Прочитайте онлайн Третий — не лишний | Глава 10

Читать книгу Третий — не лишний
3716+609
  • Автор:
  • Перевёл: Т. П. Гутиеррес
  • Язык: ru

Глава 10

Ганс де Кипер был отличным бизнесменом, с которым при любых других обстоятельствах Саул был бы рад скрестить мечи, торгуясь по поводу условий сделки. Но не сегодня. Их встреча продолжалась уже три часа, и пора было заканчивать ее. Но прежде, чем Саул успел что-либо сказать, датчанин сам предложил продолжить переговоры через два дня.

— Почему ты настаиваешь, чтобы я пообщалась с этим профессором? — хмуро поинтересовалась Жизель. — Я уже приняла решение.

— Правда? — мягко улыбнулся Саул. — Скажи честно, ты приняла то решение, которое тебя устраивает? Или то, которое, по твоему мнению, ты обязана принять?

— Я знаю, что он скажет, Саул. Профессор согласится, что это верное решение.

Саул помотал головой:

— Нет. Ты ничего не можешь знать, не поговорив с ним. Ты просто предполагаешь. Я хочу, чтобы мы пошли вместе и выслушали его вердикт.

Саулу было неприятно давить на жену. Ей и так приходилось нелегко. Слезы снова катились по ее щекам. Жизель металась по гостиной. Она исхудала, ее глаза казались огромными. Они сверкали от слез и эмоций, когда она в очередной раз помотала головой, отказываясь встретиться с профессором. Но Саул не собирался сдаваться.

— Послушай, — умолял он, — тебе было шесть лет, когда умерла твоя мать. Это произошло почти двадцать лет назад. Подумай о том, что медицина не стоит на месте, за это время многое могло в корне измениться.

— Медицина, говоришь? Но это сложнее, чем просто медицина. Нет такой формулы, которую можно применить, чтобы все встало на свои места. Это психическая проблема… форма сумасшествия.

— Жизель, прошу, поговори с ним ради меня, если не хочешь это делать ради себя.

Саул видел, как ее глаза округлились, тень легла на лицо.

— Ты действительно готов на все? Готов использовать эмоциональное давление? — требовательно поинтересовалась она.

— Я хочу помочь тебе.

— Помочь?! А что будет, если профессор подтвердит, что я стану такой же, как моя мать? Ты на самом деле считаешь, что это мне поможет?

— Я не думаю, что он так скажет. Потому что я не думаю, что такое может произойти.

— Это неизвестно, Саул. Возможно, ты даже надеешься, что он диагностирует сумасшествие. Ты же не хочешь детей, в конце концов.

— Не смей так говорить! Поверь мне, Жизель, пожалуйста. Я люблю тебя и пытаюсь помочь. Просто поговори с ним. Это все, о чем я прошу. Запишись к нему на прием.

— Хорошо, — нехотя согласилась Жизель.

Сердце Жизель гулко билось, эмоции переполняли ее. С каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой ребенок, которого она носила, становился ей все дороже. Она думала и думала, пока голова не начинала раскалываться. Насколько все было просто, когда она приняла решение не заводить детей. Но теперь ребенок рос в ее животе, и никакая логика не могла соревноваться с силой материнского инстинкта. Она хотела ребенка. Хотела его больше всего на свете, и это желание было слишком сильным, чтобы сопротивляться ему.

— Хочешь, я запишу тебя? — предложил Саул, заглядывая ей в глаза.

— Нет, я сама.

— Вот телефон, — сказал он, передавая ей сложенный лист с распечатанной информацией. — Почему бы тебе прямо сейчас не сделать это, а я пойду и поработаю?

Жизель кивнула, соглашаясь.

Оставшись одна, она развернула бумагу, которую Саул дал ей. Жизель стало нехорошо при мысли о том, что ей придется откровенничать с незнакомым человеком. Что, если он подтвердит, что до сих пор нет лекарства от этого недуга? Редкая форма психоза все еще грозила женщине. Ей стало нехорошо от паники и страха, охвативших ее.

Жизель достала телефон и набрала номер, но тут же сбросила его. Это неправильно. Она не может это сделать. Она не вынесет, если профессор повторит холодным голосом то, что ей и так уже известно. Смяв бумагу, она выбросила ее в корзину.

— Ты договорилась о встрече с профессором? — спросил ее Саул спустя два часа.

Они сидели в кухне, и он готовил чай для Жизель. Теперь она не выносила запаха кофе.

— Нет. Пока нет. Уже поздно. Сделаю это завтра.

Однако она даже не попыталась связаться с профессором, потому что боялась того, что принесет эта встреча.

Через двадцать четыре часа прием все еще не был назначен. Жизель избегала давать Саулу прямой ответ, когда он интересовался, и мужчина забеспокоился. Все, что он хотел, — это помочь ей. Но она была полна решимости не принимать эту помощь. Казалось, Жизель уже все решила и убедила себя в том, что никто и ничто не могут ей помочь. Но Саул отказывался в это верить. Он не сомневался, что она станет замечательной мамой. Иначе и быть не может, ведь его жена — прекрасный человек. Возможно, профессор сможет разубедить Жизель и успокоить ее. Но как заставить жену пойти к нему?

Было уже за полночь, и Жизель лежала в постели. Десять минут назад Саул заходил к ней и в свете луны заметил дорожки слез на ее милом лице.

Он любит ее так сильно!

А ребенка, которого она носит? Как же его ребенок?

Чувство, которое он никак не ожидал испытать и к которому не был готов, сжало его сердце мертвой хваткой.

Им надо посетить профессора, чтобы он дал совет. Ситуация была слишком серьезной, чтобы они сами приняли решение, не прибегнув к помощи специалиста.

Каким-то образом надо убедить Жизель записаться на прием. Ради них обоих. Нет. Ради них троих. Других вариантов не было. Он сам все сделает и найдет способ убедить Жизель, что это правильно.

Пришла пора взять ситуацию под контроль.

К утру Саул уже принял решение и начал действовать. Он еще раз прочитал письмо, полученное от ассистента профессора и подтверждающее готовность к срочной встрече. Единственное свободное время было в тот самый день, на который Жизель записалась в клинику, только двумя часами раньше. Распечатав письмо, Саул вышел из кабинета, чтобы подняться наверх, в спальню. Жена еще не проснулась. Ему было жалко будить Жизель, ведь ей нужен отдых. Саул стоял около кровати, сомневаясь, как поступить. Но в итоге, вспоминая, насколько измученной она была прошлым вечером, решил дать Жизель поспать. Он быстро написал записку и прикрепил ее к распечатанному письму от ассистента профессора.

Когда Жизель проснулась, первое, что она увидела, — это записку от Саула, которую он оставил на подушке.

«Моя дорогая Жизель!

Ты увидишь из письма, что я сам записал нас на прием к профессору. Я действительно думаю, что это верное решение. То, что мы просто обязаны сделать. Знаю, что от одной только мысли об этом тебя охватывает страх, и я понимаю почему. Но это все к лучшему. И я надеюсь, что в душе ты тоже так считаешь.

Не важно, что он скажет. Ничто не изменит моей любви к тебе. Она у тебя всегда будет.

Люблю тебя безумно.

Твой Саул».

Записка заканчивалась тремя поцелуями.

Саул сам записался на прием… Потому что не доверяет ей? Это вполне разумное решение, поскольку она обещала сделать это и не сделала. Но все же его поступок обидел молодую женщину.

К тому времени, как Жизель прочитала записку три раза, она начала паниковать. Она уже наизусть выучила все слова, но ее сердце по-прежнему бешено колотилось о ребра. Саул собирается силой отвести ее к этому профессору. Он сказал, что не верит в ее возможное помешательство, но что, если мнение профессора будет противоположным? Что, если он подтвердит, что, родив ребенка, она станет опасной для него? Что тогда? Может, потому Саул и настаивает, что надеется именно на такой исход?..

Голова Жизель гудела. Ей надо бежать куда-то, к кому-то, с кем ей будет спокойно, — так же, как было спокойно рядом с Мод. Она, конечно, уже в преклонном возрасте, но все еще полна любви. Мод до сих пор яростно защищает ее.

Жизель отбросила все сомнения, и спустя пару минут ее небольшой чемодан был собран. Она отправилась в Йоркшир.

Вторая встреча с Гансом де Кипером позволила достигнуть тех результатов, которые Саул обычно праздновал вместе с Жизель. Но сейчас у него на уме было совсем другое. Прошло полчаса с тех пор, как датчанин ушел, и все это время Саул пытался дозвониться до жены, но безуспешно.

Он звонил, потом отправлял сообщения, а когда понял, что ее мобильник отключен, набрал номер домашнего телефона. Но в ответ снова услышал гудки.

Саул отправил очередное сообщение на мобильный телефон, в который раз умоляя жену перезвонить. Затем он сказал Мойре, что едет домой.

Поначалу, когда он зашел в дом, ничто не вызвало у него подозрений. В доме было прибрано, свежие цветы стояли в прихожей и в кабинете. В спальне пахло ароматом Жизель — тем, который Саул специально заказал у парфюмеров в честь ее дня рождения. Ноутбук жены стоял в их общем офисе, но Жизель нигде не было. Саул начал беспокоиться. Не в характере Жизель отключать телефон. Теперь он уже жалел, что оставил записку. Возможно, Жизель все не так поняла. Что, если в таком состоянии она стала угрозой самой себе?

Выругавшись сквозь зубы и кляня себя за непредусмотрительность, Саул чувствовал, как беспокойство, которое он испытывал весь день, приобретает все более пугающий характер.

— Вы в порядке?

Мягкий женский голос выдернул Жизель из тумана смятения и вернул в реальность.

— Да, да. Спасибо. — Она поблагодарила незнакомую женщину, в то время как ее внутренний голос буквально кричал: «Нет, нет, я не в порядке! Пожалуйста, помогите мне…»

Помочь ей? Да она сама должна помочь себе. Никто не сделает это за нее. Жизель положила руку на свой плоский живот, и тошнота тут же подкатила к горлу. Она была так напугана, так слаба. Все, что ей требовалось, — броситься на шею Мод и спросить у нее совета.

Станция. Жизель опустила руку в карман бежевого кашемирового жакета, чтобы проверить, на месте ли билет. Одна только мысль о двоюродной бабушке и ее мудрости успокаивала женщину. Жизель была уверена, что Мод поймет ее.

На станции она купила бутылку воды и закуталась в жакет. Здесь было холоднее, чем в Лондоне. Или, может, ей стало холоднее?..

Она вернулась обратно в поезд, в свое кресло.

Уже было темно, когда Жизель вышла из такси, которое доставило ее в дом престарелых. Сойдя с поезда, она сначала зашла в отель, зарегистрировалась и только потом приехала сюда. Но как только Мод увидела ее, то, даже не поздоровавшись, взволнованно произнесла:

— Саул с ума сходит, разыскивая тебя! Он просил сразу же позвонить ему.

— Он сказал тебе о… — начала Жизель.

— О ребеночке? — прервала ее двоюродная бабушка. — Да. — Она взяла Жизель за руку и крепко сжала. Кожа ее была тонкой, как бумага, но сильная хватка все еще обладала успокоительным эффектом. Все то же самое, как и много лет назад. — Мы должны сообщить ему, что ты здесь. Твой муж волнуется.

Жизель хотела было отказаться, но не нашла в себе сил. Одно только имя Саула, произнесенное Мод, заставило ее сердце ныть от желания увидеть мужа, прижаться к нему. Но вместе с этим пришло и чувство печали, потому что она знала, что должна отказать себе в любви к Саулу.

— Хорошо, — нехотя произнесла она, кивнув, и достала из кармана телефон.

Включив его, Жизель задрожала. Десятки пропущенных звонков от Саула и столько же сообщений мигали на экране устройства. Но поговорить с мужем она не решилась, боясь сорваться. Вместо этого Жизель отправила короткое сообщение: она у Мод, ей жаль, что она заставила его поволноваться. После этого молодая женщина снова отключила телефон. Она надеялась, что Саул не отправится вслед за ней. В любом случае он доберется до Йоркшира только утром, а к тому времени, надеялась Жизель, она придет в себя, соберется с силами и сможет отстоять свою точку зрения.

— Саул хочет, чтобы мы посетили профессора Грина, — сказала она Мод. — Это эксперт по послеродовой депрессии. Саул думает, что он поможет нам принять решение, но я уже его приняла. Я так люблю своего ребенка…

Жизель не поняла, что мелькнуло в глазах Мод — симпатия или же печаль. Неужели бабушка подведет ее и встанет на сторону Саула?

— Жизель, дорогая моя девочка, вот что я тебе скажу. Мне понятна твоя озабоченность относительно болезни матери, однако это совсем не означает, что ты ее унаследовала. Я пыталась внушить это тебе, когда ты росла, но твоя травма была столь сильной, что ты не слышала меня. Видишь ли, — бодро продолжала старушка, — я всегда чувствовала, что в тебе гораздо больше от нашей породы, от отца. Ты напоминаешь мне мою маму, Жизель. У тебя ее черты лица, ее масть и ее отвага.

Благодарность и облегчение окутали молодую женщину. Конечно, Мод пыталась успокоить ее, но говорила она чистую правду — Жизель была похожа на прабабушку, а от темноволосой и темноглазой матери ей ничего не досталось. Даже черты лица были другими.

Как ни хотела она верить двоюродной бабушке, все равно помотала головой:

— Это не важно. Саул требует, чтобы я посетила профессора. Но я не хочу.

— Жизель, моя дорогая, я понимаю твои чувства. Но тебе не кажется, что ты несправедлива по отношению к Саулу?

— Потому что отказываюсь идти на прием? Но я так боюсь того, что он может мне сказать…

Стрелки часов уже перевалили за девять, и, зная, что постояльцы дома престарелых рано ложатся спать, Жизель сказала Мод, что она попросит управляющего вызвать ей такси.

— Ты не можешь сейчас уйти, — запротестовала пожилая женщина, тряся головой. — Почему бы тебе не посидеть со мной, не перекусить? Ты, должно быть, проголодалась.

Проголодалась? Она даже не думала о еде сегодня, но бабушка настаивала. Она не могла допустить, чтобы любимая внучка, которую она вырастила, уехала голодная. Поэтому Жизель не стала противиться и согласилась.

Ожидание ужина затянулось. Она пыталась сдержать зевоту, когда наконец в дверь постучали и девушка вкатила тележку с подносом, на котором были сэндвичи и чай. От их вида у Жизель заурчало в животе.

Спустя полчаса, после настойчивой просьбы Мод, она съела последний сэндвич и выпила еще одну чашку чая. Встав, Жизель заявила, что больше не может держать свою пожилую родственницу на ногах. Неожиданно послышался рокот подлетающего вертолета.

— Какого черта? — начала Жизель, но Мод ее прервала:

— Это, должно быть, сэр Джон Хайкрофт. Это его новая игрушка, и он днем и ночью играет с ней.

Жизель кивнула и прикрыла ладонью рот, в очередной раз зевнув. Мод тем временем нервно поглядывала на дверь. Неожиданный звонок заставил Жизель подпрыгнуть на месте. Она прижала руку к груди:

— Это, наверное, пришли предупредить, что я злоупотребляю гостеприимством. Я уже ухожу.

Однако когда Жизель открыла дверь, на пороге стоял не управляющий, а Саул. Он выглядел так, словно постарел на десять лет. Его подбородок покрывала щетина, а уставшее лицо, казалось, похудело за последние двадцать четыре часа.

Сделав шаг назад, Жизель бросила вопросительный взгляд на бабушку, которая густо покраснела и поспешила сказать Саулу:

— Я сделала, как ты просил, задержала ее здесь. Хотя еще немного, и ты бы не успел.

Жизель смотрела, как ее муж обнимает Мод, с каким теплом они относятся друг к другу, и сердце ее обливалось кровью. Когда они расстанутся, это повлияет не только на них двоих.

— Я приехал, чтобы забрать тебя домой, — заявил Саул. Он смотрел на нее, и она не могла не заметить его любовь и волнение. — Нам надо поговорить. Обо всем.

Мод неожиданно положила руку ей на плечо:

— Ведь ты хочешь этого ребенка, не так ли?

Прямота вопроса застала Жизель врасплох.

— Да, — призналась она. — Хочу. — У нее сел голос. — Это подарок, это привилегия. Мой ребенок — наш ребенок — имеет право на жизнь. — Жизель сделала глубокий вздох и взглянула на мужа. — Я пойду с тобой на прием, но я решила, что… что хочу, чтобы малыш родился. Даже если это означает, что ради счастья и безопасности малыша его будет растить другая женщина.

Жизель сама не знала, как пришла к этому болезненному решению, но теперь, когда она приняла его, испытала облегчение и чувство покоя. Она обезопасит своего ребенка настолько, насколько это возможно.

— Жизель! — запротестовал Саул, пораженный ее словами.

Но она помотала головой.

— Это правильное решение, — устало сказала молодая женщина. — Саул, я люблю тебя, но и нашего ребенка тоже. И я рожу его, как бы ты ни пытался изменить мое мнение.

— Но я не хочу, чтобы ты меняла свое мнение.

Жизель уставилась на мужа, уверенная, что неправильно поняла его слова.

— Иди с ним, Жизель, — кивнула Мод.

Сил сопротивляться у нее не осталось. И Жизель сделала несколько неуверенных шагов по направлению к Саулу. Потому что она хотела быть с ним. Всей своей сущностью она желала этого. Она хотела чувствовать его сильные руки, обнимающие ее, его плечо, на которое можно положить голову, его любовь, в которой Жизель никогда не сомневалась.

Она виновато поцеловала Мод в щеку и подошла к мужу.

— Мне надо разбронировать номер в гостинице, — пробормотала Жизель.

— Уже сделано, — твердо сказал Саул. Значит, он не намеревался возвращаться в Лондон без нее. — Поторопись, пилот ждет. Я хотел сам сесть за штурвал, но не доверял себе, поскольку сильно волновался за тебя.

Слушая Саула, Жизель ощущала себя провинившимся ребенком, но промолчала.

Поскольку Саул занял место второго пилота, у них с Жизель не было возможности поговорить в воздухе. К тому времени, когда они приземлились в городском аэропорту, молодая женщина чувствовала себя как выжатый лимон — так повлияли на нее события прошедшего дня.

Они быстро добрались до дому на такси.

В прихожей пахло свежими лилиями, которые доставили утром. Люстры сияли. Эти люстры были изготовлены на польской фабрике, предоставившей рабочие места людям, которые долгое время были не трудоустроены. Кроме того, там на специальных курсах обучали молодежь, не имеющую опыта. Взгляд Жизель коснулся стены, окрашенной в цвет, которого она долго добивалась, — белый с легким отливом серо-голубого. Он был таким же, как небо над Челси и протекающая неподалеку река. Но сегодня домашняя атмосфера не принесла обычного успокоения.

— Похоже, ты сейчас упадешь, — заметил Саул. — Иди умойся, а я пока приготовлю для тебя что-нибудь горячее и принесу наверх.

Как ни хотела Жизель принять расслабляющую ванну, она решила, что душ лучше, поскольку вероятность того, что она уснет в ароматной пенистой воде, была слишком велика. Молодая женщина была измотана, но все же прежде, чем пойти спать, необходимо выяснить, правильно ли она истолковала слова Саула. Он действительно хочет ребенка?

Как только Жизель вышла из душа, завернувшись в толстое махровое полотенце, Саул поднялся к ней.

— Какао?! — удивленно воскликнула она, увидев в его руках две кружки с горячим ароматным напитком.

— Нам всегда давали какао в интернате, если настроение было на нуле.

— Я даже не знала, что оно у нас есть.

— Не было. Я купил сегодня. — Он поставил кружки на прикроватную тумбочку и повернулся к жене: — Жизель, надеюсь, на самом деле ты не планируешь отдать нашего ребенка на воспитание.

— Еще как планирую. Так он, по крайней мере, будет жив и… в безопасности.

— А как же любовь матери? — разозлился Саул.

Жизель передернуло. Ей было хорошо известно, с каким трепетом относится муж к необходимости ощущать материнскую заботу и любовь, потому что ему было в ней отказано.

— Я всегда буду любить нашего ребенка, — сказала она. — Но ради его же блага…

— Мы проконсультируемся у профессора, Жизель. Ты станешь замечательной мамой, и я не позволю тебе даже думать о том, чтобы лишить малыша твоей любви и твоего участия в его жизни.

Губы Жизель дрожали.

— У него будешь ты, если ты действительно хочешь того, что сказал в присутствии Мод. — Она с трудом произнесла эти слова, страшась услышать ответ.

— У него буду я, — твердо проговорил Саул, — и ты.

— Как бы мне хотелось верить в это, но я боюсь подпускать себя к ребенку. Я уже люблю его, Саул.

— Не ты одна, — улыбнулся он. — Сам не понимаю как, но я только о нем и думаю. Особенно с тех пор, как ты призналась, что хотела бы иметь детей от меня, сложись все по-другому. Так же как ребенок растет в тебе, растет мое желание оберегать его. В моей душе зародилась отцовская любовь, столь сильная, что ничего больше я не желаю. Я был шокирован, поняв это. Мои чувства абсолютно противоположны тому, во что я всегда верил. Иногда я представлял себя отцом и не испытывал ничего, кроме отчаяния, ревности, страха потерять тебя… Глупец. — Саул провел пальцем по ее щеке. — Наверное, стоило поговорить с тобой об этом раньше. Но я боялся, что таким образом буду давить на тебя и только усилю твой страх перед возможными последствиями. Поэтому я настаиваю, чтобы мы пошли на прием к профессору Грину. Он разубедит тебя и скажет то, что я уже и так знаю. Ты будешь самой лучшей мамой на свете.

Надежда, вера, радость, жизнь… Эти слова вспыхнули в голове Жизель, словно звезды на ночном небе.

— Ты передумал? Ты хочешь нашего ребенка?

Ее голос был мягким, полным любви, которую она испытывала к самому лучшему из мужчин. Саул был достаточно силен и не побоялся продемонстрировать ей свою слабость. Он изменил взгляды на мир ради зарождающейся жизни, которую они создали.

Саул кивнул:

— Не спрашивай меня, как это случилось, потому что ответа на этот вопрос у меня нет. Все, что могу сказать, — я вижу вас вдвоем, и вы творите невероятное. Вы заставляете меня испытывать эмоции, которые, как я всегда считал, мне недоступны.

— Саул, ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Ты будешь рядом с нашим малышом, даже если я не смогу. Он или она будут расти, имея твою любовь и защиту.

— Жизель, не говори так, словно ты не будешь частью нашей семьи. Ты обязательно будешь.

— Ты не можешь знать. Мы оба не можем. Но теперь мне намного лучше, теперь я стала сильнее. Уверенность в том, что наш малыш получит твою любовь, придает мне сил. Я пойду к профессору, и мы предупредим его: не важно, что произойдет со мной… у ребенка будет отец. Однако согласится ли он принять нас?

— Согласится. Я уже поговорил с ним, и он просил передать тебе, что прекрасно понимает твое состояние. Мы оба будем воспитывать нашего ребенка, моя дорогая. Я не сомневаюсь в этом. — Голос Саула дрожал от переполнявших мужчину эмоций.

Он взял руку жены и крепко сжал ее, глядя в глаза, которые любил больше всего на свете:

— Мы найдем выход, Жизель. У нас все получится. То, что произошло с твоей мамой, — ужасная трагедия. Мне трудно представить, через что тебе, шестилетней малышке, пришлось пройти без какой-либо помощи.

— У меня была двоюродная бабушка, — с нежностью в голосе напомнила ему Жизель. — Мод — замечательная. Она все объяснила мне, когда я стала достаточно взрослой.

— Но ее объяснения не избавили тебя от страха, от горя, которое всегда с тобой, — возразил Саул. — Не избавили тебя от чувства вины, несмотря на то что ты — последняя, кто должен был бы испытывать его в сложившейся ситуации. — Его рука сжала ее еще сильнее. — Тебе надо просто остаться самой собой. Ты — колесо, на котором крутится моя жизнь, сердцевина всего того, что я делаю. Я даю слово, что найду способ избавить тебя от страхов. Медицина далеко ушла вперед с тех пор, как ты родилась.

— Ты это уже не раз говорил. Но подобный кошмар и сегодня поражает множество молодых матерей. Я видела в Интернете. Читала истории тех женщин, которые страдали от депрессии после родов. — Саул помотал головой, не желая развивать эту тему, но Жизель продолжила: — Да, конечно, мне, может, и не стоило читать их, но по-другому я не могла. Мне надо знать.

Она изучила массу разрывающих сердце историй, написанных матерями, страдающими этим недугом. Кстати, множество женщин преодолели его благодаря медицине и поддержке родных.

— Депрессия моей матери была больше чем психоз. Я слышала от Мод, что отцу советовали поместить ее в клинику, но он был против — из любви к ней и из боязни того эффекта, который оказало бы на нее известие, что ее случай неизлечим.

— Обещаю тебе, Жизель, я намерен бороться за нашего ребенка так же сильно, как когда-то пытался избежать его зачатия. Как я уже понял, реальность не всегда такова, какой мы ее видим. Самое главное, ни ты, ни я не можем лишить жизни маленькое существо, которое создали вместе. Мы связаны с ним, и он связан с нами крепчайшими узами. Он — часть нас, а мы — часть его.

— О, Саул, — прошептала Жизель, когда Саул обнял ее и прижал к себе. — Если ангелы-хранители существуют, то мой сегодня был со мной. Я так благодарна тебе! Я так счастлива! А как ты узнал, что я отправилась к Мод?

— А куда тебе еще идти? Ты отключила телефон, дома тебя не было. Я мгновенно догадался, что ты поехала в Йоркшир, поэтому попросил Мод, чтобы она связалась со мной, как только ты появишься. Она позвонила мне, когда управляющий сообщил ей о твоем приходе. Вот так. — Саул взял одну из кружек и передал ее жене. — А теперь пей, пока какао не остыло. Все будет хорошо, Жизель, — убеждал он ее голосом полным уверенности. — Обещаю тебе.