и спустя пять минут Саула наконец впустили. Жизель прижимала к себе крошечное существо. Ее лицо светилось от счастья и любви. Саул смущенно смахнул слезы радости, наблюдая за женой и ребенком.

Они уже выбрали имя для сыночка — Лукас. И теперь, улыбаясь мужу, стоявшему у кровати, Жизель подняла ребенка и мягко сказала:

— Лукас, поздоровайся с папой. Он твоя копия, Саул. Посмотри. — Она с трудом сдерживала слезы. — У него твой нос и твои глаза. Он — маленький ты!

Саул и не думал спорить. Он уже был безумно влюблен в маленькое создание, которое держал на руках.

И только позже, когда молодая мама и ребенок уснули после изнурительных родов, Саул осознал, в каком они оказались положении. Жизель родила. Она и ребенок в порядке. Но это пока. А если у нее разовьется послеродовая депрессия, что тогда? Они изначально делали ставку на Лондон — именно там все специалисты. Однако Лукас появился на свет в Ареццио.

«Коронацию придется отменить», — решил Саул. Жизель гораздо важнее. Ее благополучие было для него на первом месте.

— Отменить коронацию? — с изумлением переспросила Жизель. — Ты не можешь это сделать, — запротестовала она. Молодая женщина только что закончила кормить Лукаса и передала Саулу, чтобы тот положил его в люльку, которую установили рядом с их кроватью. — Если тебя интересует мое мнение, я думаю, твой сын торопился на этот свет, чтобы присутствовать при столь важном событии, — улыбнулась она.

Саул укоризненно взглянул на нее, затем сказал:

— Нам надо вернуться в Лондон как можно скорее. Не хочу задерживаться здесь. Я уже поговорил с профессором Грином, и он согласен со мной.

— Потому что ни ты, ни он не доверяете мне Лукаса? — Обвинение вылетело из уст Жизель, прежде чем она подумала об этом.

— Конечно же я доверяю его тебе. Но я волнуюсь за тебя, Жизель. Именно ты всю беременность твердила, что будешь себя лучше чувствовать, если за тобой будет присмотр.

Это правда, но она не говорила Саулу, что начинает чувствовать себя заключенной из-за постоянного пристального надзора. И теперь, когда Лукас родился, это ощущение только усилилось. Все, о чем она мечтала, — быть вместе со своей семьей: только Саул, Лукас и она. Сердце Жизель замирало при мысли о том, что о ее малыше будет заботиться кто-то посторонний. Ей хотелось схватить ребенка, прижать к себе и не подпускать никого, кроме мужа.

— Я не хочу обратно, Саул. Не сейчас. Только после твоей коронации, — настаивала Жизель. — Какая разница? Три дня ничего не изменят. Проконсультируйся с профессором, если не веришь мне. Может быть, ты чувствуешь, что не можешь оставлять меня с Лукасом?

Саул погладил ее по голове:

— Конечно же могу.

— Мне жаль. Просто… — Жизель хотелось извиниться перед мужем. Она чувствовала себя неловко и в то же время была обижена.

Как объяснить Саулу, что его требование вернуться в Лондон словно забрало у нее часть радости, напоминая о том, о чем она не желала думать. Не сейчас, не в самые дорогие первые часы жизни их ребенка.

Сутки спустя началась церемония коронации. Жизель с Лукасом на руках сидела и смотрела на торжественный обряд. За ее креслом была спрятана детская коляска — на всякий случай. Саул выглядел величественно — как она и ожидала. Его речь, обращенная к народу Ареццио, транслируемая по местному телевидению, растрогала женщину до слез, наполнила невероятной гордостью за мужа.

От ее глаз не скрылся особый нежный взгляд, которым одарил ее и сына Саул, говоря о важности семейных ценностей и необходимости трудиться всем вместе, как одна семья.

Как только закончится официальная часть, она уйдет к себе, а Саул будет проводить встречи, пожимать руки и принимать поздравления. Жизель был необходим отдых — на этом настаивала акушерка.

В книгах для будущих мам Жизель читала, что спустя два-три дня после родов на нее может нахлынуть уныние, что депрессия вполне естественна и не стоит волноваться по этому поводу. Но Жизель не испытывала ничего подобного и была этому несказанно рада. Лукас был самым лучшим ребенком на свете — сильным и не слишком требовательным. Он хорошо спал, ел и уже демонстрировал сильный характер, чем заставлял своих родителей радоваться и гордиться им.

Покормив и переодев Лукаса, Жизель уложила его спать. Супруги превратили гардеробную комнату во временную детскую, и Жизель оставила дверь открытой, собираясь пойти прилечь. Если малыш проснется, она немедленно услышит его плач.

Она все еще лежала с закрытыми глазами, когда двумя часами позже Саул зашел в их спальню. Он хмурился, разговаривая по телефону с профессором.

— Да, конечно. Я слежу за всем и за Жизель в особенности, — подтвердил он. — Согласен, она очень эмоциональна.

Молодая женщина считала, что она абсолютно счастлива, однако слова Саула заставили ее напрячься. Муж следит за ее поведением? Потому что не доверяет ей своего ребенка? Обида, которую она испытала, была совершенно необъяснима, но Жизель не покидало ощущение того, что между ней и Саулом вырос барьер. Она больше не могла открыто обсуждать с ним свои страхи, опасаясь, что он расценит их как признаки болезни. Все это заставляло Жизель быть осторожной, словно муж больше не был на ее стороне.

Как ни странно, ее собственная боязнь причинить вред ребенку исчезла без следа в тот самый момент, когда она впервые увидела маленькое розовое личико и взяла малыша на руки. Жизель немедленно все поняла. Но похоже, другие люди ей не верят. Например, профессор Грин. А Саул? Ведь муж должен поддержать ее!

* * *

Они уже больше двух недель жили в Лондоне. За Жизель и Лукасом каждую минуту наблюдала медсестра, а няня взяла на себя функции матери. И только сегодня Жизель позволила себе сорваться, когда за ужином Саул спросил ее, как она себя чувствует.

— Тебе наплевать на мое состояние, — обвинила она его. — Всем наплевать. Я устала оттого, что за мной постоянно наблюдают, что мне приходится дважды в день обсуждать с медсестрой мои эмоции. Она регулярно отчитывается перед профессором, словно я нахожусь на испытательном сроке в качестве матери! Я не могу выйти с Лукасом на улицу без сопровождения няни или медсестры, словно они мне не доверяют даже это. Я требую, чтобы они обе исчезли!

Жизель ожидала, что Саул будет возражать и напомнит ей, по какой причине в их доме живут посторонние, но, к ее огромному удивлению, он сказал:

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросила молодая женщина.

— Да, хорошо. Я заявил профессору, что считаю тебя абсолютно адекватной как эмоционально, так и психически, и он со мной согласился. Однако посоветовал не говорить тебе об этом. Ты сама должна прийти к такому заключению, прежде чем мы откажемся от помощи. Мы оба верим, что она тебе не нужна.

— Я должна прийти к заключению?! Да мне все стало ясно через секунду после рождения Лукаса! Это ты настоял на том, чтобы мы вернулись в Лондон, и обращался со мной так, словно я… словно я заключенная. Это ты не доверял мне!

— Я?! Конечно же я доверял тебе. Как только я увидел тебя с Лукасом на руках, я понял, что ты не причинишь ему вреда.

Они смотрели друг другу в глаза, и эта минута, казалось, длилась вечность.

— Я чувствовала себя очень одинокой, Саул. Как будто мы оказались по разные стороны баррикад, — тихо проговорила Жизель. — Я так по тебе скучала.

— Я просто хотел дать время, чтобы ты сама приняла решение, поступила так, как тебе будет лучше.

Супруги рассмеялись.

Через полтора месяца профессор Грин, пообщавшись с пациенткой, пришел к выводу, что никакой опасности нет. Саул и Жизель отметили это радостное событие в объятиях друг друга, пока их сын спокойно спал в своей колыбельке.