Прочитайте онлайн Трагедия в Равенсторпе | Глава 2. Чувство юмора мистера Поулгейта

Читать книгу Трагедия в Равенсторпе
4016+1053
  • Автор:
  • Перевёл: В. Челнокова

Глава 2. Чувство юмора мистера Поулгейта

— Как летит время! — с шутливой скорбью сказала Джоан Чейсвотер. Сегодня я в расцвете молодости, а завтра мне стукнет двадцать один год, и беззаботная юность останется позади. А через пять лет я, вполне возможно, выйду замуж за Майкла, если буду жива и если он не умрет к тому времени. А потом я нацеплю роговые очки, буду сидеть и штопать ему носки, с грустью вспоминая веселые деньки, когда я была молодой и счастливой. Какой ужас! Прямо плакать хочется. Майкл, дай что-нибудь, во что поплакаться, а то я куда-то подевала свою сумочку.

Майкл Клифтон с готовностью подал ей платок. Джоан пренебрежительно сказала:

— А поменьше у тебя нет? Столько слез у меня не наберется. Я не собираюсь плакать в масштабах, предусмотренных текстильной фабрикой. Это было бы неприлично.

Юна Рейнхил положила сигарету в пепельницу.

— Джоан, если ты собиралась порыдать, меня бы вполне устроила парочка всхлипов, или ком в горле. Веселее! У тебя остается еще целая ночь до того, как падет мрак!

— Ах, в этом все и дело! Всего одна ночь! — трагически воскликнула Джоан. — Ты еще молода, Юна, и вообще не умеешь предвидеть, что нас ждет. А я предвижу, что на меня надвигается. Вижу толстые лодыжки, — она взглянула на свои изящные ножки, — и носки из искусственного шелка по три с полтиной за пару; потому что за какой бы бизнес Майкл ни взялся, у него ничего не получится. У меня будет красный нос из-за несварения желудка, потому что после банкротства Майкла мы не сможем содержать прислугу, а я никогда не могла приготовить ничего путного. А потом Майкл растолстеет, облысеет, и у него появится одышка…

— С меня хватит, — прервал возмущенный Майкл. — После этой милой сценки я вовсе не уверен, что вообще возьму тебя замуж.

— Майкл, если ты не оставишь свои диктаторские замашки, я уйду, холодно предупредила Джоан. — Если так уж невтерпеж, командуй другими, мне даже нравится, как ты это делаешь. Но не мной, запомни. Будешь своевольничать — вычеркну тебя из списка претендентов. А от этого будет больно нам обоим — во всяком случае, тебе.

— О, обоим, обоим, я не сомневаюсь. Джоан, я и помыслить не смел тебе перечить. Да и что ты будешь делать, если отпадет твой единственный серьезный кандидат? Нет уж, я на все согласен.

— Ну слава богу, хоть один разумный человек нашелся. — Джоан обратилась к остальным: — Майки невозможно не любить, ведь он всегда так искренне признается, что был неправ. При умении можно обработать самый неподдающийся материал.

Перевесившись через кресло, Сесил выглянул за стену зелени, окружавшую уголок зимнего сада, где они сидели.

— Смотрите, вон Фокси плетется.

Сесил крикнул:

— Фокси, ты нас ищешь? Мы здесь.

У входа в их нишу показалась веснушчатая физиономия и рыжая шевелюра Фокса Поулгейта.

— Где только не рыскал. Все не мог найти, куда вы подевались, — сказал он, усаживаясь. Он обратился к Джоан.

— Я к тебе по важному делу. Я потерял пригласительную открытку и брошюрку. Я ее не очень внимательно читал, ну и подумал заскочить сюда и узнать что к чему. Я имею в виду программу и все такое, а то я понятия не имею.

Юна откинулась в кресле и вынула из пачки новую сигарету.

— Фокси, ты безнадежен! Тебе нужно пройти курсы улучшения памяти. И вообще, зачем было честно объявлять, когда все можно было перевести в шутку? С этим у тебя бы не возникло проблем. Кажется, шутки — единственное, что ты принимаешь всерьез.

— Эпиграммы вымерли еще до того, как ты родилась. Юна, — фыркнул Фокс, и незачем выкапывать их из могил в конце нашего столетия. И вообще — не перебивай Джоан, когда она дает инструкции гостям. Разве не видишь, как она бормочет их про себя, боится сбиться?

— С этими своими "разве" ты похож на занудную гувернантку, Фоксик, сказала Джоан. — А теперь бери стило и свиток и старательно записывай то, что я скажу, потому что я не буду повторять даже по шиллингу за страницу. Программа такая. Десять ноль-ноль — приезд уважаемых гостей (все они уважаемые, кроме тебя, Фоксик.) Блестящий, оживленный разговор между теми, кто на это способен; остальные слушают с умным видом. (Ты можешь слушать просто так, Фоксик, чтобы не напрягаться.) Для почтенной публики будут открыты: раздевалка, картинная галерея, музей и птичий двор, причем заметьте — бесплатно. Вы не потратите ни пенни. Для чудаков, которые не танцуют, расставим столы для бриджа. Танцы — до одиннадцати сорока пяти, когда судьи займут свои места, практически до полуночи. Как только судьи рассядутся, начнется марш-парад. Все гости обязаны принять участие, не улизнешь, Фоксик. Без пяти двенадцать будут объявлены призеры. Когда пробьет полночь, все снимут маски, даже если кто-то своим видом шокирует публику. И после снова танцы до рассвета. Вот такая у нас программа.

— Один вопрос, — помедлив, сказал Фокс. — Призы будут небольшие, или мне надо для своего приза нанять фургон?

— На твоем месте я бы не суетилась, Фокси, — утешила его Юна. — Видишь ли, мы решили оставить все призы в семье. Джоан получит первый приз, потому что это ее день рождения. Я получу второй за лучший женский костюм. Придется отбросить одного из троицы Сесил, Морис и Майкл, потому что мужских призов два. Так что ты можешь приходить в костюме Плюшевого Мишки — без карманов. Ничего уносить тебе не придется.

— Лучше и не скажешь, — вздохнул Фокс. — Сам люблю прямой способ действий.

Сесил Чейсвотер вспомнил о разговоре с сэром Клинтоном и не раздумывая сообщил о нем остальным:

— Кстати, сэра Клинтона кое-что беспокоит. Он сказал, что среди гостей может затесаться негодяй, который при удобном случае учинит в музее погром.

В этот момент напротив ниши зимнего сада по аллее проходил Морис Чейсвотер.

— Морис! — окликнула его Джоан. — Пойди сюда на минутку, пожалуйста.

Морис свернул с аллеи и вошел в нишу. У него был усталый вид и замедленные движения, как у человека, не совсем уверенного в себе. Сестра жестом пригласила его сесть, но он предпочел остаться на ногах.

— В чем дело? — утомленно спросил он.

— Сесил считает, что оставлять коллекцию открытой на всю ночь небезопасно, под маской в дом может проникнуть посторонний. Может, нужно поставить в музее человека, чтобы следил за всем?

— Сесил может не утруждать свои мозги, — ответил Морис, не глядя на брата. — В музее будет смотритель.

Он развернулся на пятках и ушел. Фокс проводил его странным взглядом.

— У Мориса какой-то изможденный вид, верно? — сказал он, повернувшись к остальным. — В последнее время с ним что-то творится. Как будто он ждет, что в любой момент его поразит молния, вы не находите? Все время бледный, напряженный.

Прежде чем ему успели ответить, Джоан встала и кивнула Майклу.

— Пойдем, Майкл, я обыграю тебя на бильярде. Там сейчас никого нет.

Майкл Клифтон стремительно встал и отправился за ней. Фокс посмотрел им вслед.

— Как старый друг семьи, я желаю знать — помолвлены они или нет? Ведут себя так, как будто и да, и нет. Я человек простодушный, мне понять сложно.

— По-моему, они и сами не знают, — сказала Юна, — так что не мучайся, Фокси, не напрягай мозги. Что ты и твои ровесники могут знать о таких вещах?

— Согласен, немного. Купидон все время пролетает мимо меня. Может, потому что я рыжий? Или из-за веснушек? Или потому, что я не такой силач и болтун, как Майкл. Или это каприз Судьбы, или что-то еще.

— Я думаю, это что-то еще, — проникновенно сказала Юна. — Кажется, этим можно все объяснить?

— Можно, — подхватил Фокс, — только не думай, что если ты окрутила Сесила, беднягу, то теперь ты настоящий эксперт и можешь все просчитать насчет меня. Сразу видна неопытность. Только очень молодые девушки так самонадеянны.

Вдруг его глаза вспыхнули.

— Что я придумал! Отличный розыгрыш! Давайте завтра похохмим и устроим для шефа полиции фиктивный грабеж! Вот это номер, а? Постараемся хорошо сыграть. Пусть Морис день-другой подергается, полезно для печени.

На лице Сесила мелькнуло сомнение.

— Я был бы рад помучить Мориса, чтобы научить хорошим манерам, признался он, — но как? Ты же знаешь, Фокси, что Морис посадит в домашнем музее кого-нибудь из слуг, а это все усложняет. Этот его сторож сразу нас заприметит. Он знает всех нас как облупленных, не хуже собственного брата.

— Но на нас будут маски и маскарадные костюмы, дружище! Не забывай об этом.

Признай-ка меня в маскарадном платье,

Признай королеву Бесс!

напел он. — Хотя не думаю, что я наряжусь королевой Бесс.

Сдвинув брови, Сесил обдумывал идею Фокса.

— Я бы с удовольствием попугал Мориса, — медленно произнес он. — Твоя идея неплоха, если ее проработать. Предположим, ты схватишь какую-то вещь. Смотритель это сразу заметит и поднимет крик. И тебя сразу схватят, удрать не успеешь. Кажется, ничего из этого не получится, Фокс.

— Погоди, надо подумать.

Фокс закурил и, глубоко затягиваясь, погрузился в раздумье.

— Придумал! — объявил он. — Чертовски просто: один хватает смотрителя, другой грабит. Вдвоем мы запросто можем сбить его с ног и сбежать. Никто не успеет поднять тревогу.

Сесил покачал головой.

— Нет, никаких мешков с песком и дубинок, Фокс, это исключено. Думай дальше.

— Способ всегда найдется, — поучительно сказал Фокс. — Дай мне еще пару секунд. Значит, условия такие: нельзя бить смотрителя, нельзя, чтобы узнали, вовремя смыться, иначе вся шутка обернется против нас.

Сесил кивнул. Фокс с гордостью объявил:

— И тут за дело берется гений! Как один человек узнает другого? По внешнему виду. Значит, если смотритель нас не увидит, он не сможет нас узнать! Железно, как у Евклида, даже еще железнее.

— Ну и?.. — к разговору присоединилась Юна.

— Ну, и он пас не узнает, потому что будет темно, — победно закончил Фокс. — Все, что нам нужно, — это выключить свет, и дело в шляпе!

— Вот это уже реально, — согласился Сесил. — Но тогда должны быть задействованы трое: один хватает смотрителя, другой сгребает вещи, третий выдергивает предохранитель на щитке. Кто у нас будет третьим?

— Я, я! — закричала Юна. — Я тоже хочу, чтобы Морис подергался. В последнее время он грубит мне, и я хочу ему слегка отплатить.

— Исключено, — отрезал Сесил. — Тебе нельзя впутываться в эту затею. Поднимется шум. Мне-то на это плевать, сама знаешь, Морис и так точит на меня нож, но тебе совсем ни к чему пачкать руки.

Юна только фыркнула.

— Что Морис может мне сделать, даже если узнает? Я не имею к нему никакого отношения. И к тому же — как вообще он что-то сможет узнать? Подумаешь, вы где-нибудь подержите эти вещи день-другой, а потом их вернете осторожненько, чтобы вас никто не мог выследить. Если мы сами не скажем, он не узнает, кто это сделал. А мы не скажем.

Фокси кивнул, поддерживая ее. Сесил долго еще раздумывал, но наконец милостиво согласился.

— Если имя Юны нигде не будет упомянуто, я с тобой, Фокс. Проделка эта глупая, но очень уж хочется позлить моего дорогого братца.

— Ну и хорошо, — с облегчением сказал Фокс. — Теперь следующий пункт: что у вас самое ценное? Но только чтобы это был небольшой предмет.

Сесил недолго раздумывал, затем, что-то вспомнив, засмеялся:

— Играть так играть. Для тебя, наверное, это новость, Фокс… так знай: мой братец уже примеривается к тому, как продать нашу коллекцию.

Фокс был поражен.

— Как, продать коллекцию, которую собирал твой отец?! Не может быть! Это переходит все границы!

— Именно так. Я бы помешал, если б мог, но все в его руках, ничего не поделаешь.

Казалось, Фокс все еще не верил.

— Но послушай, твой родитель любил все эти вещи, как… как ребенка! Морис вполне мог бы обойтись без тех денег, которые он за них получит. Это… это стыдно, наконец, честное слово! На твоем месте, Сесил, я бы украл эти вещи на самом деле, а не понарошку.

— У меня не хватит духу, — нахмурился Сесил. — Тут такая история. Морис связался с американским миллионером Кессоком, тот хочет купить медальоны с изображением Медузы — ими отец дорожил больше всего. Кессок прислал сюда агента — это тот малый, который сейчас здесь живет, Фосс. Он должен провести экспертизу — проверить подлинность вещей, их состояние и так далее. Я ничего не имею против Фосса. Он нормальный малый, делает что ему велели. Мне, правда, не нравятся некоторые его американские замашки, но это здесь ни при чем. Сделка вот-вот состоится. Если мы прихватим эти медальоны, Морис окажется в супер-идиотском положении, верно?

— Точно! — сказал Фокс. — Идея ясна. Решено, берем их! Фоссу они нужны прямо сейчас. Он их не получит, сделка сорвется — по крайней мере, на время, — и Морис остается с носом.

— Да, так ему и надо! — злобно выпалил Сесил.

На протяжении этого разговора Юна Рейнхил что-то сосредоточенно обдумывала.

— Ты не предусмотрел одну вещь, Фокси, — сказала она. — Предположим, ты сделал все так, как задумал. Но даже если тебе удастся улизнуть из музея, в коридоре обязательно подвернется человек, который увидит, как ты убегаешь. И все — игра будет кончена. Мало оставить без света комнаты с коллекцией, нужно, чтобы во всем доме было темно.

— Дело говоришь, — сразу согласился Фокс. — Значит, тебе нужно не просто выдернуть музейный предохранитель, а выключить главный рубильник. Это еще проще, не ошибешься. Вот будет потеха! Все зажужжит, как опрокинутый улей. Здорово! Пока не включат свет, будет такая неразбериха, что мы запросто убежим, без проблем. Заметано! Все, что нам надо, так это по-тихому улизнуть из музея и потом призывать всех не волноваться. К тому времени как зажжется свет, каждый окажется там, где захочет. Мастерский удар, Юна! Лучше не придумаешь!

Сесил посмотрел на часы.

— Время летит незаметно, Фокс. Мы набросали общую схему, теперь перейдем к деталям. Успех будет зависеть от синхронности наших действий. Нельзя откладывать это на последний момент, потому что завтра нас не должны видеть вместе.

Фокс энергично кивнул и вынул блокнот.

— Значит, так, — объявил он. — Делаю три экземпляра, каждому свой, не забудьте после сжечь! Итак, прежде всего: нельзя начинать действовать слишком рано. Это неразумно. Пусть все сначала напляшутся.

Сесил и Юна поддержали без возражений.

— Но и затягивать тоже нельзя, — отметил Фокс. — Ведь в полночь все скинут маски, и смотритель нас узнает, и он потом припомнит, что мы заходили в музей перед тем, как все случилось.

Против этого у сообщников тоже не нашлось возражений.

— Итак, не слишком рано, но и не слишком поздно. В этих пределах и будем действовать. Давайте сверим часы. Лучше сейчас, чтобы потом не забыть.

Когда сверили, он продолжал:

— В одиннадцать сорок Юна идет к рубильнику. Покажи ей, где это, Сесил, сегодня или завтра с утра. Мы с Сесилом к одиннадцати сорока являемся в музей, каждый сам по себе. Я хорошо помню, где лежат медальоны.

— Погоди, — прервал его Сесил. — Не забудь, что под стеклом рядом лежат и настоящие медальоны, и твои копии. Настоящие — в верхнем ряду, твои подделки — в нижнем.

Фокс записал и продолжил инструктаж.

— Сесил, твоя задача — смотритель. Подойди к нему поближе, чтобы можно было прыгнуть на него, как только погаснет свет. Ты должен схватить его за руки или за запястье с первого раза. Не шарь руками, а то угробишь всю компанию!

— Я справлюсь, — заверил Сесил.

— Я тем временем наклонюсь над витриной с медальонами, как будто разглядываю, и буду держать в руке что-нибудь тяжеленькое, чем разбить стекло. У меня есть толстые перчатки, так что не порежусь.

— Перчатки это хорошо, — одобрил Сесил. — Об осколках я не подумал.

— Кровь нас сразу же выдала бы, — сказал Фокс. — А теперь начинается главное. Ровно без четверти двенадцать Юна вырубает свет. Сесил сразу же бросается на смотрителя, я разбиваю стекло и хватаю медальоны из верхнего ряда. Оба бегом к двери и смешиваемся с толпой гостей. И помни: во все время операции ни слова! Иначе смотритель сразу нас узнает — по голосу.

Он переписал две копии плана действий и раздал заговорщикам.

— Ради бога, не сорвите эту игру, — взмолился он. — В свое время я проделал пару розыгрышей, но этот будет самый лучший, и я не хочу, чтобы он провалился из-за вашей небрежности. Все наши усилия будут стоить того, чтобы увидеть физиономию Мориса, когда он узнает о случившемся!